Дмитрий Туманов

06 июля 2026 года

Июньская Казань жила под знаком Международного фестиваля театров кукол «Шомбай-фест – 2026».

На фестивальных спектаклях побывал Дмитрий Туманов, культурный обозреватель «Казанских историй».

 В шестой раз ловкий, сметливый и находчивый мальчуган из народных татарских прибауток с забавным именем Шомбай собрал в сказочном дворце кукол лучшие постановки мира. Всего было подано сто восемь заявок из сорока регионов России и дружественных стран.

На фестивальной сцене состязались российские театры из Москвы, Санкт-Петербурга, Уфы, Курска, Белгорода, Благовещенска, Кирова, Саранска, Набережных Челнов и коллективы из Казахстана, Республики Сербской и Республики Мали.

Я оказался в составе жюри культурных обозревателей Республики Татарстан. Предлагаю перелистать мою записную книжку и вспомнить, что удалось увидеть в этом году счастливчикам, попавшим на фестиваль.

 Мой старый цирк опять со мной

17.06.2026. «Тараканище». Санкт-Петербургский Большой театр кукол. Автор Корней Чуковский. Режиссёр Руслан Кудашов. Художник Марина Завьялова.

Спектаклю едва-едва исполнился год. «Для меня отправной точкой стал фильм Федерико Феллини “Клоуны”, – признавался перед премьерой Руслан Кудашов. – Чуковский с чего начинает? “Ехали медведи на велосипеде…”. Это же парад-алле! Возникает образ циркового представления, и в этом представлении есть козырной, коронный номер – интригующий, опасный для жизни номер».

Но на самом деле всё намного интереснее и запутаннее.

Первый каменный стационарный цирк России, один из старейших цирков, открывшийся в 1877 году на Фонтанке стараниями итальянского циркового наездника и дрессировщика лошадей Гаэтано Чинизелли, был обновлён к 2015 году, в честь двухсотлетия его основателя, и вернул изначальное имя – Цирк Чинизелли.

Десять лет спустя Руслан Кудашов ставит в Санкт-Петербурге «Тараканище» и питерский итальянский цирк – сознательно или подсознательно – становится для него местом, где разворачиваются драматические события. Кстати, Марина Завьялова своей сценографией, опять же сознательно или подсознательно, создаёт оммаж Цирку Чинизелли.

Шпрехшталмейстер, Белый и Рыжий клоуны – главные персонажи эти действа. Следуя за текстом Корнея Чуковского, они едят один общий пряник на троих. И выносят на барьер арены кукол.

Куклы в спектакле не живут. Они оживают, когда актёры их заставляют совершать поступки. Пряников, как предупреждал в своё время Булат Окуджава, «всегда не хватает на всех», и Шпрехшталмейстер с Белым клоуном съедают долю Рыжего клоуна. Для Федерико Феллини Рыжий клоун воплощает свободу инстинкта, а Белый клоун являет собой репрессивное начало и надменный культ разума. Затаивший обиду на обижающего его Белого клоуна – лишил пряника, не разрешает играть с куклами,

Рыжий клоун и выпускает на арену огромного Таракана. Между угнетателем и угнетённым появляется посредник. «Чуковский и ставит между собой и революцией старого заиконного национального таракана в качестве примиряющего начала», – напишет в октябре 1922 года в статье «Мужиковствующие» Лев Троцкий, через два месяца после написания Корнеем Чуковским сказки и за два года до её публикации.

Тот самый Лев Троцкий, который очень любил выступать на митингах в питерских цирках – «Модерн» и Цирке Чинизелли. «К этим митингам не только у меня, но и у противников было особое отношение. Они считали цирк моей твердыней и никогда не пытались выступать в нём», – позже уточнил Лев Троцкий в книге «Моя жизнь». Тот самый Лев Троцкий с кипучей энергетикой, который был уверен сам и уверял других: «Если бы в Петербурге не было ни Ленина, ни меня, не было бы и Октябрьской революции».

Владимир Ленин, кстати, тоже выступал в Цирке Чинизелли. На многолюдные митинги и собрания продавали входные билеты как на спектакли новой формации. Ведь он, как сами понимаете, «и рычит, и кричит, и усами шевелит». Его способность транслировать ярость и уверенность завораживала и пугала массы.

А я предупреждал, что в этой сказке очень много интересного. Приплюсуем к ним и процесс внедрения приёмов, эстетики и трюковых элементов цирка в драматическое искусство, получивший название «циркизация». Тут и отказ от психологического реализма в пользу яркой клоунады, и использование канатов, трапеций, манежей и открытой эксцентрики, и использование цирковой арены для постановки драматических спектаклей.

