Просмотр новости
Найдите то, что Вас интересует
Спутники
РН
SpaceX
Роскосмос
NASA
СпутникиРНSpaceXРоскосмосNASAСоветский социалистический Земной союз (The Soviet Socialist Earth Union)
Рев вентиляционной системы в Большом зале Корейского Политбюро был единственным звуком, который я услышал, прежде чем ступил на платформу. Через укрепленный иллюминатор за сценой я увидел черную, как смоль, пустоту верхних слоев атмосферы, обрамленную далеким, светящимся краем Земли внизу.
Я поправил манжеты мундира, чувствуя, как твердые мозоли на пальцах плотно прижимаются к гладкому дереву подиума. Передо мной сидели тысячи кадровых сотрудников: опытные государственные служащие, элитные военные инженеры и директора общественного здравоохранения, а по бокам от них - объединенное командование наших Объединенных Вооруженных сил и полиции. Толпа представляла собой бурлящее море противоречий — закоренелые атеисты-материалисты сидели плечом к плечу с недавно крещеными офицерами, носившими спрятанные под парадными мундирами медные кресты.
Они хотели получить ответы. Я собирался подарить им империю.
Я ухватился за края трибуны и наклонился вперед, чтобы мой голос отчетливо звучал в громкоговорителях штата.
"Товарищи! Члены авангарда, сыны и дочери революции!"
В зале воцарилась абсолютная тишина, от которой перехватывало дыхание.
"На протяжении многих поколений враги коллектива говорили вам ложь. Они говорили вам, что материальное развитие человечества требует полного уничтожения души. Они говорили вам, что научные законы марксизма-ленинизма не могут сосуществовать с вечными истинами восточной православной веры. Сегодня я стою перед вами как сын солдата, как потомок императора династии Хань Гаозу и великого Чингисхана, чтобы сказать вам, что они в корне неправы. Они неверно истолковали историю и природу космоса!"
Я поднял руку, указывая на массивное красное знамя, свисающее с потолка.
"Взгляните на нашу теорию. В чем суть марксистско-ленинской мысли? Это абсолютный отказ от жадной, эгоистичной капиталистической модели. Это уничтожение эгоистичной личности в пользу святого коллектива. Это непреклонное стремление к справедливости для трудящихся и защита государства от космического разложения. А теперь я прошу вас взглянуть на святую литургию в Церкви. Что такое монашеская жизнь? Что такое истинное сообщество верующих? Это абсолютный, бескомпромиссный отказ от материальной алчности. Это жизнь, в которой никто ничем не владеет для себя, но все вещи являются общими во славу целого!"
Тихий ропот пронесся по рядам атеистических кадров, но я продолжал, мой голос звучал дисциплинированно и ритмично, как звук смычка на скрипке.
"Ранние материалисты сбились с пути, потому что стали жертвами западной ловушки чистой, безбожной механизации. Они забыли, что не хлебом единым жив человек. Если мы оставим наше государство сугубо материалистическим, мы станем ничем не лучше разлагающихся, бездушных двигателей наших врагов-капиталистов. Мы превратимся в машины. Но если мы наполним научную дисциплину авангарда непреклонным, вечным духом православной добродетели, мы создадим нерушимый, всеобъемлющий синтез. Государство становится мечом, защищающим верующих, а Церковь - душой, направляющей этот меч!"
Я наклонился ближе к микрофонам, обводя взглядом разделенные фракции, наблюдая, как напряжение начинает перерастать в благоговейный трепет.
"Мы не отказываемся от достижений советской системы; мы их очищаем. Мы строим систему, в которой коллектив на Земле отражает абсолютную иерархию и гармонию Царства Небесного. Те, кто стремится отделить нашу веру от нашей науки, являются реакционерами, стремящимися к нашему краху. Мы сокрушим их. Мы будем использовать всю мощь нашей объединенной системы безопасности и ядерного сдерживания, чтобы сохранить этот священный синтез. Доверяйте теории. Доверяйте железному закону коллектива, освященному божественным началом. Победа принадлежит святому авангарду!"
Зал взорвался. Атеисты встали и приветствовали сохранение государства, в то время как верующие перекрестились в такт бурным аплодисментам. Я сошел с трибуны, железный тиран, полностью убежденный, что только что соединил небо и землю единой железной волей.
The roar of the ventilation system inside the Grand Auditorium of the Korean Politburo was the only sound before I stepped onto the platform. Through the reinforced viewport behind the stage, the pitch-black void of the upper atmosphere was framed by the distant, glowing rim of the Earth below.
I adjusted my uniform cuffs, the heavy calluses on my fingers pressing firmly against the smooth wood of the podium. Before me sat thousands of cadres: seasoned state soldiers, elite military engineers, and public health directors, flanked by the combined brass of our Unified Armed Forces and Police. The crowd was a volatile sea of contradiction—hardline, lifelong atheistic materialists sitting shoulder-to-shoulder with newly baptized officers wearing hidden copper crosses beneath their state tunics.
They wanted answers. I was going to give them an empire.
I gripped the sides of the podium, leaning forward, letting my voice ring clearly through the state speaker network.
"Comrades! Members of the Vanguard, sons and daughters of the revolution!"
The auditorium fell into an absolute, breathless silence.
"For generations, the enemies of the collective have told you a lie. They told you that the material development of humanity requires the total destruction of the soul. They told you that the scientific laws of Marxist-Leninism cannot coexist with the eternal truths of the Eastern Orthodox faith. I stand before you today, as a son of a soldier, as a descendant of Emperor Gaozu of Han and the great Genghis Khan, to tell you that they are fundamentally wrong. They have misread history, and they have misread the nature of the cosmos!"
I raised a hand, pointing toward the massive red banner hanging from the ceiling.
"Look at our theory. What is the core of Marxist-Leninist thought? It is the absolute rejection of the greedy, ego-driven capitalist model. It is the destruction of the selfish individual in favor of the holy collective. It is the unyielding pursuit of justice for the worker and the defense of the state against cosmic decay. Now, I ask you to look at the holy liturgy of the Church. What is the monastic life? What is the true community of the faithful? It is an absolute, uncompromising rejection of material greed. It is a life where no man owns anything for himself, but all things are held in common for the glory of the whole!"
A low murmur rippled through the rows of atheistic cadres, but I pressed on, my voice rising in a disciplined, rhythmic cadence, like a bowing technique on a violin.
"The early materialists strayed because they fell victim to the Western trap of pure, godless mechanization. They forgot that man does not live by bread alone. If we leave our state purely materialist, we become no better than the decadent, soulless engines of our capitalist enemies. We become machines. But if we infuse the scientific discipline of the vanguard with the unyielding, eternal spirit of Orthodox virtue, we create an unbreakable, total synthesis. The state becomes the sword that protects the faithful, and the Church becomes the soul that guides the sword!"
I leaned closer to the microphones, my eyes sweeping over the divided factions, watching the tension begin to knit into awe.
"We are not abandoning the achievements of the Soviet system; we are purifying them. We are building a system where the collective on Earth mirrors the absolute hierarchy and harmony of the Kingdom of Heaven. Those who seek to divide our faith from our science are reactionaries seeking our collapse. We will crush them. We will use the full weight of our unified security and nuclear deterrence to preserve this holy synthesis. Trust the theory. Trust the iron law of the collective, sanctified by the divine. Victory belongs to the holy vanguard!"
The auditorium erupted. The atheists stood and cheered for the preservation of the state, while the believers crossed themselves in synchronization with the thunderous applause. I stepped back from the podium, an iron tyrant entirely convinced that I had just bridged heaven and earth with a single iron will.