Рут Фрай возглавляла британскую квакерскую миссию, чьи сотрудники девять лет залечивали раны разорённой войной Европы. Во Франции, Сербии, Германии, России, Польше они кормили голодающих — даже тех, кого ещё вчера их соотечественники называли врагами. Отстраивали дома, которые сами не жгли. Лечили детей, о которых не могли позаботиться государства. Без охраны, без мандатов, без громких обещаний — только с упрямой убеждённостью, что сострадание не знает национальности. Нейтральные и аполитичные, они находили общий язык с любыми властями.

В своей книге «Квакерское приключение» Рут фиксирует не только масштаб руин, но и хрупкость человеческого достоинства. Её книга становится противовесом официальным архивам: здесь итоги войны измеряются не генеральскими победами, а детскими судьбами, больницами без лекарств, полями, которые некому засеять. Тихий героизм квакеров напоминает и доказывает: даже когда рушатся государства, человек остаётся человеком.

Книга Рут Фрай — не победная реляция, а живое свидетельство, дневник людей, чья «нелепая» вера в то, что добро сильнее пулемётов, не позволила им остаться в стороне от чужой беды. В 1947 году Нобелевский комитет, вручая им премию мира, напомнил всем об этом забытом подвиге милосердия.

Скачать книгу полностью в pdf-формате

Купить книгу в электронном виде: [.pdf], [.epub]

НАКОРМИ И ОБОГРЕЙ. Предисловие переводчика 
НАЧАЛО РАБОТЫ. Предисловие к изданию 1926 года
ФРАНЦИЯ
ГОЛЛАНДИЯ И БЕЛЬГИЯ
СЕРБИЯ
РОССИЯ
АВСТРИЯ
ВЕНГРИЯ
ПОЛЬША
ГЕРМАНИЯ
ПОСЛЕСЛОВИЕ

Предисловие переводчика

Занимаясь исследованием квакерской помощи России, я прочитал довольно много записок Рут Фрай. Среди прочитанных мной документов были и дневники этой знаменитой английской квакереи, и её тонкая брошюра «Три поездки в Россию», и многочисленные письма, которые она отправляла квакерам, работавшим в России, и, конечно, книга «Квакерское приключение».

Кто же такая Рут Фрай? Она родилась в 1878 году в Лондоне, в семье квакеров. Её отец, сэр Эдвард Фрай, был судьёй и юристом, получившим мировую известность благодаря своей работе в качестве переговорщика в Гаагском трибунале в 1907 году. Рут Фрай с 1914 по 1924 год была генеральным секретарём квакерского Комитета помощи жертвам войны (Friends War Victims Relief Committee, FWVRC); в 1921 году она стала первым председателем Фонда помощи голодающим в России; в 1926–1927 годах служила секретарём Национального совета по предотвращению войны; а в 1936–1937 годах — казначеем лондонского отделения Международного объединения противников войны (IFOR).

Книга «Квакерское приключение» была написана Рут Фрай по свежим воспоминаниям о работе Комитета помощи жертвам войны в Европе во время и после Первой мировой войны. Книга была издана в 1926 году, когда казалось, что ужасы Мировой войны должны навсегда вычеркнуть войны, как способ решения конфликтов, из будущей истории человечества.

Христианское Религиозное общество Друзей (квакеры), зародившееся в Британии в середине XVII века было известно, в первую очередь, отрицанием войн. С самых первых лет существования Общества Друзей квакеры отказывались брать в руки оружие, что исходило из «веры в потенциал божественного во всех людях».

Война, начавшаяся в 1914 году, заставила многих квакеров серьёзно обдумать этот постулат. Друзья полагали, «что исключительные обстоятельства зовут к новому выражению своей веры, что существуют конструктивные усилия по исправлению того, что творилось вокруг, того, что было вызвано — как они полагали — неправедными принципами и неверными действиями». Квакеры разумно принимали тот факт, что война идёт, что они не смогли предотвратить её, и коль скоро вера исключает их участие в боях, они могут оставаться верными своим принципам отказа воевать и жить в соответствии этим принципам в военные годы, не уходя в затворники.

