Я СВЕЧА, Я СГОРЕЛ НА ПИРУ...🔥 "Поэт с огромным духовным ...

Дата публикации: 25-06-2026 23:30:52

Я СВЕЧА, Я СГОРЕЛ НА ПИРУ...🔥
"Поэт с огромным духовным зарядом...»
«Сталкер русской поэзии», один из крупнейших поэтов-мыслителей ХХ века. Наследник Серебряного века, переводчик и отец кинорежиссера Андрея Тарковского, Арсений Александрович Тарковский
"Мало взял я у земли для неба,
Больше взял у неба для земли...
Он родился 25 июня 1907 года в городе Елисаветграде Херсонской губернии (сейчас – Кропивницкий, Украина) в дворянской семье.
Арсений сочинял стихи с детства. Видя интерес сына к поэзии, отец водил его на поэтические вечера.
Однажды он стал соавтором акростиха, написанного школьниками против идей Ленина. Стихотворение было опубликовано в газете. Все авторы были арестованы. По дороге в Николаев, где должен был состояться суд, Тарковский сбежал, сойдя с поезда. Ездил по Украине, работал помощником сапожника, рыбаком.
В 1925 году оказался в Москве. Продавал книги. В том же 1925 году открылись Высшие государственные литературные курсы при Всероссийском союзе поэтов (ВГЛК). Тарковский поступил учиться. Его наставником стал писатель Георгий Шенгели. Тарковский жил в квартире учителя. Шенгели помогал молодому поэту материально и мотивировал его писать стихи.
Арсений Тарковский был современником XX века. Так вполне можно сказать, сделав небольшое и не особенно важное округление. Он родился в 1907 году, видел все большие войны, которые сотрясали страну в течение столетия. И не только видел, участвовал. Был фронтовиком, получил тяжелое ранение. И несмотря на все бедствия, выпавшие ему, прожил долгую жизнь, пережил знаменитого сына, почти пережил Советский союз, становление которого поэт наблюдал с первых дней нового и состарившегося на глазах Тарковского государства. Тем более странно и удивительно, что так мало материалов, аудио и видеозаписей осталось нам от поэта. Их немногочисленность делает каждую запись - исключительно ценной.
Андрей Тарковский, известный российский кинорежиссёр, об отце: 💬«Мой отец, конечно, сегодня – самый большой русский поэт. Вне всяких сомнений. С огромным духовным зарядом. Поэт, для которого самое важное – его внутренняя духовная концепция жизни. Он никогда не писал ничего, чтобы прославиться».
Его первый поэтический сборник увидел свет, когда автору было
уже 55...
Но по-настоящему известным его имя стало благодаря сыну, режиссёру Андрею Тарковскому, в автобиографическом фильме которого - легендарном "Зеркале"! - прозвучали в авторском исполнении стихи Поэта...
Стихи отца прозвучали в фильмах А. Тарковского «Зеркало», «Сталкер» и «Ностальгия». В фильме «Зеркало» поэт читает своё стихотворение «Первые свидания».
Его дебют - редкий случай - совпал с дебютом сына.
В том далеком 1962 году - Андрей Тарковский получил Золотого льва на фестивале в Венеции за фильм «Иваново детство», а отец выпустил в свет первую книжку поэзии «Перед снегом».
Отныне отец и сын, великий поэт и гениальный кинорежиссер представляют в русской культуре диаду. И здесь нет соподчинения - по сути именно дух отца порождает гений сына.
О чем премированный в Венеции фильм «Иваново детство»?
О безотцовщине, о чувстве сиротства.
Этим чувством сына наградил отец, когда перед войной ушел от жены и двоих детей Андрея и Марины.
О чем фильм «Зеркало»?
О возвращении отца. Центральный эпизод – приезд отца с фронта. И этот золотой слиток – тоже подарок поэта, который добровольцем ушел на фронт, и, получив орден Боевого Красного знамени, заехал в октябре 1943 к бывшей жене увидеть детей.
О чем фантастический фильм «Солярис»?
О возвращении блудного сына.
До Тарковских в русской культуре никто не сказал с такой силой о родственных узах.
Арсений Тарковский – поэт эпической тайны. Гомер был слеп. В высшем мистическом смысле Тарковский тоже был слеп, его душой был голос и ухо. Он не вглядывался, а вслушивался в бытие. Он закрывал глаза, чтобы сосредоточиться на чувстве и высказать его с наибольшей точностью.
Его стихи всегда выходят как бы из темноты, из слепоты на свет дня.
Стихи словно слепцы нащупывают руками лицо читателя.
Они выходят из тьмы, чтобы сказать:
«Ни тьмы, ни смерти нет...
Ни тьмы, ни смерти нет, дна этом свете.
