Валерий Латынин в своём сборнике переводов тувинской поэзии представил и ...

Дата публикации: 14-07-2026 05:45:19

Валерий Латынин в своём сборнике переводов тувинской поэзии представил и перевод «Баллады о скакуне» народного писателя Тувы Николая Куулара. Это лиро-эпическое произведение с чертами героической баллады: в нём есть сюжет, напряжённое действие, драматизм и возвышенный тон. Переводчиком переданы основные темы и смыслы: слава и цена подвига. Скакун раз за разом доказывает свою силу и благородное происхождение (потомок Аранчулы), но победа даётся ему всё тяжелее. В финале триумф оборачивается гибелью — это классический мотив «победы ценой жизни». И поэт Н. Куулар, и переводчик В. Латынин обращают внимание на преемственность поколений. Хозяин приводит сына и шепчет коню: «Победи!» — в этом жесте и просьба, и передача традиции, и надежда, что дух скакуна будет жить дальше. Конечно же, видна связь с мифологией. Упоминание Аранчулы — небесного коня из тувинской мифологии — придаёт истории сакральный масштаб: скакун не просто животное, а носитель особой силы и памяти народа. Философский смысл показан через цикл жизни и посмертную свободу. В финале скакун «видит новый табун, где теперь он скакал в небесах»: смерть показана не как конец, а как переход в иной, вечный мир, где он снова свободен и молод.
БАЛЛАДА О СКАКУНЕ
Понимал, что давно он не юн,
Только скачки, как прежде, влекли.
Доказал не однажды скакун,
Что потомок он Аранчулы.
Круг людей его шумно встречал.
Он в ответ тоже шею склонил,
А потом гордо загарцевал,
Словно вновь на бегах победил.
С ним хозяин всегда рядом шёл,
С гордым видом коня выводил,
А сегодня он сына привёл
И шепнул скакуну: «Победи!»
Вот наездники в дальней степи
По команде сорвались вперёд,
И столбом поднялась в небо пыль,
Подпирая собой небосвод.
Конь не скачет – летит над землёй,
Вьётся грива, как знамя, над ним.
Из могил встав, шаманы гурьбой
В бубны бьют славу скачкам лихим.
Разнотравье степное пьянит.
Рвётся сердце коня из груди.
Он лидирует, первым летит,
И желает опять победить.
Но дышать всё трудней и трудней,
Воздух ноздри и лёгкие жжёт.
Слышен храп разъярённых коней.
Он себя обогнать не даёт.
Финиш. Снова скакун победил!
Только ноги не держат уже,
И на землю упал он без сил
На последнем своём рубеже.
Люди кланялись молча ему,
А скакун на глазах угасал
И уже видел новый табун,
Где теперь он скакал в небесах. («Баллада о скакуне», с. 81-82).
Из текста видно, что переводчик сохранил мифологический подтекст. Пояснение про Аранчулу оставлено в сноске, чтобы читатель понимал, что это не просто имя, а отсылка к тувинской мифологии. Импонируют и ритм, и интонация баллады, предложенные переводчиком, так как она тяготеет к повествовательной, «нараспевной» интонации. Очень интересен и лексический регистр переводчика: в тексте соседствуют возвышенные слова («влёкли», «гурьбой», «рубеж») и более простые конструкции. Это создаёт нужный эффект — сочетание эпического и человеческого.
Стихотворение «Ячмень» опытной поэтессы Лидии Ооржак, написанное с перекрёстной рифмовкой и классическим размером (четырёхстопный ямб), — очень образное, «кухонно-бытовое» стихотворение с глубоким подтекстом: за простой сценой обработки ячменя прячется размышление о жизненном круговороте и человеческой судьбе. На поверхности — процесс приготовления ячменной крупы: жарка в казане, очистка в ступе, работа крупорушки. В подтексте — метафора человеческой жизни: зерно, которое «сдаётся», «снимает сюртук», проходит через неизбежные испытания. Финал прямо подводит к обобщению: люди вращаются в круговороте дней так же, как зёрна в утвари.
ЯЧМЕНЬ
Ячмень трещит в горячем казане.
Корыто в стороне ехидно ждёт.
Мешалка – царь, зерну, что на огне,
Увиливать от жарки не даёт.
Пест в прочной ступе тоже очень лют,
Страшит: «Очищу вас от шелухи!».
Ячмень сдаётся, если сильно жмут,
То значит, что дела его плохи.
Не сосчитать мне, сколько же детей
Накормлены из бабушкиных рук.
Служила верно крупорушка ей,
Ячмень послушно там снимал сюртук.
В круговороте жизни каждый день
Вращаются и люди, как ячмень. («Ячмень», с 130).
Автор активно оживляет предметы, наделяя их характером: «Мешалка — царь» — подчёркивает её главенствующую роль в процессе, неизбежность воздействия; «Корыто… ехидно ждёт» — создаёт ощущение, что предметы наблюдают и даже подшучивают над происходящим; «Пест… очень лют», «страшит» — образ силы и давления, необходимого для очищения; «Ячмень послушно снимал сюртук» — красивая метафора очистки зерна от шелухи. «Сюртук» здесь — это внешняя оболочка, которую снимают, чтобы добраться до сути.
Стихотворение строится как последовательность действий: от жарки к очистке, от грубой силы к заботливому труду («бабушкины руки»). В первых шести строках — напряжение и борьба (треск, угроза, давление). В средней части — связь с традицией и заботой (дети, бабушка, верная крупорушка). В финале — философское обобщение.
Переводчиком В. Латыниным оставлена лексика нарочно «земная», бытовая: казан, корыто, мешалка, пест, крупорушка. Это создаёт аутентичную деревенскую атмосферу, ощущение связи поколений. При этом обороты вроде «увиливать от жарки не даёт» или «снимал сюртук» добавляют речи поэтической мягкости и юмора, что подтверждает опытность переводчика. Звукопись работает на образ: «трещит», «лют», «жмут» передают жёсткость процесса.
В сборник «Свет с Востока» входят стихи уникального поэта, видного проповедника буддизма в Туве, образованного ламы-монаха, ныне покойного Романа Лудупа. Помимо других его стихотворений, переведённых и включённых В. Латыниным в свой сборник, внимание привлекает лирико-философское стихотворение с мифопоэтической образностью «Зов». В нём разворачивается диалог между космическим зовом (голосом «мира иного») и внутренним долгом лирического героя перед своим народом и землёй.
ЗОВ
Из Вселенной меня
Призывает к себе мир иной,
Ярким светом маня,
Шлёт посланья звезда надо мной.
Убеждает она,
Что является юртой моей,
Что не только лишь в снах
Будет житься отраднее в ней:
– Веру предков давно
И заветы забыл твой народ,
В душах стало темно
И в сознании полный разброд.
Свет слепцам не узреть,
Только злоба и свары кругом.
Стон и плачи терпеть
Надоело нам в мире ином.
Не повязан же ты,
Как бычок, с этой грешной Землёй?
Не страшись высоты,
Поспеши в дом поистине свой.
Все печали и грусть
