ИЗБРАННЫЕ ПЕСНИ НАРОДОВ ФУЛЕ посвящается отцу и матери "... ибо ...

Дата публикации: 10-07-2026 15:16:59

ИЗБРАННЫЕ ПЕСНИ НАРОДОВ ФУЛЕ
посвящается отцу и матери
"... ибо тени — иллюзорны,
существует только свет!"
из пьесы Александра Дедала
"Иуда" (1991)
ТЕМА ПЕРВАЯ: КОМА
I
ПОСВЯЩЕНИЕ
осень, дети собирались в школьные дворы.
жжёная листва легла ковром поверх брусчатки;
солнце было сонным, небо окатила
сепия на фото. шла линейка, пели хором.
налиты гулом первые звонки, (где классный час
тетрадный шелест). топот, гомон между парт.
атлас в блеске на стене, чья пара клякс
— растает под напором ластика.
(у той черты, где грабили улан, оставят после
поле праха и руин). звучит смола, и голоса зовут
пустить по ветру старую свирель, а дальше
бобины сорванная плёнка, (шум нагих ветвей,
где плывут навьюченные кудри облаков
под беззаботный дребезг окон).
II
ОСЕНЬ В ИТАКЕ
посв. Даше
я любил тебя. любовь ещё быть может
просто от дешёвой скуки медлит над расправой
— убывших часов, что вкупе только множит
пустоты живые идеалы, точно славой
монументы лжи. удобно, ведь даёт простор
додумать, помнить за тебя. скрутить в бараний
рог утомлённый ум. свести в гнилой глагол
любое оправданье. всех стараний
грубый фокус — время вертануть назад,
обычный пластик встречи. я ступил к родному,
слышу смешанную речь, но города фасад
узнаёшь лишь в привкусе руин, где остальному
не хватило места. я теперь один на свете.
дни идут, как скорый. с неба виснут жуткие лучи,
и я не стану хуже, (неразборчива примета),
словно лес, сожжённый до степи.
III
ВЕЧЕРА У ЯРВИНЕН
я вернусь, как музыка в капели. натощак
глотая дым, я вижу в гуще горизонта миражи
упрямого кольца дорог, и верещат
за кораблями верфи. бьётся морзе из груди,
рябит зари зелёный фон — столь груб и матерчат
лист на ветру, но морзе повторят дожди.
я говорил, подкидывая всё больше дров
в языки монологов. при показе, раздувая свет,
силуэты зажурчат железом слов:
уже ступил на берег странник без примет.
сжимая посох, тать идёт сквозь пламя городов;
на стенах остаются тени, точно след.
мне пела осень, остов плавал в облаках.
казалось, что мгновенья нежности дают приют
скитальцу. это слёзы, боль в висках.
я любил тебя и больше нет ничего. волапюк,
глухой вселенной острова. — канаты в небесах,
где под сусальным солнцем строят юг.
я проснусь в океане одеял. лиловой полосой
— рассвет прогонит сон, где мост похож на змея,
если запрокинуть взгляд косой.
во весь рост я туго потянусь и ужасы Помпеи
погаснут в искрах васильковых глаз, и за спиной
серафима тянется тату к молочной шее.
лазурь мутна и свищет ветер в проводах,
мерцают тусклые звёзды. я хотел лишь утонуть
на дне её печальных глаз, в снегах
и пузырях земли, но босяком не вертануть
упущенное время. — по пляжу, я иду в кандалах
и зарева лучи пытаются меня кольнуть.
быть может, я лежу бездомным на песке.
в сырах чужого полушария я тоскую о любви.
зажмурюсь крепче, вновь в Москве.
монтаж, враньё! — мы потому и не смогли
найти различий друг у друга. я растворён в тебе.
как не пытай, границ уже не провести.
разрыв — итог сплетенья судеб. за тобой
неподвижные тени. ты говоришь, так пустоте
даётся идеал, ничто. что ж, голос мой,
иди на белый шум всех мук, в полёт праще!
