До мобилизации Святой работал ветеринаром под Красноярском. Ныне он один из самых результативных стрелков соединения. Прошел долгий и сложный путь от рядового до гвардии лейтенанта.

- Почему - Святой? Верующий? - интересуюсь в начале разговора.

- Такой позывной с самого начала мне дал командир взвода, - отвечает Святой. - Так и прилепилось. Ну а неверующих здесь вообще нет. Если рядом с тобой в землю прилетят семь минометных снарядов, каждый из которых может разорвать человека в клочья, и не один из них не разорвется, вряд ли останешься после этого атеистом.

- А сколько у тебя всего было ранений?

- Ни одного. Воюю с самого начала мобилизации.

Самого себя Святой в шутку называет охотником за нечистью. И вот почему. Если раньше для снайперов основной целью была живая сила противника, то сейчас приходится бороться и с "Бабой Ягой" - большим гексакоптером, используемым для сбросов тяжелых боеприпасов, а также более мелкими "бесами" - FPV-шками и "Мавиками". Именно они мешают продвижению вглубь Сумской области наших штурмовиков. А значит небо должно быть зачищено от нечистой силы.

Работа снайперской группы начинается с разведки местности. Передвигаются скрытно, на определенной дистанции друг от друга. Самую большую опасность в незнакомых местах представляют различные типы мин. Если все чисто, снайперская группа доходит до переднего края и занимает позицию.

Работают в парах. Из оружия у одного, как правило, с собой так называемый "болтовик", работающий одиночными выстрелами, обычно это хорошо зарекомендовавший себя "Орсис", а у другого - автоматическая СВД. Если коптер завис - стреляют из "Орсиса", если в движении - из СВД.

Святой больше работает со старой доброй СВД - самым надежным инструментом, как он считает. Эта винтовка никогда не подводила. На его счету десятки сбитых беспилотников. Самый близкий контакт с противником у Святого был, когда брали поселок Журавку в Сумской области. Выйдя из-за угла дома, он вдруг увидел идущего прямо на него автоматчика ВСУ - тот был буквально в 30-ти метрах. Вскинул винтовку и выстрелил первый, потому и жив остался. А вот самое дальнее поражение цели у него было за километр.

После СВО Святой мечтает попробовать себя в стрелковом спорте, чтобы не потерять и развить те навыки, которые он приобрел на фронте. У него появился азарт, и останавливаться он не намерен.

- Мне важен сам процесс, а не медали, - говорит о своих планах на гражданке снайпер и, улыбнувшись, добавляет. - Ну а если по ходу дела удастся стать чемпионом России, а может быть и Олимпийских игр, - тоже неплохо.

Украинские солдаты сдавались десантникам в плен не всегда под воздействием грубой силы. Ведь основное отличие бойца ВДВ не в том, что он может кирпичи колоть кулаками или лбом, а в том, что он может этим самым лбом нестандартно мыслить и принимать самые неожиданные для врага решения. Как это сделали четыре воина-уссурийца, спустившиеся в блиндаж и обнаружившие там более десяти солдат ВСУ.

- Хлопци, ви на ротацию, чи не? - с надеждой в голосе расплылись в радостной улыбке украинцы.

- Не, побратимы, не на ротацию. Скорее на прострацию. Руки вверх!

Оператор дрона, снимавший с воздуха всю эту красоту, выходящую из блиндажа один за другим, от изумления потерял дар речи, сбившись со счета.

Рассказавший мне эту историю подполковник Тула - замполит, с первого дня на СВО. За эти годы замполиту и самому доводилось поднимать и вести в атаку штурмовые группы. Сам он из династии военных, из Рязани.

- Приезжаю в отпуск домой, а там жена в слезах, - рассказывает Тула. - Говорит: "Одного дурака всю жизнь с войн дожидаюсь, а тут еще и этих двоих придется ждать!"

Замполит улыбается. Два его сына-близнеца пошли по стопам отца и поступили в прошлом году в Высшее Рязанское воздушно-десантное командное училище имени Маргелова. Как раз попал на принятие ими присяги, - в голосе офицера звучат нотки нескрываемой гордости.

- Конечно же, я рад, что мои сыновья видят смысл жизни не в погоне за бабками, а в служении Отечеству. Значит, я имею право сказать и за них: есть такая профессия - родину защищать.

Из офицерской династии и майор Лимон, офицер-разведчик, который внешне похож на римского легионера, образ которого мы привыкли видеть в кино. А он и есть солдат Третьего Рима - Российской империи. Ведь по крылатому выражению прозорливого древнего монаха Филофея, оставшегося в веках, Москва - третья империя, после Рима и Византии, которая призвана удерживать мир от прихода антихриста. От бесполой западной цивилизации, погрязшей в апостасии.

- Мой дед Иван Ночевный прошел Великую Отечественную войну - воевал, попал в плен к фашистам, бежал, присоединился к отрядам Французского сопротивления. Мой отец, продолжая военные традиции, также избрал путь офицера, ну и мы с братом не остались в стороне.

Узнав, что именно Лимон готовил в Курском приграничье один из батальонов армии КНДР, бойцов которой тут прозвали то ли в шутку, то ли ради маскировки евро-бурятами, интересуюсь, не он ли их научил петь "Катюшу". Видеозапись этой песни в исполнении северокорейских солдат десантники выложили в свой бригадный чат. Лимон смеется.