Мы заменим на вечный покой.
Собирайся, не трусь! –
Часто слышу призыв я такой.
– Да, грешит мой народ,
В меркантильном болоте погряз…
Только рай подождёт,
Мне помочь нужно людям сейчас.
Не оставлю свой край,
Чтоб отступником жалким не слыть.
Ну а после решай,
Где мне должно в ином мире быть! («Зов», с. 93-94).
Переводчик чётко видит тематику и проблематику стихотворения: конфликт долга и зова иного мира. «Звезда» призывает героя оставить земное, обещая «вечный покой» и возвращение к «юрте» — образу родового, сакрального дома. Герой признаёт пороки своего народа («меркантильное болото», «в душах стало темно»), но отказывается уйти: его место сейчас здесь, чтобы помогать людям. Память предков и культурная идентичность: образ «юрты» — не просто жилище, а символ связи с традицией, «верой предков». Утрата этой связи трактуется как духовная беда общества. Мотив слепоты и прозрения: «Свет слепцам не узреть» — метафора духовной невосприимчивости общества, погружённого в «злобу и свары». Противопоставление «здесь и сейчас» и «вечного покоя»: герой не отрицает ценности «иного мира», но откладывает его принятие: «рай подождёт». Это этический выбор: служение живым важнее личного спасения.
В. Латынин при переводе внимателен и к образам, и к символике. Звезда — одновременно проводник, голос космоса и голос предков; она «манит ярким светом» и одновременно «шлёт посланья», выступая как медиатор между мирами. Юрта — архетипический образ дома, укоренённости, культурной памяти. В контексте призыва «мира иного» она становится образом посмертного, но не чуждого, а родного пространства. «Как бычок с этой грешной Землёй» — яркая бытовая метафора, которая заземляет высокий пафос, подчёркивая физическую и эмоциональную привязанность героя к родной земле. Контраст «стон и плачи» / «вечный покой» — противопоставление земной боли и потустороннего утешения, которое герой не готов принять ценой отказа от ответственности.
При работе с оригиналом и подстрочным переводом переводчик внимательно и профессионально изучает композицию и подбирает удобную форму для перевода на русский язык. Мы заметили, что В. Латынин придерживается диалогической структуры. Стихотворение построено как внутренний монолог с вплетённым голосом «призыва». Сначала звучит зов извне, затем — ответ героя. Такая композиция подчёркивает нравственное напряжение и самостоятельность выбора. Сохранение диалога «зов — ответ» определяет интонацию призыва, поэтому она звучит как нечто внешнее, почти гипнотическое, а ответ героя — как осознанное, твёрдое решение. Переводчик подобрал лексику, которая передаёт эту разницу: повелительные интонации в первых строфах и аргументированное «нет» в финале. Сочетание возвышенной лексики («мир иной», «заветы», «отступник») с разговорными оборотами («как бычок», «болото») создаёт эффект живого, не книжного переживания.
Особое внимание В. Латынин обратил и на строфику стихотворения «Зов». Текст состоит из строф, близких к катренам, с перекрёстной рифмовкой. Ритм достаточно свободный, но сохраняет декламационную интонацию, уместную для «зова» и «ответа».
Любой перевод будет компромиссом, поэтому переводчику приходится выбирать, где лучше сохранить рифму, в другом варианте — образы, в третьем — интонацию. Видимо, такую задачу — балансировать между сохранением образов, ритма, рифмы и естественности — ставил В. Латынин при переводе стихотворения «Когда вы есть…» поэта, представителя среднего поколения современной тувинской литературы Менги Ооржака.
КОГДА ВЫ ЕСТЬ…
Когда вы есть,
Мне корни не дают блуждать по свету,
Когда вы есть,
Как облачко меня не носит ветер,
Когда вы есть,
Не зарасту травой, как лужа летом,
Когда вы есть,
Лавиной мне не стать, сошедшей где-то.
Когда вы есть,
Как лиственница я с могучей кроной,
Когда вы есть,
То снежной буркой я блещу над склоном,
Когда вы есть,
Служу я родником с водой студёной,
Когда вы есть,
Я прочен, как гранит, ввысь вознесённый. («Когда вы есть…», с. 136).
Образное, «укоренённое» стихотворение: лирический герой обретает устойчивость и силу, пока рядом есть «вы». Переводчик В. Латынин уловил центральную мысль: присутствие «вы» даёт герою опору, идентичность и направление. Без этого он рискует «блуждать», быть унесённым ветром, исчезнуть (зарасти травой), стать разрушительной стихией (лавиной). С «вами» он обретает форму и функцию: становится деревом, снежным покровом, родником, гранитом. Настроение — благодарное, доверительное, с оттенком уязвимости.
Переводчик обращает внимание и на композицию, и на повтор. Ключевой приём — рефрен «Когда вы есть», который задаёт ритм и подчёркивает зависимость внутреннего состояния героя от другого человека. Композиция кольцевая по смыслу: от неустойчивости к обретённой прочности.
Попробуем проследить, как переводчик работал над образами и метафорами: «Корни не дают блуждать по свету» — корни как символ связи с землёй, домом, традицией; противопоставление «блуждания» и укоренённости; «Как облачко меня не носит ветер» — образ уязвимости и бесконтрольности; без опоры человек — как облако, гонимое ветром; «Не зарасту травой, как лужа летом» — лужа, исчезающая в жару и зарастающая, — метафора забвения, растворения, утраты формы; «Лавиной мне не стать, сошедшей где-то» — лавина как разрушительная сила, которую герой не хочет в себе обнаружить; «где-то» подчёркивает обезличенность и отчуждённость; «Как лиственница я с могучей кроной» — лиственница выбрана не случайно: она стойко переносит суровые условия, сбрасывает хвою, но остаётся сильной. Крона — видимая часть силы и красоты; «Снежной буркой я блещу над склоном» — «бурка» здесь метафорична: снежный покров, укрывающий склон, одновременно и защита, и украшение; «блещу» — сияние, чистота, заметность; «Служу я родником с водой студёной» — родник как источник жизни, чистоты, постоянства; «служу» — мотив предназначения и пользы; «Прочен, как гранит, ввысь вознесённый» — гранит — символ нерушимости, вечности; «ввысь вознесённый» добавляет динамику и устремлённость.
Интересны лексика и стиль, подобранные переводчиком В. Латыниным: нейтрально-поэтическая, без архаизмов, но с высокой образностью. Используются сравнения («как облачко», «как лиственница», «как гранит»), параллелизмы, антитезы (уязвимость и прочность). Рифмовка парная (AABB), строки примерно равной длины, что создаёт ощущение устойчивости — как раз в духе содержания.