(всех драм дешёвый пластик, встреча с немотой,
где дальше — ничего. ничего вообще).
IV
МАРТ
прошла зима, но за окном мело,
с такой метелью, что возможна в шаре,
точно жажда жизни дутое стекло,
где в замылённом паре
набегают толпы незнакомых лиц;
где точно знаешь, в наше отсутствие
пейзаж (под цифровое пенье райских птиц)
зарастёт деталями в напутствие
будущих руин. так песня колыбельной
— под шуршанье волн приучит наше зренье,
что грядущее силой беспредельной
задаёт к минувшему теченье.
V
ИЗ СТУДЕНЧЕСКОЙ ПОРЫ
я говорю, а значит, не умру. ведь о себе
пока не кончится рассказ, продолжит пеший ход
— потешный мир вокруг; и к дивной красоте
подвешенных канатами высот
стремится всякий вымысел кулис. обман!
чудесна ложь, что лишь закончу мучить пустоту,
за натяженьем связок вскроется сезам,
где память превратится в глухоту.
весь шум и ярость юных дней — вперёд, вперёд!
всех обращая следом в пепел. сонных глаз
сырая синева. я знаю, нынче будет мой черёд,
сказать, что по пути за пазухой припас.
я так люблю тебя, подруга ученической поры!
и жаль расстаться, но крепчает крикнуть прочь;
и жаль, что просто заменить мои черты,
и жаль, что промоталась ночь.
VI
ВЕСЕННЯЯ ЭКЛОГА
тишина. среди пресыщенной весны
без всякого края, и без всякого конца
я смутно вижу осознанные детством сны.
солярные бутоны, их ясная пыльца
увивается за взмахами полёта,
пока он рассекает дымчатую рябь налёта,
и скользит, не замечая спада высоты,
и крылами, цвета тлеющей золы,
полоску оставляя на небесном веществе.
и всё в свету, и славе, что и торжестве!
всё было так. всё, лишь мгновенье,
радуга прозрачного, далёкого стекла.
мир, золото, лазурь, я облекаю дуновенье.
скажи, куда, куда, куда меня ты увлекла,
ведь наяву, я плыл, и подо мной Нева,
но завтра вянет, и темнеет синева.
VII
БЕЗ НАЗВАНИЯ
посв. Кате Ш.
теперь, так много внешне изменилось.
ты повелась с бомондом, [вкруг] тебя снуёт
вся сволочь мира. — небо прояснилось,
бабье лето августом твоим живёт!
тогда ты выбрала другого, (в моих глазах,
конечно, негодяя). нам не разделить судьбу,
и берегов туманной дали путь в песках,
где губы — зажимали голосов гурьбу.
под нами раскалённый до бела металл,
грядущее, где уже. с иной же стороны всегда
— впереди, нас поджидает лишь развал,
руины тел, за ними тенью: города.
я вижу Дон, поля пшеницы и стеклом
идущий горизонт. дотла сгоревшее зарево,
то подражанье ужасу Помпеи, а кругом
бесплодные луга, лазурное марево.
веет тёплый ветер и палитры перехлёст.
мы нищие — мы росли в дороге, без отцов,
но радость лет — в пространстве звёзд,
мне без нужды украшение венцов.
я выхожу на улицу. кричали чайки у реки,
гранит полощут волны. [за углом] знакомый
сгиб дорог, [месяца без слова, без руки],
и пейзажи, и весь мир свободный.
сияет солнце, где облава облаков бежит
по склону дня, и ты теперь сам себе сирота,
изгой, предатель, джанки, вечный жид,
и над ойкуменой стынет чернота.
без дураков лубочных чувств! ты у меня
— сиреневым огнём в груди! из праха Рима
возведут июль, и ты забудешь то, любя.
я курю, вдыхая дым гнильём залива.
VIII
СЁСТРЫ
как прежде, мы живём
у финского залива. берега
обводит тушь сирени,
дымку розы, из облачных
кущ, идущих тёплым ветром,
золотит тесьмой весна.