Так возникло пускай не многочисленное, но заметное движение отказчиков — людей, отказавшихся брать в руки оружие. Британия, где существовал призыв в армию и мобилизация, признала право на отказ: квакерам давалась возможность не участвовать в боевых действиях. Тогда возродилась работа квакерского Комитета помощи жертвам войны (FWVRC), и так началась работа Санитарной службы Друзей (Friends Ambulance Unit, FAU).

Квакеры уже в 1914 году отправились в Европу помогать гражданскому населению, невинным жертвам войны — независимо от их гражданства и этнического происхождения. Книга «Квакерское приключение» рассказывает о том, как немногочисленные силы квакерских команд в нескольких европейских странах в меру своих возможностей старались облегчить участь мирных граждан, участь беженцев.

Для русскоязычного читателя будет интересно узнать о деятельности квакерских миссий помощи в России. Я писал об этой уникальной работе англичан и американцев в своей книге «Как квакеры спасали Россию». Во многом моя история опиралась на упомянутые выше документы Рут Фрай.

Мы помним, что в 1917 году в США был основан Комитет служения американских Друзей (AFSC). Именно в том году американские и английские квакеры стали работать в Бузулукском уезде Самарской губернии, стараясь помочь многочисленным беженцам, наводнившим те края после начала Мировой войны.

После небольшого перерыва квакеры снова приехали уже в Советскую Россию — помогать жертвам голода в Бузулуке и его окрестностях. Именно в тех краях был эпицентр голода в Поволжье. Квакеры всегда говорили: «Наша позиция совершенно нейтральная и аполитичная. Наша работа не зависит от взглядов тех, кому мы помогаем; она исходит из сочувствия к страдающим людям, а не к властям». Религиозная организация находила общий язык с царскими чиновниками и с республиканскими, с чехословаками и с большевиками.

Квакеры отмечали «значительное содействие со стороны Советов, хотя … в наших отношениях со всеми правительствами иногда попадались как недоброжелательные, так и дружелюбные чиновники, и, без сомнения, ошибки бывали и с нашей стороны». Друзья, казалось, гордились характеристикой, данной им в одном советском официальном письме, как о «психологически неспособных к шпионажу».

Рут Фрай писала, что простые люди «будут помнить, что их спасли от голода и холода добрые руки людей, живущих за океаном, и что доброта и братские чувства этих людей выражаются не только в теориях и утопии, но в делах».

Нобелевская премия мира, которой в наши дни добиваются некоторые политики, была вручена в 1947 году британским и американским квакерам не за сделки и не за бахвальство, а за их деятельность в международном движении за мир и за их усилия, направленные на облегчение человеческих страданий, за то, что квакеры пытались способствовать установлению добрососедских взаимоотношений между народами.

Перелистаем страницы уникальной книги Рут Фрай, восхитимся простыми и небоевыми подвигами квакеров в военные и послевоенные годы. Задумаемся о том, сколько жизней спасли эти люди. Помним ли мы о добрых сердцах добровольцев из дальних стран, накормивших миллионы граждан Европы более чем сто лет назад?

Помянем их незлым тихим словом.

Рут Фрай скончалась 26 апреля 1962 года в возрасте 83 лет.

Сергей Никитин

Предисловие к изданию 1926 года

В самом начале войны, в августе 1914 года Общество Друзей решило обдумать самым серьёзным образом пути своего дальнейшего движения, политику, которой следовало бы придерживаться. В истории квакеров уже был прецедент активной работы по оказанию помощи некомбатантам − мирному населению, страдавшему от франко-германской войны 1870 года. Тогда удалось собрать около 160 000 фунтов стерлингов на гуманитарную помощь (одежда, продовольствие и семена), которая распределялась силами волонтёров. Мы не будем излагать ту историю в этой книге, но стоит упомянуть, что комитет того времени получил название Комитета по оказанию помощи жертвам войны, и именно тогда квакеры стали использовать красно-чёрную звезду для того, чтобы этим знаком отличать сотрудников комитета и помечать их гуманитарную помощь. Считается, что знак был придуман Джозефом Беком, братом секретаря квакерского комитета. Идея введения символа основывалась на истории с только что образованным Красным Крестом: нужно было как-то отличать работу квакеров. При этом стоит отметить, что нам ничего не известно о каком бы то ни было мистическом смысле квакерской эмблемы двойной красно-чёрной звезды. Впоследствии этот знак стал хорошо известен по всей Европе, и было многократно подтверждено, что квакерская звезда стала своеобразным «сезамом», открывавшим многие двери и помогавшим нашей работе.

