22 июня 2026Искусство, История

Сколько было великих художниц? В издательстве Individuum вышла книга Ноа Чарни о женщинах, изменивших мир искусства, в переводе Ольги Быковой. Мы публикуем отрывок о Леоноре Каррингтон и Фриде Кало

18+

Возникший после Первой мировой войны как организованное художественное движение сюрреализм наследовал дадаизму. Сюрреалистов занимало бессо­знательное и способы его выражения в искусстве. Основатель направления Андре Бретон живо интересовался теориями Фрейда о снах и подсознании и в октябре 1924 года опубликовал «Манифест сюрреализма», в котором изложил свои идеи. Сюрреалисты стремились встряхнуть консервативную буржуазную мораль того времени и поразить зрителей, продемонстрировав им, что скрывается в глубинах человеческого бессознательного. В своем творчестве они хотели воплотить мир сновидений. Самыми известными представителями направления принято считать Сальвадора Дали и Рене Магритта. Бретон, по словам историка искусства Луиса-Мартина Лосано, «исключил женщин из числа основных участников движения»  L.-M. Lozano. The Magic of Remedios Varo. New York, 2000., но это не помешало десяткам талантливых художниц найти себя в сюрреализме  См.: P. Rosemont. Surrealist Women: An International Anthology. The University of Texas Press, 1998..

Многие художники покинули Европу незадолго до начала или во время Второй мировой войны. Большинство отправлялось в Нью-Йорк, но кое-кто переби­рался в Мехико. Именно там расцвела дружба художниц, работавших в сюрреа­листическом ключе, — Леоноры Каррингтон и Фриды Кало.

Леонора Каррингтон (1917–2011) родилась в Англии, но большую часть жизни провела в Мексике. В 1970‑х вместе с другими феминистками она основала мексиканское крыло движения за освобождение женщин. Каррингтон родилась в богатой семье, но всегда была бунтаркой: после того как Леонору исключили из двух школ подряд за плохое поведение, родителям пришлось отправить ее во Флоренцию. В двенадцать она поступила во флорентийскую Академию искусств миссис Пенроуз  S. Levy. Leonora Carrington: Surrealist Painter and Sculptor Who Found Her Artistic and Spiritual Home in Mexico // The Independent. 28 мая 2011 года., затем продолжила обучение в Школе искусств Челси в Лондоне, а после — в Академии изящных искусств Амеде Озанфана на другом конце города. Мать Леоноры поощряла ее творчество и познакомила дочь с сюрреализмом, посоветовав ей опубликованную в 1936 году одноимен­ную книгу Герберта Рида. В том же году Каррингтон посетила Международную выставку сюрреалистов в Лондоне. Ее покорили картины Макса Эрнста — неясные, фантасмагорические сплетения тел, красочные и напоминающие сцены из кошмаров. В 1937 году она встретила Эрнста на вечеринке, и между ними завязались отношения. Леонора и Макс переехали во Францию и поддер­живали друг друга в творческом поиске. С началом Второй мировой войны Эрнст оказался под ударом, поскольку нацисты считали его авангардное искусство «дегенеративным». Художника дважды арестовывали, но благодаря меценатке Пегги Гуггенхайм ему удалось эмигрировать в Америку. Каррингтон не смогла получить визу и осталась в Европе.

Не зная, что делать, она отправилась в Испанию и поселилась у друзей в Мадриде. Там у Каррингтон случился нервный срыв, и ее поместили в психиатрическую клинику. После агрессивного и травмирующего курса лечения (включавшего конвульсанты, например кардиазол, и электрошоковую терапию) Леонору выписали, но сообщили, что родители планируют отправить ее в другую клинику, на этот раз в ЮАР. По пути туда, во время остановки в Португалии, Каррингтон представился шанс сбежать. В 1941 году она добра­лась до Америки, однако Макс Эрнст к тому времени уже успел жениться на Пегги Гуггенхайм.

Поэт-сюрреалист Эдвард Джеймс первым купил картины Каррингтон и в 1947 году организовал в галерее Пьера Матисса в Нью-Йорке ее выставку. В отличие от большинства сюрреалистов Леонора не проявляла интереса к теориям Зигмунда Фрейда и тяготела к магическому реализму, стремясь показать женскую сексуальность с женской же точки зрения  W. Chadwick. Women, Art and Society. New York, 2012.
У. Чадвик. Женщины, искусство и общество. М., 2024.. Она пере­писывалась с Андре Бретоном, и тот вдохновил ее написать книгу о пережитых нервных срывах. Леонора озаглавила ее «Там, внизу» и сопроводила автор­скими иллюстрациями, наиболее известная из которых — «Карта „Там, внизу“» (1941). Роман «Слуховая трубка» (1974)  Л. Каррингтон. Слуховая трубка. М., 2016. обеспечил Каррингтон, талантливой писательнице и художнице, статус иконы феминизма. Затронув темы старения и отношений женщины с собственным телом, Леонора написала, возможно, первую в истории книгу о гендерной идентичности  Surrealism and Women. Cambridge, 1991..

