Советский социалистический Земной союз (The Soviet Socialist Earth Union)
Идеологический раскол между Новой Москвой и моими владениями превратился в непреодолимую пропасть. Я больше не мог доверять траектории развития Советской России при все более правостороннем традиционализме председателя Ивана. Его опасная одержимость идеей глобальной амнистии для реакционных белых группировок и монархистов представляла угрозу существованию нашего объединения. Если Иван был готов скомпрометировать "авангард", пригласив классовых врагов в нашу единую инфраструктуру безопасности, то мне пришлось искать другие пути защиты священного коллектива.
Я намеренно начал дистанцировать Корейскую Советскую Социалистическую Республику от советского влияния, перенося всю свою геополитическую и космическую ориентацию на Пекин.
Я инициировал серию строго засекреченных прямых встреч на высшем уровне с председателем Ченом и руководством Синосферы. В отличие от Ивана, который склонялся к органичному, мультифракционному мистицизму, китайское руководство оставалось яростно приверженным абсолютному общественному порядку, меритократической вертикальной иерархии и мощной кибернетической и индустриальной государственной дисциплине. Укрепив свой режим на китайской добродетели и их огромном военно-промышленном аппарате, я нашел идеальный противовес растущему влиянию председателя Айвена.
Совместными усилиями Корейская ССР и Китай начали тайно отгораживаться от наших секторов Объединенных вооруженных сил и полиции, гарантируя, что наша общая сеть ядерного сдерживания останется под жестким, бескомпромиссным контролем авангарда.
"Пусть Иван проповедует о своей амнистии на пепелище Внешнего Кольца", - сказал я председателю Чену во время полуночного заседания совета в нашем орбитальном секторе строгой безопасности. "Восток останется непоколебимой стеной абсолютной дисциплины".
Я стоял перед иллюминатором своего личного флагманского корабля, глядя на огромные флоты Синосферы и Корейской ССР, выстроенные в идеальную, бесшумную сетку. На мне была сшитая на заказ синевато-серая униформа, на тактических индикаторах отражались мотивы золотого дракона на рукавах, указывающие на мое гордое происхождение от императора Гаозу из династии Хань и императора Тайцзуна из династии Тан. Вступая в союз с Китаем, я не просто играл в геополитическую игру сдерживания; я чтил императорскую кровь своих предков, соединяя непреклонные древние принципы китайской добродетели с абсолютной научной мобилизацией марксистского авангарда.
Мы резко ограничили передвижение советских политических комиссаров в пределах наших границ. Мы провели независимые проверки в глубоком космосе, игнорируя призывы Ивана к глобальному примирению, и ускорили наши собственные внутренние чистки против всех, кого подозревали в подготовке правого реакционного переворота. Я оставался абсолютным, непреклонным Красным царем своего народа, убежденным в том, что, сочетая вечную структуру православия с безупречным коллективным механизмом восточноазиатского марксистско-ленинского государства, мы сохраним вселенную от крайне правого уклонизма Ивана, сохраняя наше царство в облаках в полной чистоте до тех пор, пока история достигла своего последнего, грандиозного прорыва.