Из этого решения о помощи гражданским жертвам войны и родилось движение, развивавшееся по совершенно неожиданным направлениям, действовавшее в девяти (как минимум) странах Европы в течение более чем девяти лет. Трудно назвать точное число тех, кто получил помощь, но, скорее всего, речь идёт о миллионах людей. В миссиях помощи приняли участие около 1070 британцев и 780 американцев, в Лондонском офисе и на складе работали около 270 человек. Совершенно невозможно подсчитать число тех, кто оказывал помощь время от времени, эпизодически, равно как и тех, кто латал и пересылал одежду заграницу (их вклад невозможно переоценить). В Англии более 20_000 человек сделали пожертвования.

Понимая, что разные читатели будут интересоваться той или иной страной более, чем остальными, я попыталась в полной мере изложить эти истории отдельными главками. Проблемы, с которыми мы сталкивались во всех девяти странах, можно разбить на несколько категорий. Я их сгруппировала следующим образом:

1. Последствия разрушений (домов и владений) армиями вторжения.
2. Беженцы, вынужденные покинуть свои дома по причине оккупации.
3. Эпидемии и иные заболевания, полученные по причине недоедания, скопления толп и иных негативных последствий войны.

Эти записки рассказывают о наших усилиях, направленных на облегчение страданий где только возможно, о действиях, которые в самом деле помогли улучшить ситуацию, а не о полумерах.

Свидетельство против любой войны, хорошо известное как квакерский «догмат», не является лишь появившимся из ниоткуда отрицанием. Оно происходит из нашей веры в потенциал божественного во всех людях. Мы называем это Внутренним Светом, вдохновением от учения Христова, обретенное в наших сердцах, находящееся в душе каждого человека, бывает что глубоко скрытое и укутанное мглой и мраком. Исходя из этого, мы полагаем нашей обязанностью раздувать искру того доброго и высокого, что есть в сердце всякого человека, используя огонь наших собственных сердец. Мы считаем, что ненависть и насилие только подливают горючее в костёр зла. Волшебство великодушия зачастую оставляют за скобками, тем самым наносится огромный ущерб всем сторонам. Жизнь наша не станет воистину наполненной верой, пока мы не осознаем духовную важность применения всех инструментов; до той поры не понять нам богатства сегодняшней жизни, здесь и сейчас. Земля порой очень сильно приближается к небесам. Если мы честны с самими собой, мы должны признать диапазон изменений между нашими лучшими и худшими сторонами, определяемый зачастую внешними условиями, или тем, что ожидают от нас те, кто рядом с нами. Наша любовь и дружеское расположение найдут схожий отклик у других, а значит нам следует проявлять эти качества, когда мы общаемся с другими людьми, сёстрами нашими и братьями.

И если это верно в личных отношениях, то, мы полагаем, это так же верно в гражданских и международных отношениях. И поскольку там речь идёт о более широком диапазоне общения, следует проявлять большую деликатность, осознавая важность дела. И стандарты должны быть весьма высокими, не ограничивающиеся средним уровнем. Мы полагаем, что народы должны довериться положительным силам доброй воли вместо того, чтобы в страхе полагаться на безопасность, обретённую материальными средствами. И если дружба и добросердечность в личных отношениях творит чудеса, то почему бы не применить эти инструменты на более высоком уровне?

Возвращаясь же к теме войны, каковая, в конце концов, всего лишь активная стадия того состояния ума, увы, часто встречающегося и в мирное время, легко заметить, что упомянутая выше вера в присущую человеку божественную силу должна быть для многих убедительным доказательством невозможности лишить человека жизни без совершения преступления. Мы выступаем не только против жестокости войны как таковой, но и против затмения положительного духа любви, необходимого для наивысшего развития человека.