Схожие новости

#	Наименование новости	Тональность	Информативность	Дата публикации
1	Название книги Валерия Латынина «Свет с Востока» несёт в себе ...	5	6	14-07-2026
2	Где-то в небе высоко. Зас светящейся луной. Среди звёзд и ...	2	3	27-06-2026
3	ИЗУМРУДНАЯ ПТИЦА Kat yacunah ma ya ma va* (Майские письмена) ...	2	3	27-06-2026
4	Литература, музыка, живопись, прошлое, настоящее и будущее, женщины, Булгаков, музы, ...	0	5	09-07-2026
5	В мерцаньи брони, на вершине похода, Где космос дышал леденящей ...	-5	3	11-07-2026
6	Орел и Лев, борьба воды с огнем Сионский холм и ...	0	2	10-07-2026
7	ОБЛАКАМИ КРАСУЕТСЯ НЕБО Облаками красуется небо, А за ними в ...	5	5	07-07-2026
8	Алмазный воздуха скворец стихи 21 года Космический переход Куда ж ...	1	3	29-06-2026
9	Здравствуй Алиса, можешь помочь расшифровать стихотворение И.З. Сурикова "Детство" с ...	0	5	11-07-2026

Классификация: . Схожих патентов: 0. Схожих новостей: 9. Тональность: 5. Информативность: 7. Источник: vk.com.