Мы все уже на берегу морском,
И я из тех, кто выбирает сети,
Когда идет бессмертье косяком...»
Вторая половина жизни Тарковского это смесь черноты и света: на войне поэт потерял ногу, но странное дело, тем сильней он нравился женщинам, поэт прошел череду браков, да он задержался с дебютом, но зато явился в поэзию сразу в зените зрелости и даже поздний дебют принес ему прочную тихую славу, Тарковский становится в ряд с Пастернаком и Анной Ахматовой, слава сына озарила его старость золотом солнца, но эмиграция Андрея остановила поток публикаций, наконец, с имени сына запрет снимается, поэта начинают снова печатать и вдруг – ранняя смерть Андрея в Париже. Это был удар. Отец пережил сына всего на три года.
Что ж, теперь они оба бессмертны:
«Предчувствиям не верю и примет
Я не боюсь. Ни клеветы, ни яда
Я не бегу. На свете смерти нет.
Бессмертны все. Бессмертно всё...»
/Инет/
Я учился траве, раскрывая тетрадь,
И трава начинала, как флейта, звучать.
Я ловил соответствие звука и цвета,
И когда запевала свой гимн стрекоза,
Меж зеленых ладов проходя, как комета,
Я-то знал, что любая росинка - слеза.
Знал, что в каждой фасетке огромного ока,
В каждой радуге яркострекочущих крыл
Обитает горящее слово пророка,
И Адамову тайну я чудом открыл.
Я любил свой мучительный труд, эту кладку
Слов, скрепленных их собственным светом, загадку
Смутных чувств и простую разгадку ума,
В слове п р а в д а мне виделась правда сама,
Был язык мой правдив, как спектральный анализ,
А слова у меня под ногами валялись.
И еще я скажу: собеседник мой прав,
В четверть шума я слышал, в полсвета я видел,
Но зато не унизив ни близких, ни трав,
Равнодушием отчей земли не обидел,
И пока на земле я работал, приняв
Дар студеной воды и пахучего хлеба,
Надо мною стояло бездонное небо,
Звезды падали мне на рукав.
* * *
Вечерний, сизокрылый
Вечерний, сизокрылый,
Благословенный свет!
Я словно из могилы
Смотрю тебе вослед.
Благодарю за каждый
Глоток воды живой,
В часы последней жажды
Подаренный тобой,
За каждое движенье
Твоих прохладных рук,
За то, что утешенья
Не нахожу вокруг,
За то, что ты надежды
Уводишь, уходя,
И ткань твоей одежды
Из ветра и дождя.
* * *
Жизнь, жизнь
I
Предчувствиям не верю, и примет
Я не боюсь. Ни клеветы, ни яда
Я не бегу. На свете смерти нет:
Бессмертны все. Бессмертно всё. Не надо
Бояться смерти ни в семнадцать лет,
Ни в семьдесят. Есть только явь и свет,
Ни тьмы, ни смерти нет на этом свете.
Мы все уже на берегу морском,
И я из тех, кто выбирает сети,
Когда идет бессмертье косяком.
II
Живите в доме – и не рухнет дом.
Я вызову любое из столетий,
Войду в него и дом построю в нем.
Вот почему со мною ваши дети
И жены ваши за одним столом, –
А стол один и прадеду и внуку:
Грядущее свершается сейчас,
И если я приподымаю руку,
Все пять лучей останутся у вас.
Я каждый день минувшего, как крепью,
Ключицами своими подпирал,
Измерил время землемерной цепью
И сквозь него прошел, как сквозь Урал.
III
Я век себе по росту подбирал.
Мы шли на юг, держали пыль над степью;
Бурьян чадил; кузнечик баловал,
Подковы трогал усом, и пророчил,
И гибелью грозил мне, как монах.
Судьбу свою к седлу я приторочил;
Я и сейчас в грядущих временах,
Как мальчик, привстаю на стременах.
Мне моего бессмертия довольно,
Чтоб кровь моя из века в век текла.
За верный угол ровного тепла
Я жизнью заплатил бы своевольно,
Когда б ее летучая игла
Меня, как нить, по свету не вела.
* * *
Вот и лето прошло…
Вот и лето прошло,
Словно и не бывало.
На пригреве тепло.
Только этого мало.
Всё, что сбыться могло,
Мне, как лист пятипалый,
Прямо в руки легло.
Только этого мало.
Понапрасну ни зло,
Ни добро не пропало,
Всё горело светло.
Только этого мало.
Жизнь брала под крыло,
Берегла и спасала.
Мне и вправду везло.
Только этого мало.
Листьев не обожгло,
Веток не обломало…
День промыт, как стекло.
Только этого мало.
* * *
Эвридика
У человека тело
Одно, как одиночка.
Душе осточертела
Сплошная оболочка
С ушами и глазами
Величиной в пятак
И кожей – шрам на шраме,
Надетой на костяк.