И если уж на то пошло, то давайте спросим себя, срабатывала ли практика применения силы в противоборстве наций? Эффективна ли такая практика, можно ли её оправдать результативностью? И вот здесь отметим тот ценный опыт, который мы обретаем, занимаясь работой по оказанию помощи, ибо трудно поверить, что честный наблюдатель, увидевший последствия войны, повлиявшие на жизнь народов (то, что столь хорошо знакомо нашим работникам) стал бы оправдывать войну на основании каких-то её успешных результатов. Я имею в виду не только бессмысленность разрушения материальных ценностей, обнищание стран и неисчислимые людские страдания. Ещё более чудовищным и более сильным злом является высвобождение ненависти и всех злых страстей, отравляющих жизни несчётного числа людей.

Подводя итог, скажу, что насилие не приносит никаких положительных результатов; мир не является продуктом войны, не её результатом.

А что было бы результатом противоположного подхода? Вообразим себе мир, в котором войн нет, их просто не изобрели; в том мире не придумана идея применения силы для определения различий и для обретения желаемого одной из сторон. Как, интересно, восприняли бы в таком мире появление сторонника войны? Он с энтузиазмом уверенного в своей правоте человека стал бы описывать ту огромную мощь, которую сильная страна могла бы использовать против слабой. Мог бы он рассчитывать на обретение единомышленников если бы в своих описаниях правдиво рассказал о физическом и духовном состоянии Европы после мировой войны?

Мы, верящие в то, что победителями будут те, чьи победы долговечны, мы, видящие возможность единения народов силою любви вместо разъединения их разрушительной силой, мы горячо желаем жить этой верой каждый божий день. Первым шагом к реализации этого видения была бы визуализация такого мира. Нарисуем такую картину в своём воображении, и, если говорят, что линкор должен быть спроектирован в голове до того, как он будет построен, мы применим это правило и к идее мира без войн. Такое видение было даровано нам, и мы должны поделиться этим со всеми. Война воодушевляет людей, стремящихся ко всеобщему разрушению. Христианство же должно воодушевлять нас на строительство нового мира. Демонстрация повиновения духовным заветам Христа необходима для продолжения всего лучшего, что есть в цивилизации.

Начало войны бросило вызов каждому. Друзья отреагировали на него по-разному. Основой Общества Друзей является принцип личной ответственности, каждый должен делать то, что ему или ей подсказывает собственная совесть. Были такие, кто разделял взгляды большинства своих соотечественников и отправился воевать. Но были и те, кто встал на позицию полного сопротивления, и кто, будучи в призывном возрасте, последовал примеру ранних квакеров, предпочтя тюрьму, тем самым продемонстрировав недвусмысленное свидетельство искренности убеждений. Эти люди стоически перенесли за решёткой три года изоляции и бесславия.

Но ещё до того, как военный призыв заставил каждого сделать тот или иной выбор, уже существовала группа людей, объединявшая носителей всех оттенков мнений, которые утверждали, что исключительные обстоятельства зовут к новому выражению своей веры, что есть к конструктивным усилиям по исправлению того, что творилось вокруг, того, что было вызвано — как они полагали — ошибочной верой, неправедными принципами и неверными действиями. Они принимали тот факт, что война идёт, что они не смогли предотвратить её, но при этом могут оставаться верными своим принципам отказа воевать и жить согласно этим принципам в обстановке гула войны.

Эта группа хотела поделиться своим посланием со всеми, независимо от цвета кожи, политических пристрастий и вероисповеданий; они хотели дать знать неисчислимым страдальцам войны в других странах о своём послании помощи и дружбы.

Добавлю от себя, что я уверена: подавляющее большинство из тех, кто принял участие в нашей работе, согласятся со мной во мнении, что работа эта была большой честью для всех нас. Несмотря на то, что сошлись мы все по причине ужасных страданий, работа наша дала нам ощущение счастья. Ведь мы стремились помочь, и общаясь, мы находили друзей повсюду; мы соразмеряли наши деяния с нашей глубокой верой, и, поскольку мы веровали в то, что самым чудесным образом мы ведомы Господом, а усилия наши были благословенны в попытках достичь высочайшей, недоступной цели, мы ощущали умиротворение, мы познали огромное счастье. Многие из нас познали великую истину религии с небывалой доселе ясностью.