Александринка ещё в 1918 году играла на арене Цирка Чинизелли софокловского «Царя Эдипа». Планировалось, что там же будет работать Театр трагедии: шекспировские «Макбет», «Ричард III», «Король Лир», пушкинский «Борис Годунов» и байроновские «Сарданапал» и «Каин».

И вот теперь «Тараканище» Санкт-Петербургского Большого театра кукол, помещённый в интерьеры чинизеллевской арены. Циркизация театра живёт и побеждает... 

Ребята, надо верить в чудеса!

 17.06.2026. «Зимние чудеса». Государственный театр кукол Республики Мордовия. Автор пьесы и режиссёр – Владимир Бирюков. Художники – Ольга Бирюкова и Татьяна Мельникова.

Владимир Бирюков – один из знаковых режиссёров российского театра кукол. А, как известно, у большого кукольника куклы маленькие. И ещё он очень любит живой план. И не скрывает этого: «Конечно, кукла в этом жанре приоритетна. Впрочем, это не значит, что спектакли нужно ставить только так и не иначе». Наверное, он знает, о чём говорит, ведь ряд его спектаклей уже отмечен национальной премией «Золотая Маска».

В «Зимних чудесах» сюжет классический, но Владимир Бирюков не был бы Владимиром Бирюковым, если бы не преобразил его в ироничную и в то же время философскую историю. Особенность постановки в том, что на сцене разыгрываются два равноправных действия. 

Это причудливая смесь святочного фольклора, народных духовных сказов и душеспасительных назиданий. Взяв классический сюжет о справедливости и воздаянии, известный по многим мировым сказкам про двух сестёр с кардинально разными характерами, Владимир Бирюков в качестве судии избирает святого Николая.

Не Деда Мороза – языческого духа из народных поверий и сказок, славянского бога бурь и непогод. Добрым да трудолюбивым людям он помогал, щедро одаривал, а злых да ленивых наказывал и морозил. Даже солнце боялось его нрава. Не он раздавал подарки, а наоборот, его должны были задабривать.

И не Морозко – могущественного помощника славянского бога-громовержца Перуна, сменяющего Леших на посту в предзимнем лесу сурового, но справедливого духа стужи. Морозко любит играть с незадачливыми гостями, заманивая в свои ледяные владения. Он несёт опасность для людей, поскольку своим дыханием способен оледенить любого.

И в этом выборе Владимира Бирюкова прослеживается тесное слияние христианского учения с народными традициями. Святой Николай – Никола Угодник – на Руси почитается почти наравне с Иисусом Христом и Богородицей. Это – справедливый судья, который помогает бедным, спасает от несправедливого суда и защищает в пути. В легендах и духовных стихах он часто спускается с небес, чтобы бедствующим бродягой ходить среди людей и выбирать достойных божьей награды.

Перейдя от обрядовых ритуалов к зрелищам и скоморошеству, театр остался окутан сакральной аурой. В таком театре артисты поют, пляшут, рассказывают небылицы и бывальщины, играют на музыкальных инструментах. Для Владимира Бирюкова важно разрушить границы между актёром и куклой. Его полные метафор драматические высказывания находятся на грани жёсткой сценической формы и глубокого психологизма.

Героини спектакля – сёстры Маняша и Дуняша – живут на сцене в двух ипостасях, как маленькие куколки и как взрослые актрисы. Они милы, забавны, харизматичны. Но в мире кукол нельзя всё принимать всерьёз, какие бы страсти не бушевали на сцене. Они энергичны, напористы, лихо отбивающие плясовые дроби. В мире живого плана они представляют особое сословие, это проказливые игрецы. Искусство у них весёлое, шаловливое, фривольное.

Вот и живут Маняша и Дуняша как бы в двух сопредельных мирах – как персонажи и как актёры, этих персонажей играющих.

Сёстры-то они родные, а вот люди – разные, одна ищет сострадания, а другая сострадает. Уверовав в легенду о странствующем старце. Девушки садятся у ворот своего дома, чтоб не пропустить своего счастья. Но, как сообщается в прологе: «Доброта – она в каждом есть, да не в каждом от чистого сердца». Во двор к Маняше и Дуняше заглядывают то озябший на морозе козёл, то обокраденный бродяга в лохмотьях. А вращающаяся на сцене пергола-трансформер переносит героев то с неба на землю, то из заснеженной деревни в непролазные лесные трущобы.

Владимир Бирюков - сторонник подробного психологического театра кукол. Потому здесь много внутреннего мира, эмоций, мотивов поведения и переживаний, выраженных песнями (педагог по вокалу – Елена Ушакова) и плясками (хореограф ‒ Арина Семилетова). Следуя традициям фольклорного театра, он воссоздаёт на сцене пантеизм Русского Православия, где почитание христианских святых слито с почитанием сил природы, где празднование Рождества Христова слилось с языческим колядованием ряженых в шкурах и масках.