Летит сквозь роговицу
В небесную криницу,
На ледяную спицу,
На птичью колесницу
И слышит сквозь решетку
Живой тюрьмы своей
Лесов и нив трещотку,
Трубу семи морей.
Душе грешно без тела,
Как телу без сорочки, -
Ни помысла, ни дела,
Ни замысла, ни строчки.
Загадка без разгадки:
Кто возвратится вспять,
Сплясав на той площадке,
Где некому плясать?
И снится мне другая
Душа, в другой одежде:
Горит, перебегая
От робости к надежде,
Огнем, как спирт, без тени
Уходит по земле,
На память гроздь сирени
Оставив на столе.
Дитя, беги, не сетуй
Над Эвридикой бедной
И палочкой по свету
Гони свой обруч медный,
Пока хоть в четверть слуха
В ответ на каждый шаг
И весело и сухо
Земля шумит в ушах.
* * *
Земля
За то, что на свете я жил неумело,
За то, что не кривдой служил я тебе,
За то, что имел небессмертное тело,
Я дивной твоей сопричастен судьбе.
К тебе, истомившись, потянутся руки
С такой наболевшей любовью обнять,
Я снова пойду за Великие Луки,
Чтоб снова мне крестные муки принять.
И грязь на дорогах твоих несладима,
И тощая глина твоя солона.
Слезами солдатскими будешь xранима
И вдовьей смертельною скорбью сильна.
* * *
Я тень из тех теней, которые, однажды
Испив земной воды, не утолили жажды
И возвращаются на свой тернистый путь,
Смущая сны живых, живой воды глотнуть.
Как первая ладья из чрева океана,
Как жертвенный кувшин выходит из
кургана,
Так я по лестнице взойду на ту ступень,
Где будет ждать меня твоя живая тень.
– А если это ложь, а если это сказка,
И если не лицо, а гипсовая маска
Глядит из-под земли на каждого из нас
Камнями жёсткими своих бесслёзных
глаз...
* * *
Я боюсь, что слишком поздно
Я человек, я посредине мира,
За мною мириады инфузорий,
Передо мною мириады звезд.
Я между ними лег во весь свой рост -
Два берега связующее море,
Два космоса соединивший мост.
Я Нестор, летописец мезозоя,
Времен грядущих я Иеремия.
Держа в руках часы и календарь,
Я в будущее втянут, как Россия,
И прошлое кляну, как нищий царь.
Я больше мертвецов о смерти знаю,
Я из живого самое живое.
И - боже мой! - какой-то мотылек,
Как девочка, смеется надо мною,
Как золотого шелка лоскуток.
Все разошлись. На прощанье осталась
оторопь жёлтой листвы за окном,
вот и осталась мне самая малость -
шороха осени в доме моём...
«Я свеча, я сгорел на пиру…» (1977)
Явь и речь
Как зрение — сетчатке, голос — горлу,
Число — рассудку, ранний трепет — сердцу,
Я клятву дал вернуть мое искусство
Его животворящему началу.
Я гнул его, как лук, я тетивой
Душил его — и клятвой пренебрег.
Не я словарь по слову составлял,
А он меня творил из красной глины;
Не я пять чувств, как пятерню Фома,
Вложил в зияющую рану мира.
А рана мира облегла меня;
И жизнь жива помимо нашей воли.
Зачем учил я посох прямизне,
Лук — кривизне и птицу — птичьей роще?
Две кисти рук, вы на одной струне,
О явь и речь, зрачки расширьте мне,
И причастите вашей царской мощи,
И дайте мне остаться в стороне
Свидетелем свободного полета,
Воздвигнутого чудом корабля.
О два крыла, две лопасти оплота,
Надежного как воздух и земля
* * *
Мне в черный день приснится
Высокая звезда,
Глубокая криница,
Студеная вода
И крестики сирени
В росе у самых глаз.
Но больше нет ступени -
И тени спрячут нас.
И если вышли двое
На волю из тюрьмы,
То это мы с тобою,
Одни на свете мы,
И мы уже не дети,
И разве я не прав,
Когда всего на свете
Светлее твой рукав.
Что с нами ни случится,
В мой самый черный день,
Мне в черный день приснится
Криница и сирень,
И тонкое колечко,
И твой простой наряд,
И на мосту за речкой
Колеса простучат.
На свете все проходит,
И даже эта ночь
Проходит и уводит
Тебя из сада прочь.
И разве в нашей власти
Вернуть свою зарю?
На собственное счастье
Я как слепой смотрю.
Стучат. Кто там?- Мария.-
Отворишь дверь.- Кто там?-
Ответа нет. Живые
Не так приходят к нам,
Их поступь тяжелее,
И руки у живых
Грубее и теплее
Незримых рук твоих.