Следует сказать несколько слов о прошлом работы в Англии, об устройстве организации, которая дала толчок деятельности за пределами Британии. Когда в 1914 году первая группа работников отправилась во Францию, в Лондоне был создан комитет, при этом в офисе его работал только один волонтёр. Постепенно из этого возникла сложная и большая организация. Вскоре потребовалось большее число офисных работников. В годы войны это были сознательные отказчики, которые получили освобождение от армии (это было в те времена, когда существовал трибунал) и могли работать, но по причине состояния здоровья или иных причин не отправились заграницу, а остались в Англии. Или это могли быть отказчики, которым трибунал не выдал освобождение, и они оставались под угрозой ареста как дезертиры. Эти люди были в незавидной ситуации. Над ними денно и нощно висела угроза ареста, нервы у них были постоянно на пределе, и в то же время трудоустройство их было незаконно. Однако они были очень рады возможности помогать комитету. Так что сложности работы офиса в условиях военного времени увеличивались ещё тем, что мы могли ожидать арест и заключение под стражу наших коллег в любой момент.

По причине необычных обстоятельств эти работники были набраны из представителей всех слоев общества и сословий, чьи взгляды на войну склоняли их к такому особому служению. В их числе были и великолепный математик из Кембриджского колледжа, и хорошо известный архитектор, и журналист (впоследствии зам. редактора одной из лондонских ежедневных газет), церковный служитель (впоследствии ставший епископом), бизнесмены и т. д. После объявления о прекращении огня в офисе стали работать и женщины, а в дни наиболее активной деятельности в офисе трудились от 50 до 60 человек. Обязанности были самые разнообразные. Пожалуй, первоочередной задачей был сбор денег, без которых никакая работа не была бы возможна. Важность этой деятельности может быть проиллюстрирована тем фактом, что через лондонской офис прошли полтора миллиона фунтов стерлингов, собранных на благотворительную деятельность. Сюда не включены те суммы, которыми распоряжались сотрудники в полях, ибо какая-то часть пожертвований от Американского комитета шла прямиком в поля. Так же обстояли дела с денежными и вещевыми поступлениями от других организаций, таких, как Американский Красный Крест и Венский фонд чрезвычайной помощи. Когда грант казначейства стал добавлять один фунт за каждый фунт, собранный комитетом на помощь в определённых странах, Лондонский комитет стал собирать таким образом по 24_000 фунтов стерлингов в месяц. Лондонские накладные расходы за все годы варьировались между 4 и 5 процентами.

Склад квакеров в Лондоне работал с дарами в виде вещей и продовольственных продуктов. В общей сложности по нашим оценкам их было внесено на сумму в полмиллиона фунтов. Все дары были упакованы и отосланы в соответствующие страны.

В офисе был специальный отдел, занимающийся публикациями: важно было распространять информацию о работе и заниматься фандрайзингом. Этот отдел использовал информацию из полей, письма с мест. Кроме того, организовывались лекции, порой приходилось проводить до шести выступлений в день; часто такие выступления сопровождались показом слайдов через эпидиаскоп*, а в 1923 году был сделан документальный фильм о работе квакерских миссий в других странах. Редактор газеты «Манчестер Гардиан» дважды публиковал объявления о фандрайзинге для квакеров, оба раза они приносили хорошие результаты.

* Эпидиаскоп — оптический прибор, позволяющий проецировать на экран как прозрачные изображения (диапозитивы, плёнку), так и непрозрачные объекты (фотографии, книжные страницы, рисунки). В 1920-е годы он был самым современным средством демонстрации наглядных материалов для широкой аудитории.

Ещё один отдел лондонского офиса занимался приобретением различных товаров, которые были нужны в заграничных миссиях, а также поиском оборудования для работников в полях. Такого сорта задачи были сложными в военные годы, многие теперь забыли о том, что тогда даже покупка велосипедов была проблемой, не говоря уже о материале для пошива квакерской униформы, – заказывать всё надо было сильно заранее. При закупках требовалась тщательность и аккуратность, ведь ежемесячно расходовались тысячи фунтов и ни один шиллинг не мог быть потрачен напрасно. При покупке товара учитывался тот факт, что грузы будут отправлять в дальний путь, а уже само по себе было непросто в военной обстановке. Доставка грузов в Россию вообще была особым случаем по причине снега и низких температур зимой в той стране. Многие щедро предоставляли нам хорошие условия для транспортировки по морю и железной дороге.