Напомню, что само название «коляда» происходит от уменьшительно-ласкательного «коло», обозначающего у славян солнце-младенца, которого надо спасти-выторговать у Мороза и Мары – могущественных божеств зимы, ночи и перехода в мир мёртвых. Так что не такая уж и простенькая получается история Дуняши и Маняши, первая из которых получает дары, но отказывается от них, а вторая требует их себе, но оказывается ледяной фигурой.

Нет, финал сказки вовсе не трагичен. Маняшу спасает тот самый козёл, которого она отвергла при жизни, но который по славянским поверьям символизировал несокрушимую жизненную силу.

«Театр должен давать надежду, – уверен Владимир Бирюков. – Пусть даже иллюзорную, пусть придуманную. Обязательно должно быть ощущение, что страх пройдёт, кончатся ужас и неразбериха, и все-равно наступит утро. Изначально сверхлюбовь есть в каждом. Вопрос – во что она выливается. Любовь ведь может быть и святой, и глупой, и жестокой. Это любовь порой превращает нас в деспотов и тиранов. Поэтому финал хороший очень важен».

Миссия фольклорного театра Владимира Бирюкова – обозначать болевые точки, заставлять людей задуматься, открыть в себе нравственные начала. И это уже далеко не только детский театр. А потому и финал здесь тоже не стандартный. Когда упадёт занавес и уйдут со сцены актёры, ты с надеждой всё ещё всматриваешься в окружающий мир в поисках чуда... 

Где твои крылья, которые нравились мне?

18.06.2026. «Забытая история». Детский театр Республики Сербия. Авторы – Мина Петрич и Андрей Бока. Режиссёр – Андрей Бока. Художник – Сандра Никач.

Детский театр Республики Сербской из Баня-Луки, который в этом году отмечает свое семидесятилетие, привёз в Казань невероятно трогательную историю о любви между мальчиком и его бабушкой. Андрей Бока рассказал о том, как появился этот спектакль: «В последние несколько месяцев моя младшая дочь, которой четыре года, часто просилась переночевать у бабушки. Однажды я не удержался и спросил: “Почему тебе так нравится ночевать у бабушки?” И она ответила: “Потому что бабушка каждый вечер рассказывает мне сказки”. И я понял, как сильно они сблизились благодаря этим сказкам и как создали свой собственный маленький мир».

Андрей Бока, сорокалетний режиссёр, хотя и окончил факультет международного маркетинга в Белградском бизнес-колледже, но со студенческих лет занялся написанием сценариев и постановкой фильмов. Сейчас он обладатель многочисленных престижных международных наград. Тридцатилетняя Мина Петрич, которая получила базовое и магистерское обучение по драматургии в Академии искусств в Нови-Саде, тоже отмечена рядом наград.

Спектакль «Забытая история», созданный по их совместному сценарию, благодаря оригинальному сценическому оформлению возрождает волшебство бабушкиных историй, передаваемых из поколения в поколение. Мальчик, который слушал чудесные сказки, сидя на коленях у бабушки, с возрастом всё меньше времени проводил с ней. Теперь она умерла, и мальчик, грустя о её отсутствии, отправляется в старый дом, чтобы заново пережить минувшее.

Здесь уже хозяйничает природа. Актёры обретают на сцене облик крысы, курицы, улитки, ёжика, ну и конечно же бабушки и внука. Их игра сопровождается закадровым повествованием.

Андрей Бока – настоящий волшебник, когда дело доходит до детства. Он чувствует его так тонко, так глубоко, что «Забытая история» становится порталом в мир, где фантазия не знает границ. В его руках, пьеса, которая сама по себе – гимн искусству рассказывать истории, обретает совершенно новое измерение. Он не просто ставит спектакль, он создаёт целую вселенную, где каждое слово, каждый жест наполнены смыслом. Он позволяет зрителю не просто наблюдать, а погрузиться в историю, стать её частью.

История о птице, спрятавшей яйцо, вдруг превращает в историю взросления самого мальчика. Это наши родители берегли наши скорлупки от всевозможных напастей. Это они помогли нам «вылупиться» и обрести крылья. Но не для того, чтобы мы покинули родной дом, а для того, чтоб обрести свободу полёта.

«Мне бы хотелось, чтобы после этого спектакля у зрителей осталось ощущение, будто их долго обнимали. Мне кажется, что все мы нуждаемся в этом. И если хотя бы один человек покинет театр с таким чувством, я буду счастлива», – признаётся Мина Петрич.