- Где ты была?- Ответа
Не слышу на вопрос.
Быть может, сон мой - это
Невнятный стук колес
Там, на мосту, за речкой,
Где светится звезда,
И кануло колечко
В криницу навсегда.
Деревья
Чем глуше крови страстный ропот
И верный кров тебе нужней,
Тем больше ценишь трезвый опыт
Спокойной зрелости своей.
Оплакав молодые годы,
Молочный брат листвы и трав,
Глядишься в зеркало природы,
В ее лице свое узнав.
И собеседник и ровесник
Деревьев полувековых,
Ищи себя не в ранних песнях,
А в росте и упорстве их.
Им тяжко собственное бремя,
Но с каждой новою весной
В их жесткой сердцевине время
За слоем отлагает слой.
* * *
Я прощаюсь со всем, чем когда-то я был
И что я презирал, ненавидел, любил.
Начинается новая жизнь для меня,
И прощаюсь я с кожей вчерашнего дня.
Больше я от себя не желаю вестей
И прощаюсь с собою до мозга костей,
И уже, наконец, над собою стою,
Отделяю постылую душу мою,
В пустоте оставляю себя самого,
Равнодушно смотрю на себя - на него.
Здравствуй, здравствуй, моя ледяная броня,
Здравствуй, хлеб без меня и вино без меня,
Сновидения ночи и бабочки дня,
Здравствуй, все без меня и вы все без меня!
Я читаю страницы неписаных книг,
Слышу круглого яблока круглый язык,
Слышу белого облака белую речь,
Но ни слова для вас не умею сберечь,
Потому что сосудом скудельным я был
И не знаю, зачем сам себя я разбил.
Больше сферы подвижной в руке не держу
И ни слова без слова я вам не скажу.
А когда-то во мне находили слова
Люди, рыбы и камни, листва и трава
***
Мне опостылели слова, слова, слова,
Я больше не могу превозносить права
На речь разумную, когда всю ночь о крышу
В отрепьях, как вдова, колотится листва.
Оказывается, я просто плохо слышу,
И неразборчива ночная речь вдовства.
Меж нами есть родство. Меж нами нет родства.
И если я твержу деревьям сумасшедшим,
Что у меня в росе по локоть рукава,
То, кроме стона, им уже ответить нечем.
***
Мне бы только теперь до конца не раскрыться,
Не раздать бы всего, что напела мне птица,
Белый день наболтал, наморгала звезда,
Намигала вода, накислила кислица,
На прожиток оставить себе навсегда
Крепкий шарик в крови, полный света и чуда,
А уж если дороги не будет назад,
Так втянуться в него, и не выйти оттуда,
И - в аорту, неведомо чью, наугад.
ДУМА
И горько стало мне,
что жизнь моя прошла,
Что ради замысла я потрудился мало,
Но за меня добро вставало против зла,
И правда за меня под кривдой умирала.
Я не в младенчестве, а там,
где жизни ждал,
В крови у пращуров,
у древних трав под спудом,
И целью, и путём враждующих начал,
Предметом спо

Схожие новости

#	Наименование новости	Тональность	Информативность	Дата публикации
1	Арсе́ний Алекса́ндрович Тарко́вский (25 июня 1907, Елисаветград, Херсонская губерния, Российская ...	0	0	23-06-2026
2	25 июня 1907 года родился Арсений Тарковский, поэт, переводчик, прозаик, ...	0	7	25-06-2026
3	ЛИТЕРАТУРНЫЙ КАЛЕНДАРЬ АРСЕНИЙ ТАРКОВСКИЙ 📚25 июня 1907 года родился поэт ...	0	7	26-06-2026
4	ТОЛЬКО ЭТОГО МАЛО 25 ИЮНЯ 1907 года родился Арсений ТАРКОВСКИЙ, ...	5	7	24-06-2026
5	Ко дню рождения Арсения тарковского - - - - - ...	3	6	25-06-2026
6	25 июня 1907 года родился АРСЕНИЙ ТАРКОВСКИЙ. Я ветвь меньшая ...	0	5	24-06-2026
7	Память... 25 июня 1907 г. родился Арсений Александрович Тарковский. И ...	2	3	25-06-2026
8	25 июня - День рождения поэта Арсения Александровича Тарковского (1907 ...	0	5	25-06-2026
9	Арсений Тарковский «Посредине мира» Я человек, я посредине мира, За мною мириады инфузорий, ...	0	5	25-06-2026
10	ИОСИФ БРОДСКИЙ И АРСЕНИЙ ТАРКОВСКИЙ. Первое, что приходит в голову, ...	5	5	25-06-2026

Классификация: Культура. Схожих патентов: 0. Схожих новостей: 10. Тональность: 0. Информативность: 7. Источник: vk.com.