Ещё один отдел занимался паспортами, разрешениями на въезд и организацией поездок в страны, где работали квакеры. В военное время это было непростым делом. Например, во Франции каждый работник помимо паспорта должен был иметь сертификат от Французского Красного Креста (назначенного правительством Франции нашим партнёром) а также карнет д’этранжер – блокнот иностранца – для тех, кто направлялся в военную зону. Этот «блокнот» надо было получать у французских военных властей; скорость его выдачи зависела от загруженности военных и от того, насколько хорошо шли дела. Так что получение подобных документов в значительной степени зависело от того, как настроен французский военный и не забросил ли кто в его голову подозрение в отношении какой-то там группы пацифистов, собирающихся на линию фронта. Мы в Лондоне вдруг могли получить уведомление, что больше никаких разрешений выдаваться не будет. Тогда приходилось приступать к бесконечным переговорам с властями повсюду, и тогда разрешение на выдачу могло появиться столь же внезапно, как до того был объявлен запрет. А ведь могло так получиться, что в каком-то госпитале срочно потребовалась медсестра, или в какой-то стране срочно потребовался ещё один работник, а все попытки отправить этих людей разбиваются о запрет. Надо искренне признать, что в таких ситуациях мы видели известный парадокс: лишь доброе сердце военного открывало шлагбаумы для этих странных людей, которые стремились в зоны боевых действий не для кровопролития, а для облегчения страданий. Но они понимали, что пацифистские идеи очень опасны и, пожалуй, страшнее пуль, так что с течением времени вводились всё более строгие ограничения чтобы поставить барьер на пути у «пропаганды». Было непросто понять, что подходит под указанное определение, и на вопрос лондонского отдела по выдаче разрешений, является ли чтение Нового Завета старушке в больнице «пропагандой», пришёл интересный ответ: дескать, что-то в указанной книге может быть расценено как опасность.

Получение разрешения для работников квакерских миссий покидать Англию тоже не всегда было простым делом. После того, как власти решили, что сознательные отказчики, официально признанные таковыми трибуналом, могут получить паспорт, госдепартамент по вопросам призыва заявил, что работу по оказанию помощи могут выполнять только мужчины. На контраргумент о том, что это неприемлемо, скажем, для работы в родильных домах, власти всё равно отвечали отказом.

Но в то же время мы с благодарностью отмечаем любезность и помощь со стороны многочисленных учреждений как в нашей стране, так и в других странах. Особенно мы благодарны за выдачу нашим работникам бесплатных виз теми странами, где квакеры работали, а также другим странам, через которые Друзья проезжали транзитом. И ещё хочу отметить, что некоторые страны обеспечивали нам бесплатный проезд (я сама имела такой опыт в пяти странах), что значительно сократило статью транспортных расходов в нескольких наших миссиях. Британское правительство обеспечило нам минимум формальностей при экспорте практически всего, что мы отправляли в другие страны. Нам также помогала военная почтовая служба, когда мы посылали корреспонденцию во Францию, а в другие страны мы могли посылать что-то каналами дипломатической почты.

