Мы продолжаем публикацию книги Арсена Мелик-Шахназарова «Нагорный Карабах: хроника одного предательства»

Между тем, Азербайджан приступил к следующему этапу реализации плана по поглощению Нагорного Карабаха. 12 декабря 2022 года в зоне контроля российского миротворческого контингента Лачинский коридор был заблокирован в результате наигранных протестов так называемых «экологов», а на деле разномастных агентов азербайджанских спецслужб.

Этот момент стал поворотной точкой для будущего НКР. Намерения Баку просматривались достаточно чётко. Они состояли в том, чтобы задушить НКР путём блокады, а потом заставить капитулировать без особого сопротивления, или быстро подавив сопротивление.

Нейтрализовать российский миротворческий контингент в Нагорном Карабахе планировалось активизацией проазербай­джанского лобби в Москве, обещавшего «союзнические отношения» и самое тесное экономическое сотрудничество с Азербай­джаном. А эти обещания смотрелись весьма заманчиво в условиях трудностей, связанных с проведением СВО и нарастающих западных санкций. Особенно привлекательно они выглядели для компрадорских кругов РФ, связанных с экспортом нефти и газа, принимавших во внимание не столько сам Азербайджан, сколько его тесные связи с Турцией. Влияние этих кругов на принятие решений в Кремле было огромным. А судьба НКР теперь уже полностью зависела от позиции России.

С другой стороны, не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы понимать, что и позиции России в Закавказье тоже теперь были неразрывно связаны с будущим НКР. В условиях, когда правительство Пашиняна начало переориентацию на Запад, эти позиции лишались реальной материальной основы, ибо Россия теряла единственного союзника в Закавказье в лице Армении. А расчёты на союз с Азербайджаном не имели материальной основы изначально, так как строились исключительно на голословных обещаниях режима Алиева.

Не было никаких объективных факторов, подтверждающих, что Азербайджан будет заинтересован в союзе с Россией после решения нагорно­карабахского вопроса в свою пользу. МИД РФ показал полную неспособность к серьёзному и беспристрастному анализу объективной военно-­политической ситуации, складывающейся в Закавказье на тот момент, и тем более перспектив её развития.

Между тем, этот анализ показывал, что интересы Азербай­джана в развитии отношений с Западом и Турцией намного перевешивали его заинтересованность в связях с Россией. Это было очевидно, даже если вывести за скобки такие субъективные факторы, как глубокую русофобию клана Алиевых и размещение их основных финансовых активов на Западе. Объективные факторы свидетельствовали о том, что Азербайджан рассматривает в качестве военного союзника именно Турцию, а не Россию. И так было всегда, начиная с 1918 года, поскольку именно Турция создала Азербайджан, а уж большевики потом просто подхватили это турецкое начинание. И Турция на практике демонстрировала, что является надёжным союзником Азербайджана, основывая этот подход на этнической общности двух государств.

Что касается экономики, то и здесь основные интересы Азербайджана лежат на Западе, так как именно туда осуществляется экспорт азербайджанских нефтегазовых ресурсов. Именно западные инвестиции в нефтегазовую отрасль Азербайджана являются основными. Именно развитие транзитных маршрутов из Китая и Средней Азии на Запад через Грузию и Турцию составляют основу азербайджанского стратегического планирования в области транспортных коридоров. Все эти факторы были проигнорированы МИД РФ, а также заместителем председателя правительства РФ Оверчуком, отвечающим за экономические связи со странами СНГ.

В этих условиях надежды на то, что Азербайджан предпочтёт союзнические отношения с Россией своим связям с Западом были в лучшем случае самообманом. Тем не менее, даже в той критической ситуации у Москвы ещё оставался шанс сохранить влияние в Закавказье, закрепив своё военно-­политическое присутствие в Нагорном Карабахе. Для этого имелись достаточные юридические основания — Трёхстороннее заявление, подписанное, в том числе, президентом Азербайджана.

Карабахцы, как наиболее пророссийская часть армянского населения региона с радостью приняли бы российский протекторат. Российские войска в Нагорном Карабахе получили бы не только полную лояльность местного населения, но и всяческую помощь с его стороны. Не вызывает сомнения, что значительная часть мужского населения НКР влилась бы в состав российского воинского контингента в Карабахе.

Можно добавить к этому численный состав и вооружения российской военной базы в Гюмри. Таким образом, военный контингент России в регионе стал бы существенной силой, способной противостоять возможной азербайджанской агрессии. Помимо этого, Россия могла бы развернуть в Дагестане на границе с Азербайджаном существенные силы, чтобы дать понять Баку, что ответ на агрессию против НКР не ограничится Карабахом.

Если бы Россия сохранила своё военное присутствие в Нагорном Карабахе, она могла бы влиять как на поведение Азербайджана, так и на позицию правительства в Ереване. У Пашиняна не было бы возможности утверждать, что Россия предала армян, не было бы оснований искать поддержки со стороны Запада. Но если бы Пашинян даже продолжил эту линию, она не встретила бы понимания в армянском обществе, и он не смог бы долго удерживать власть.