- Нет, нам было не до этого - с утра до позднего вечера занимались боевой подготовкой. Песню они скорее всего выучили еще в пункте постоянной дислокации. Корейцы вообще очень любят советские песни времен Великой Отечественной. Поэтому не удивляйтесь. А вообще северокорейские бойцы характеризуются высочайшей дисциплиной и полнейшей самоотдачей. Когда мы с ними проводили занятия по тактической медицине, они искренне удивлялись: "Зачем? Мы идем в бой - и будь что будет".

- А как вы с ними общались?

- Переводчиков на всех не хватало, поэтому общались в основном жестами, а еще - доска, на которой я рисовал маркером, например, как нужно перебегать через открытую местность. Понятие "осторожно" или "опасность" я обозначал тремя английскими буквами - USA. Они сразу понимали. Ну, конечно же, отдельные слова и сам выучил. Например - "са-тэтэ", что означает - четвертый батальон, который я и курировал…

- Как твой позывной? - спрашивает пациента хирург с позывным Аспирин во время операции, вытягивая из него чугунный длинный штырь шириной в пару сантиметров с заостренными краями. Этим вопросом он отвлекает и успокаивает раненого Урала. Разговаривать тот толком не может - под анестезией. Но все слышит и понимает, как уверяют медики.

- Это - второй по размеру осколок, который мне приходилось видеть, смотри, дружище. - Аспирин показывает Уралу осколок и бросает его с металлическим лязгом в жестяную коробку.

Самое удивительное - вовсе не то, что операция прошла успешно, а то, что бойца вообще довезли до операционной. С таким серьезным ранением он мог умереть по дороге от болевого шока или потери крови.

Военнослужащие отделения сбора и эвакуации раненых - первые, кто приходит на помощь нашим воинам на передовой. Их задача - как можно быстрее вывезти раненого с поля боя, оказать первую помощь и доставить его на следующий этап медицинской эвакуации. Очень часто их называют ангелами-хранителями. Только в этом году эвакуационная группа в составе командира Алексея, санитара Артема и водителя Николая вытащила с "передка" более 300 раненых.

Квадроцикл и "буханка" всегда на приколе, а бойцы службы наготове. Ведь сигнал о выезде на точку может поступить в любое время суток. Бывает, что сразу в два или даже несколько мест. И тогда встает вопрос приоритета. Это, конечно же, "300-е", то есть раненые. "200-м" уже не помочь.

Раненых грузят в машину. Ревет мотор - машина несется с бешеной скоростью по полям Сумщины, поднимая за собой клубы пыли. При этом эвакотранспорт в любую минуту может быть замечен и обстрелян противником. И тут от мастерства и боевого опыта водителя зависит, доедет ли раненый до полевого лагеря и выживет ли вместе с ним вся команда.

Зачастую первую помощь приходится оказывать прямо в машине, которая на всех парах мчит до ближайшего медпункта, где уже передает бойцов медикам. Медпункт обычно оборудован в блиндаже или подвале дома, но имеет все необходимое для оказания первой врачебной медицинской помощи, да и работают здесь уже профессиональные врачи. При острой необходимости тут же могут и прооперировать. Что и сделал мастерски Аспирин.

Там, где кто-то другой дрогнет и отступит, десантник врывается в землю по колено, но стоит

Заместитель командира роты Мамон подписал первый контракт в далеком 2014-м году - когда начались кровавые события на Донбассе, а одесская Хатынь поставила точку в этом его решении посвятить жизнь борьбе за справедливость. Понимал, что народным ополчением войну с Украиной не вывезешь и потому стал готовиться к будущим боевым действиям в составе легендарного регулярного соединения ВС РФ в Феодосии. Ждать пришлось 8 лет.

На СВО офицер с первого дня. Но особенно ожесточенные схватки были в курско-сумском приграничье, отмечает офицер. Бывали дни, когда вэсэушники, словно зомби из фильмов ужасов, упорото шли цепью с автоматами наперевес прямо на десантные пулеметы, которые очередями выкашивали эти цепочки одну за другой.

- То, что "немцы" были под воздействием сильнейших наркотиков - сомнения не вызывает, - уверен Мамон. - Этих ходячих мертвецов полегло там немало.

Мамон констатирует, что, к сожалению, от многих населенных пунктов почти ничего не осталось. Благо жители успели покинуть деревни загодя. Вэсэушники специально ровняли там дома с землей, чтобы у российских воинов не было возможности закрепиться и укрыться от огня ВСУ.

- У одного из пленных украинцев мы нашли медали времен Великой Отечественной войны, - рассказывает Мамон. - Мародер признался, что своровал эти награды в одном из местных домов.

Потом в этом поселке "крылатую пехоту" на закрепе сменили мотострелки. Ну а ВСУ отошли и стали окапываться в соседних селениях.

- Они там ждали нас нас, чтобы опять получить по зубам от ВДВ, - шутит Мамон.

- В чем тут дело? В лучшей подготовке? - интересуюсь я у него.

- И в подготовке, конечно. Но и в психологии. Там, где кто-то другой дрогнет и отступит, десантник врывается в землю по колено, но стоит.