Однако вернёмся в наш лондонский офис. Там было довольно много работы самого разного рода, которую трудно классифицировать. Диапазон был широким: от рассмотрения предложенной схемы пересылки мясных пирогов аэропланом в районы, охваченные голодом, до оказания помощи депутации непризнанной Рифской республики, которая желала самолично внести своё обращение на рассмотрение Лигой Наций. Было и много работы для поддержания контактов с теми организациями, которые кооперировались с нашим комитетом. Во времена воинского призыва в стране надо было постоянно находиться в курсе событий, постоянно меняющихся установок и регуляций. Нашей задачей было отслеживать перемены, информировать наших работников в полях, а порой и выступать от их имени. Следует помнить, что почти все мужчины, работавшие в наших миссиях за границей, были сознательными отказчиками, поступившими к нам добровольно ещё до введения призыва. Британское военное министерство решило, что эти работники должны вернуться, чтобы предстать перед трибуналами — местными или главным. Важно помнить: в те годы такие дальние переезды были практически невозможны — из-за жестких ограничений передвижения и отсутствия разрешений со стороны военных властей. Нередко единственным аргументом, который военные власти были готовы принять, становилось наличие у отказчика родственника, нуждавшегося в его заботе. Порой эти процессы показывали неспособность малообразованных судей понять, что такое сознательный отказ религиозного пацифиста в годы военной горячки. Некоторые трибуналы демонстрировали вежливость и понимание, в то время как другие демонстрировали неспособность осознать в принципе то, о чём говорилось со стороны отказчика: разговор шёл как будто на разных языках. Следует признать, что даже для хорошо подготовленных судей и симпатизирующих делу следователей было трудно понять те резоны, которые привели совершенно незнакомого им человека к позиции весьма личного характера. И поэтому решение, которое должна была вынести группа людей, можно было бы назвать комичным, если бы оно не являлось трагичным.

Следует также упомянуть ещё один отдел − по информированию лиц, не являющихся британскими подданными. Его сотрудники работали над всевозможными запросами, приходившими после окончания войны от иностранцев, граждан вчерашнего противника, родившихся в Британии. Эти люди страдали от того, что их лишили прав собственности, насильственно выслав из Британии, вернув в Германию или Австрию. Совет, который мы могли дать, позволял им получить обратно хоть что-то из того, что некогда принадлежало им, к их великой радости, хотя зачастую речь шла о чём-то незначительном, имевшем сентиментальную ценность.

Были и другие отделы, например, занятые подбором сотрудников и сотрудниц, перепиской (которая, понятно, была огромной), продажей продукции кустарной промышленности, и ещё — секретари, специализировавшиеся на каких-то особых интересах той или иной страны, где работали наши сотрудники. Для каждого из отрядов (в некоторых случаях — пары отрядов) в Лондоне был создан особый комитет. Собрания этих комитетов, а ещё и подкомитетов разных отделов в добавление к всеобщим собраниям и собраниям исполнительных комитетов, шли числом неимоверным, заседать можно было все рабочие дни недели. Следует отметить, что все эти заседания проводились в соответствии с обычной квакерской традицией, т. е. начинались они с короткого периода молчания, проходили без голосований, но (зачастую в результате терпеливого разъяснения предмета обсуждения) всегда достигалось общее согласие, и ничего не делалось против воли несогласного меньшинства. Приятно вспомнить бесценную помощь большого числа коллег, сотрудников офиса и членов комитета, чьё замечательное сотрудничество способствовало работе, пронизанной дружбой и товарищескими отношениями.

Британских работников было около 1700 человек, и не все они были членами Общества Друзей. Религиозное объединение, насчитывающее в своей стране около 20_тысяч человек, едва ли смогло бы найти столь много мужчин и женщин в самом расцвете сил и здоровья с требуемыми знаниями и умениями. Поэтому мы были очень благодарны волонтёрам извне — всем, кто вызвался работать с нами и кто показал себя такими замечательными товарищами. В большинстве случаев сотрудники были волонтёрами и не получали жалованья, хотя в исключительных случаях — чаще докторам и медсёстрам — мы выдавали какие-то деньги. А многие работники даже сами платили за проезд, снаряжение и собственное содержание.

Отбор кандидатов осуществлялся лондонскими комитетами, как уже говорилось, и поскольку комбинация многих необходимых квалификаций для нашей работы была очень необычной, отбор был весьма трудной задачей, и, следует признать, порой отбирали наугад. Понятно, что редко кто может похвастаться талантом мгновенного определения того самого человека, кто легко подстраивается под самые разнообразные требования работы по оказанию помощи, будь то закупка козлов или переговоры с властями, хлопоты по хозяйству или эвакуация детей из опасных военных зон.