Азербайджан был бы ограничен в своих действиях, так как понимал бы, что будущий статус Нагорного Карабаха будет определяться исключительно Москвой. Более того, Азербай­джан и Турция утратили бы возможность давления на Армению, принуждая её к дальнейшим уступкам, например, в вопросе Зангезурского коридора. Можно с уверенностью сказать, что если бы Россия сохранила военное присутствие в Нагорном Карабахе, то никакого «маршрута Трампа» через Сюник сейчас не было бы.

Таким образом, тогда, в декабре 2022 года, перед Москвой стояла альтернатива: либо смириться с блокадой Лачинского коридора и затем сдать ослабленную блокадой НКР Азербайджану. Либо проявив политическую волю, разблокировать коридор силовым способом. Причём осуществить эту разблокировку можно было без применения огнестрельного оружия путём рукопашной схватки с азербайджанскими псевдо­экологами.

С призывом применить силовой вариант выступил 13 декабря 2022 года ведущий эксперт Центра военно-­политических исследований МГИМО МИД РФ Михаил Александров. Он также предложил предупредить режим Алиева о серьёзных последствиях в случае, если Баку даст команду своим войскам использовать огнестрельное оружие против РМК. Среди таких последствий, по мнению Александрова, мог бы стать ракетно­бомбовый удар по нефтегазовой инфраструктуре Азербайджана.

Российский эксперт отметил, что такой удар представлял бы серьёзную угрозу бакинскому режиму, подпитывающему свою военную машину за счёт экспорта нефти и газа. Также это ударило бы по интересам зарубежных партнеров Алиева — Турции, Англии и Евросоюза, приобретающих энергоресурсы Азербайджана. И они, скорее всего, посоветовали бы Баку отступить (https://rusarminfo.ru/2022/12/13/esli­v­karabaxe­tronut­mirotvorcev­otvet­mozhet­priletet­v­baku­aleksandrov­video/).

Однако российская внешняя политика, как это почти всегда бывало со времён Горбачёва, предпочла пойти по пути наименьшего сопротивления. Действий по разблокированию Лачинского коридора предпринято не было, а Александров был уволен из МГИМО. Отказ Москвы применить силу в тех условиях означал, что падение Нагорно­Карабахской Республики было предрешено.

Признание Пашиняном принадлежности Нагорного Карабаха к территории Азербайджана усилило аргументы проазербайджанских кругов в Москве, доказывающих, что Нагорный Карабах уже не нужен самим армянам, и зачем тогда России в это дело вмешиваться? При этом вопрос о том, что Нагорный Карабах имеет важное значение для обеспечения безопасности самой России, вообще обходился стороной.

Все последующие манёвры вокруг НКР как со стороны России, так и других сопредседателей Минской группы ОБСЕ представляли собой неуклюжие попытки вывернуться из ситуации без потери лица и возложить вину на других. Между тем, блокада НКР усиливалась: 23 апреля 2023 года Азербайджан установил в Лачинском коридоре свой контрольно-­пропускной пункт и, в нарушение Трёхстороннего заявления, окончательно  блокировал свободный транзит людей и грузов. РМК этому не препятствовал. Другие члены международного сообщества и международные организации тоже не предприняли реальных шагов воздействия на Азербайджан.

Весьма показательно в этой связи заседание Совбеза ООН от 16 августа 2023 года, созванное по инициативе Армении. Министр иностранных дел Армении Мирзоян обосновал этот запрос назревающей гуманитарной катастрофой в Нагорном Карабахе, связанной с азербайджанской блокадой Лачинского коридора. Хотя большинство участников дискуссии высказались за прек­ращение блокады, никто не предлагал осудить действия Азербайджана, а тем более принять против него санкции или другие меры принуждения. Никакого обязывающего решения СБ ООН также принято не было. В пресс­релизе ООН по итогам заседания Совбеза просто констатировалось, что участники обсуждения призвали к «немедленному восстановлению движения через Лачинский коридор, соединяющий Нагорный Карабах с Арменией и всем остальным миром».

1 сентября 2023 года бывший главный прокурор Международного уголовного суда Луис Морено Окампо представил своё экспертное мнение относительно блокады Лачинского коридора и катастрофической гуманитарной ситуации в Нагорном Карабахе.

Сославшись на пять вариантов преступления, определённых Конвенцией о Геноциде от 1948 года, Окампо описал условия уничтожения группы людей, которая даже не предусматривает жертв. «15 судей Международного суда единогласно решили, что блокирование Лачинского коридора представляет непосредственную опасность для жизни людей, проживающих в Нагорном Карабахе», — отметил он. По его словам, намерения азербайджанской стороны очевидны: Баку постоянно отвергает призывы международного сообщества вновь открыть Лачинский коридор, игнорируя решение Международного суда. Он подчеркнул важность использование термина «геноцида» для оповещения международного сообщества о ситуации в Нагорном Карабахе (http://russia­artsakh.ru/node/16224).