Гендерная идентичность также была сквозной темой творчества Фриды Кало (1907–1954), одной из двух художниц, снискавших поистине мировую славу (вторая — Джорджия О’Кифф).

Картины Кало, несмотря на очевидные элементы сюрреализма и магического реализма, возможно, вернее всего рассматривать как исследование идентич­ности художницы: ее мексиканских корней, биографии, социального статуса и сексуальности, истории доколумбовой Мексики и колонизации. Отец Фриды был немцем, мать родилась в семье коренного мексиканца и мексиканки испанского происхождения. Жизнь художницы пронизана болью: в детстве Фрида перенесла полиомиелит, а в восемнадцать лет попала в аварию. Полученные травмы разрушили планы Фриды, тогда еще студентки, стать медиком. В двадцать Кало вступила в Мексиканскую коммунистическую партию, где встретила своего будущего мужа Диего Риверу. Он уже тогда был всемирно известен и считался главным мексиканским художником, однако Фриде было суждено затмить его. Ривера и Кало поженились в 1929 году и в 1930‑е жили в Мексике и США. Они одновременно вдохновляли и терзали друг друга: в 1939‑м пара развелась, чтобы через год, в 1940‑м, пожениться снова.

Самые известные работы Фриды — автопортреты, наполненные символизмом и отсылками к мексиканской народной культуре. Так, «Две Фриды» (1939) — двойной автопортрет, на котором одна ипостась художницы (слева) изображена в европейском платье, а другая — в традиционном костюме коренных мекси­канцев из Тихуаны. Велик соблазн прочесть в этой картине реакцию на разрыв с Риверой. Некоторые исследователи утверждают, что биография художника не должна диктовать значение его работ. Тенденция фокусиро­ваться на личных историях, особенно скандальных, существует в самых разных областях истори­ческой науки и временами мешает взглянуть на искусство непредвзято. Кало, впрочем, сама приглашает зрителя провести параллели между ее жизнью и творчеством.

Существуют две основные интерпретации «Двух Фрид». В рамках одной из них принято говорить о европейских и коренных мексиканских корнях Фриды и влиянии колониализма на демографию Мексики  S. M. Misemer. (S)ex-Votos: «Miraculous» Performances of the Body and Politics by Frida Kahlo // Secular Saints: Performing Frida Kahlo, Carlos Gardel, Eva Peron and Selena. Rochester, 2008.. В рамках другой — о непростом отношении Фриды к Диего Ривере: тихуанская Фрида любит его и восхищается им (она держит в руке портрет Риверы), европейская — отвергает. Можно предположить, что Кало изобразила переломные моменты своей судьбы: от несбывшегося желания стать медиком (у европейской Фриды в руках медицинские ножницы) до обращения к мексиканскому наследию через искусство. Двух Фрид соединяют кровеносные сосуды, которые тянутся от сердца европейской Фриды, изображенного в разрезе, как в учебнике анатомии. Один сосуд поврежден, и кровь из него капает на белое платье, другой качает кровь в «закрытое» сердце тихуанской Фриды. Возможно, медицинские атрибуты символизируют хронические боли? Когда саму Кало спросили о смысле этих символов, она ответила, что написала воображаемого друга детства  Н. Herrera. Frida Kahlo: The Paintings. Hong Kong, 1991.
Х. Эррера. Фрида Кало. М., 2007.. Приятель Фриды ссылался на ее рассказ о том, как ее вдохновили картины с изображением пар сестер, увиденные ранее в том же году в Лувре  S. Grimberg. I Will Never Forget You: Frida Kahlo and Nickolas Muray. San Francisco, 2006.. Ни одно из этих толкований не умаляет оригинальности и сюрреалистического эффекта работы, но все они помогают исследователям лучше понимать творческий и мыслительный процесс Кало.