Один из наших работников описывал наши достижения как «второсортная работа, сделанная людьми третьего сорта». И если это может звучать как не самое вежливое обобщение, то читатель, не лишённый воображения, читая истории, изложенные ниже, увидит, что требовались и находчивость, и инициатива, и что таковые были продемонстрированы нашими работниками даже в тех областях, где они совсем не были экспертами. Думаю, что с точки зрения нашего офиса в Лондоне я имею полное право сказать про то, с каким восхищением мы наблюдали за смелостью, за тем, как успешно молодые и, порой, неопытные работники справлялись с, казалось бы, невыполнимой задачей. Значительной частью нашей работы было сделать всё для того, чтобы государство выполняло свои обязанности, чего они, порой, не делали из-за отсутствия давления на них извне. Нам надо было выступать, к примеру, в роли представителя от имени беженцев перед властями, которые были слишком заняты для того, чтобы осознать степень бедствия. Подобная деятельность порой бывала гораздо сложнее чем занятие какой-то небольшой конкретной работой, но результат мог быть гораздо более эффективным. Кто-то скажет, что это выглядит довольно дерзко: что это за группа волонтёров, которые выполняют роль самоназначенных агентов в иностранном государстве. На что мы можем ответить, что эти иностранцы своими действиями не обретают никакой личной выгоды. Такая открытость мотивов способствовала установлению весьма тёплых отношений между нашими сотрудниками и госчиновниками в странах, где нам приходилось работать.

Пару слов следует сказать об организации работы в разных странах. В основном политика лондонского офиса заключалась в том, что организация дела оставлялась на усмотрение самих работников в тех местах, где они находились. Это было особенно необходимо после того, как в 1917 году к нашей работе присоединились американские квакеры. Ведь даже общая супервизия работы двумя комитетами, чьи офисы находятся на расстоянии 3000 миль друг от друга, — это немалый подвиг интернационализма. В результате такого подхода каждый отряд развивался по-своему, у каждого из них были свои формы организации самоуправления, а действовали они через комитет. Квакеры и им подобные весьма индивидуалистичны, но в то же время и демократичны, и всякий вам расскажет о том, как много времени было потеряно в длительных дискуссиях касательно деталей устройства или организации контроля не-экспертами над работой экспертов. Казалось, спорить с этим нельзя, но после обретённого опыта, я верю в то, что, если учитывать характер того, кто должен предпринять трудную и ответственную работу, преимущество чётко выраженного самоуправления бесценно. Очень важно, что следует держать под контролем разные головы, собранные вместе для решения очень сложных вопросов, что ответственность каждого работника должна быть как можно сильнее развита в тех ситуациях, где рутинная работа попросту отсутствует.

По мере улучшения ситуации в каждой из стран, где нам довелось работать, мы сочли разумным уменьшать объём наших трудов, постепенно снижая активность. Мы полагали, что наша работа в других странах является в лучшем случае полумерой, а посему свернуть её следовало как можно раньше при улучшении ситуации. Но Друзья были настроены на то, чтобы поддерживать связи, так хорошо объединявшие нас с людьми, которые с нами сотрудничали. Во многих случаях из нашей работы по оказанию помощи выросло дело более стабильного характера.

Невозможно преувеличить роль американских Друзей, их участие было исключительно важно. И уж коли эта книга пишется на одной стороне океана, а не на двух берегах Атлантики, то надо ещё сильнее подчеркнуть тот факт, что с 1917 года работа была совместной, англо-американской, причём зачастую в ней преобладали американское финансирование и число сотрудников, что ни для кого не было секретом.

В давние времена помощь шла от отдельных американских квакеров, а в 1917 году был основан Комитет служения американских Друзей (AFSC). Этот эксперимент привёл к слиянию американских и английских работников в один отряд, что стало успехом: и кругозоры наши расширились, и работа стала гораздо успешнее, и кроме всего этого, связи наши существенно усилились, мы стали очень близки. Мы верим в то, что в будущем всё это будет только крепнуть и расти, что не может не сказаться на результатах.

В каждом квакерском центре в Соединённых Штатах, даже если эти центры находятся за 6000 миль от Лондона, мы видим, что можем говорить о «нашей работе по оказанию помощи в Европе». И здесь мы гораздо сильнее осознаём, сколь мощным был фундамент, на котором строилась наша работа.

Скачать книгу полностью в pdf-формате

Купить книгу в электронном виде: [.pdf], [.epub]