шуршали волны, пеною
царапая гранит. где стёкла
дребезжат наперебой,
случайно пробегают дни;
и серебром неоглядная луна
чумным песком горит.
я вспомню вечер, лёгкое
дыханье на груди. простора
дальних блеклых звёзд
моя любовь была помехой,
— в фоне белых общих звуков
у обычно серого эфира.
всуе ты, моя содержанка,
и невольный адресат, тогда
наш свет столь близок
к моему письму, (пока оно
спешит лететь, минуя время,
— я уже успею умереть).
то мировой войны муляж
отбросил тень вполне живую
на твои уютные часы.
в быту, а не ломбард цитат,
— моё пророчество касандры:
счесть умытых кровью.
и когда-нибудь вода, вода
— взойдёт, и смоет материк;
и даже если вдруг потоп
отступит, я хочу наперекор
(всему, — чего теперь, и будет,
остаться у тебя в руках).
IX
МЕРТВЕЦ
я ближе к югу с каждым днём. мне в небе
— чудится чёрное зарево, (где стук косых колёс
вагон качает в сон. я словно в нежной неге,
задержу соломинку в зубах, пока утёс
обводит поезд). погляжу в окно, а там луга
восходят к облакам, и шар земной уходит в дым;
казалось, космос можно взять так с потолка,
и я вовек останусь молодым.
уже светало. кипит в плацкарте давка,
очередь, как новый эпос, а упустить здесь место,
— только злить толпу у жадного прилавка,
то потешно, но всегда итогом честно;
и на миг я засыпаю под прозрачной сенью,
слышу — сплюснутые звуки в ежевичной глухоте;
и ниоткуда пробегают люди тонкой тенью,
потонув без следа в темноте.
X
ЧИСТИЛИЩЕ
я родился и вырос в северной провинции у моря.
словно выпал из белёсого ландшафта.
всюду шли пустыни, и плоской дали вторя,
я видел в смерти космонавта,
попытку полнить звёздные пустоши блужданьем.
навстречу в никуда, исход из ниоткуда. я смотрю в окно,
от городской текстуры веет трепетом и ожиданьем
будущих руин, и этим ощущением оно
вне времени. тиран воюет с океаном, волен шумом
и вещаньем Колизей. — теперь я побираюсь заграницей,
где живут одни воспоминанья. в парке буром
гаснут и горят бесцветною зарницей;
но что касается распутья: витязь ныне светофор,
весна хранит минувшие следы. я возвращаюсь без примет.
в подобие полёта копий, побегу напролом в упор,
тая слова полку в преддверье бед.
XI
ВОСТОРГ
ойкумену возвели орудьем смерти,
вспаханных хлебов хмельная удаль и угар!
и без приметы в суетливой круговерти
зарева горящий пульсами удар.
ступает вечер. окна, не спеша, желтеют.
шум машин уходит вдаль. (где стынет свет,
с нагретых стен сползая, листья тлеют.
пепелище, жар в преддверие бед).
духоту разбавит влага. ясной синевой
— весь целокупный свод. (нежнее нежного
прозрачное лицо). волна [идёт] волной,
океаном всем во всю безбрежного.
точно лихорадка, гул и марши мавров.
ныне, сколько было дыма, чтоб не видеть,
сколько было жертв на бронзу лавров,
— славить, убивать и ненавидеть.
двинут реки на восток всвояси, вспять,
как пойманное плёнкой время. (шёл в ночи
трамвай, что заблудившись. будто прядь,
— испустят искры [рельсы] на пути).
и тут теперь нас нет. иди, ищи, и шарь!
чернота, воды шептанье. злое небо, облака,
но тянул персты апостол выше в хмарь,
где в полях и память, и слова полка.
остаётся вспомнить имена, а лица те,
веселясь, печалясь, говорили всем прощай,
— ведь кровь за всех пролита на кресте,
как не юли уже с ответом, не играй.
у каждого своя пустота, берега в кисель,
но земля больна бесплодием. (не отпустить,
и не забыть). мне в толк не взять досель,
что можно так любить и так грустить.