Спектакль и впрямь окутывает нежностью, словно тебя обнимают любящие руки. Каждое движение, каждое слово проникает в самое сердце, оставляя тёплый след. И ты чувствуешь себя защищённым, будто вернулся домой после долгого отсутствия. Во многом этому способствует атмосферная музыка известного сербского композитора Гезы Кучеры и хореография Риты Гоби, чей стиль геометричен, минималистичен, основан на инстинктивных, повторяющихся, миниатюрных движениях. Именно это и создавало «правду жизни» в каждом пластическом существовании актёров внутри истории.

 Пропою «халва» и станет слаще

18.06.2026. «Ортеке» Государственный академический театр кукол города Алматы. Автор пьесы и режиссёр – Григорий Лайко. Художник – Мерей Ынтымаков.

Вообще-то ортеке – это древнее кукольное искусство казахского народа, в котором деревянная фигурка козлика оживает и танцует под звуки домбры. Кукла, закреплённая на поверхности дауылпаза – разновидности барабана, соединяется с пальцами музыканта несколькими лесками. Когда музыкант играет на домбре, кукла начинает двигаться, подпрыгивать в такт музыке и отбивать ритм на дауылпазе. 

В 2022 году этот уникальный вид искусства был включен в Репрезентативный список нематериального культурного наследия человечества ЮНЕСКО. Название «ортеке» буквально переводится как «прыгающий из ямы горный козёл». Это развлечение придумали когда-то для детей. С его помощью иллюстрировали сказки. 

Приехавшая в Казань «Ортеке» рассчитана на зрителей, начиная с шестилетнего возраста. Ведь уникальная постановка в жанре сторителлинга, созданная в рамках празднования девяностолетия алматинского Государственного академического театра кукол, иллюстрирует известные народные казахские сказки. Но во время представления скучать не придётся и взрослым.

Режиссёр спектакля Григорий Лайко – выпускник московского ГИТИСа, отметившийся на многих международных фестивалях, рассказывает: «У меня была задача сделать представление о том, как бы развивались традиционные театральные формы, если бы самобытная история не прервалась с приходом советской власти? Мы с артистами и художником пофантазировали на эту тему. У нас разыгрывается айтыс. Мы рассказываем о происхождении домбры, знакомим зрителя с музыкальными народными инструментами кобыз, сыбызгы, асатаяк и некоторыми другими, с народным искусством, с народной куклой на палочке и раскрываем историю искусства “ортеке”».

Айтыс – традиционное состязание-импровизация между двумя поэтами-акынами, иронично высмеивающими пороки и вдохновенно воспевающими добродетель. У алматинских артистов акыны похожи одновременно на неунывающих плутов, мудрецов-философов и непревзойдённых балагуров, всегда готовых выйти из сказочных образов для шутливого выяснения отношений между собой и заставить смеяться зал до слёз. Например, когда стрелы одна за другой летят в вожака табуна куланов, который, спасаясь от охоты, растоптал сына Чингисхана, а он, в очередной раз не увернувшись, бросает, выйдя из образа: «Хватит уже, больно ведь». А затем Кет-Буга, боясь сказать страшную правду правителю, изготовил музыкальный инструмент – домбру, сыгравшую Чингисхану такую печальную мелодию, что не нужно было слов для передачи вести о гибели его сына. И комедия оборачивается драмой.

Культура сал-сери – странствующих артистов – занимала особое место в духовной жизни казахского народа, объединяя в себе искусство слова, музыку и театральное представление. Поэтому Григорий Лайко придумал свой сюжет про историю представлений в степи. Некоторым неискушённым в истории казахской культуры казанским зрителям атмосфера «Ортеке» напомнила КВН: тот же симбиоз молодёжного драйва, юношеского максимализма и мощной энергетики.

«Артистам театра кукол проще, чем кому-либо, научиться играть на музыкальных инструментах, – считает он, – потому что у них руки – самый главный и чуткий рабочий инструмент. За неделю с нуля Асемгуль Мансурова освоила кобыз, а Шохан Кулназаров – сабызгы и сазсырнай. Главной моей задачей было раскачать, разбудить в каждом из ребят настоящего сал-сери, потомками которых они являются, найти этот озорной дух и представить, каким был бы кукольный театр, если бы жанр “ортеке” не прервался. Это часть нашего культурного кода».

Но самое важное, на мой взгляд, в этом спектакле то, что он не выстраивает «четвёртую стену». Зрители становятся соучастниками действа, проникаются национальным духом и даже пробуют освоить музыкальные инструменты.

А куклы так похожи на людей... Часть 2

А куклы так похожи на людей... Часть 3

 Фотографии Рамиса Назмиева

 Продолжение следует