Какой трактовке верить — и есть ли основания не верить самой художнице? Творцы порой оказываются ненадежными интерпретаторами собственного искусства. Сюрреалист Рене Магритт, как известно, отвергал любые толкования своих работ, какими бы убедительными они ни казались. Он считал, что искусство должно волновать и поражать воображение, и хотел, чтобы зритель попробовал решить предложенную произведением головоломку, притом что сам художник не знает правильного ответа. Магритт всегда пытается пустить нас по ложному следу. Искусство, особенно искусство сюрреалистов, стремив­шихся проникнуть в мир сновидений и бессознательного, может содержать элементы, которые и сам художник не вполне осознает. Отсылка или метафора незаметно прокрадывается в работу, и автор не может объяснить, почему решил добавить ту или иную деталь. Таким образом, право на жизнь имеет любая из вышеперечисленных интерпретаций «Двух Фрид».

Основатель сюрреализма Андре Бретон восхищался работами Кало и в 1938 году помог ей устроить первую персональную выставку в галерее Жюльена Леви в Нью-Йорке. Ее популярность оказалась так велика, что в следующем году вторая выставка состоялась уже в Париже. Фрида обрела мировую известность, а один из ее автопортретов, «Раму», приобрел Лувр. Таким образом, она стала первой мексиканской художницей, чьи картины попали в коллекцию музея. Вернувшись в Мексику, Кало преподавала живопись. Ее первая персональная выставка на родине прошла только в 1953 году. Уже через год Фрида, чье здоровье всегда было хрупким, умерла. Ей было всего сорок семь.

Несмотря на прижизненный успех, настоящей звездой Кало стала значительно позже. В 1958 году ее Голубой дом в Мехико получил статус музея, и только в 1984 году Мексика объявила картины Кало частью своего национального культурного наследия. В 1970‑х исследователи феминистского искусства переоткрыли Фриду, разглядев в ней сильную, талантливую художницу, которую затмевал известный муж. В 1990‑х благодаря целому ряду выставок, книг и фильмов о ее жизни и творчестве Кало стала иконой. Чтобы описать широкий общественный интерес к ней и ее творчеству, журналисты даже придумали термин «фридомания»  L. Pankl, K. Blake. Made in Her Image: Frida Kahlo as Material Culture // Material Culture. Vol. 44. № 2. 2012. . В свое время главный куратор Музея современного искусства в Нью-Йорке Кирк Варнедо в интервью Vanity Fair сказал:

«Она попадает в нерв современного человека: ее одержимость собой, ее желание создать собственную альтернативную вселенную несет в себе актуальный заряд. Она постоянно переизобретала себя, играла в театре собственного „я“ — это близко таким современным худож­ницам, как Синди Шерман или Кики Смит, а в более массовой куль­туре — Мадонне… Она отлично вписывается в нашу эксцентричную андрогинную эпоху»  A. F. Collins. Diary of a Mad Artist // Vanity Fair. Ноябрь 2015 года..

Сегодня Кало входит в число самых популярных художников в мире. Ее творчество актуально для феминисток, искусства чикано  Художественное движение чикано возникло в 1960‑х годах как часть более широкого политического движения, которое боролось за социальную справедливость, гражданские права и экономическое равенство для мекси­канских американцев. С тех пор оно про­цве­тает, стилистически сочетая в себе дости­жения как европейской живописи, так и доколумбова искусства. … и коренных народов  The Expanding Discourse: Feminism and Art History. New York, 1992.. В 2001 году Фрида стала первой женщиной латиноамериканского происхождения, чей портрет поместили на почтовую марку США. Банк Мексики выпустил банкноту с изображением одной из ее картин. Жизнь и творчество Кало послужили вдохновением для многочисленных театральных постановок и фильмов, опер и балетов, нескольких романов, джазового альбома для флейты, а также голливудской драмы (в 2002 году «Фрида» Джули Теймор получила шесть номинаций на «Оскар» и выиграла в двух). У Кало даже есть камео в диснеевском мультфильме «Тайна Коко» (2017). Благодаря ярким автопортретам с выразительными чертами лица и сросшимися бровями, ставшими своего рода визитной карточкой Фриды, трудно найти художника более узнаваемого.

Мысль о том, что сюрреалистическое произведение приглашает к интер­претации, но не дает однозначного ответа на вопрос «Что все это значит?», может как разочаровывать, так и захватывать. Искусство определенных исторических периодов, например эпохи Возрождения, часто легче поддается интерпретации, поскольку в те времена существовал установленный набор образов, чей символизм был понятен каждому: например, собака симво­лизировала верность, пара ключей — святого Петра, и так далее. Человеку свойственно искать объяснения загадочному: древние люди во время грозы думали, что прогневали Зевса, а мы не можем устоять перед логическими задачами и головоломками  A. J. Jacobs. The Puzzler. New York, 2022.. Неизвестность создает напряжение, которое мы пытаемся снять, ответив на вопрос, разгадав загадку, заполнив все пустые клетки в кроссворде. Когда нам это удается, мы торжествуем.