XII
МАЙ
но сегодня облачно за окном.
вчера в пыли, и по стали мостовой
мелодия тревог, а в остальном
отметка счастлив стоит на нулевой,
и чучело прикинулось графой,
созвучья ради, безглаголья строфы,
мести, юности, порока над душой,
что, впрочем, тоже катастрофы
не отсрочит; и люфтваффе в лазури,
— ты ощущаешь лязг брони,
густой побег из лунной глазури,
дымчатые тени, грузный гул земли.
лишь пятна, цвет слоновой кости,
и деревья в смоле, — стеклом небес
идут по взмаху посоха ли, трости,
и крон не сохранивший лес.
XIII
НАТЮРМОРТ
за окном белым-бело. как будто на холсте,
деревьев зреет чёрная смола. — пусти стрелой
стрелу узором дыма, чтоб везде
мело во все края, вело небес живой покрой
и в облаках тучнело пламя, (там звезда к звезде
рисует караваны). вновь, что напервой.
то пролитых чернил экспромт. я позабыл,
как звучно море. средь кипящей пены у причала
стариком стоит юнец. горячий пыл
в будёновском шеломе с битвой раскачала
жажда обратить весь мир в число. с полёта крыл
сорвать мечту, свести концом начала.
я позабыл, хмельное диво слышать море.
в шумном переливе волн, я нудным стариком
смешил собой гетер, и в той уморе
ощутил броню, (а быт уже сошёл в ситком,
чья память — лишь монтаж с изъяном на повторе
и зарево к земле батрак тащил силком).
переключи канал, не возмущай глагола!
вне сети, прохожие имеют жуткий облик, цвета
выгоревших глаз под ужас пелопона.
все мы — зомби, что забыли плоть завета.
я сижу на кухне. тени словно бы сочатся с пола,
то дешевизна искусственного света.
лишь боль, в твоих янтарных сетках, муха,
примет отражение меж делом. (ты ещё природа,
насекомое, или ты уже отродье духа
слежки и доноса?) но в ожидании террора
мнимый выстрел прогремит, лишая ленту слуха.
толпы люда, как декор стоит аврора.
смерь чугунный слепок смерти и открой
свои глаза к глазам чудовищ! призраков метро
ухватит крепкий ветер и взрывной
отбросит к вязким силуэтам, (злом добро
свершив во имя непонятной цели и в глухонемой
вселенной расточив последнее тепло).
стрекочет счётчик, даль в руинах и пыли.
с уставших плеч я скину клерка грузное бремя,
хмурый полдень — сеет серые лучи.
я не был счастлив, лишь упущенное время
греет до улыбки жути, что наново жизнью назови
и пепел обернётся в снег среди апреля.

Схожие новости

#	Наименование новости	Тональность	Информативность	Дата публикации
1	петуньи – цветущие вздохи они не читали Тютчева Не выбираешь ...	0	5	02-07-2026
2	Первые свидания Свиданий наших каждое мгновенье Мы праздновали, как богоявленье, ...	8	6	07-07-2026
3	Первые свидания Свиданий наших каждое мгновенье Мы праздновали, как богоявленье, ...	7	6	07-07-2026
4	Литература, музыка, живопись, прошлое, настоящее и будущее, женщины, Булгаков, музы, ...	0	5	09-07-2026
5	Из книги: " Устав, как Одиссей, от путешествий в жизнь." ...	-2	6	02-07-2026
6	возвращаемся в комнату, и комната — это не комната, это ...	-2	3	28-06-2026
7	М А Р И Я С М Ы С Л ...	0	2	07-07-2026
8	Арсений Александрович Тарковский Стол накрыт на шестерых – Розы да ...	-2	3	28-06-2026
9	Я не пытаюсь хулить откровенья народов, Может, они мне подскажут, ...	0	5	07-07-2026

Классификация: . Схожих патентов: 0. Схожих новостей: 9. Тональность: 0. Информативность: 5. Источник: vk.com.