140 лет назад, 24 октября 1886 года, в Грузии, в селе Гореша, в семье бедного дворянина родился сын. Назвали его Григорием. Но с самого раннего возраста к нему пристало прозвище, которое почти заменило ему имя и с которым он вошёл в историю нашей страны, — Серго.

И сразу понятно, о ком речь. В номенклатуре многих учреждений и предприятий, названных в честь этого человека, так и значится: «Имени Серго Орджоникидзе». Названий этих много, а раньше было ещё больше, что вполне естественно: всё-таки фигура немаленького масштаба, знаменитая... Но чем?

Серго Орджоникидзе, 1921 г. Фото: Commons.wikimedia.org Создатель промышленности

Если верить публицистике последних 35 лет, выйдет, что Орджоникидзе знаменит прежде всего своей смертью. Как он ушёл из жизни? «Паралич сердца», как в 1937-м называли инфаркт миокарда. А может, самоубийство? Или политическое убийство?

В интернет-энциклопедиях параграф «Смерть Орджоникидзе» по объёму раз в 6 превышает параграф «Орджоникидзе в составе высшего руководства страны». А место этого человека «в составе высшего руководства» определяется невразумительным пунктиром, где в числе прочего упомянуто правдивое, но малоинформативное: «С 1930 года — председатель ВСНХ, затем нарком тяжёлой промышленности». О том, что по итогам деятельности Орджоникидзе на этом посту СССР превратился в индустриально-промышленную державу, сломавшую хребет нацизму и претендовавшую на мировую гегемонию, не сказано ни слова.

И уж тем более не говорится, как именно это было сделано и при каких обстоятельствах. А ведь момент, когда Орджоникидзе приступил к главному делу своей жизни, был критическим. Разгар первой пятилетки — время, когда на кону стояло будущее государства, когда закладывались основы его экономической безопасности.

Неудачный образец

В ноябре 1930 года Орджоникидзе занял пост председателя Высшего совета народного хозяйства СССР. Тогда ещё свежи были в памяти слова американского автомобильного магната Генри Форда, произнесённые годом ранее: «Россия начинает строить. Если Россия, Китай, Индия,Южная Америка разовьют свои способности, что мы станем делать? Только одержимые глупой жадностью могут думать, что мир всегда будет зависеть от нас. Нет! Народы сделают так, как делает Россия. Используя американские методы, русские выгадывают полвека опыта...»

Слева направо: Анастас Микоян, Иосиф Сталин, Серго Орджоникидзе, 1925 г. Фото: commons.wikimedia.org

Слова верные и во многом пророческие, свидетельством чему нынешнее экономическое развитие стран группы БРИКС. Американец был точен даже в конкретных цифрах. В конце концов, товарищ Сталин, выступая в феврале 1931 года на Всесоюзной конференции работников социалистической промышленности, так и заявил: «Мы отстали от передовых стран на 50–100 лет. Мы должны пробежать это расстояние в 10 лет. Либо мы сделаем это, либо нас сомнут».

Приступая в 1929-м к форсированной индустриализации, мы пробовали построить организацию и управление промышленностью по лекалам американских концернов-корпораций United States Steel Corporation, которая подмяла под себя чуть не всю металлургию США, и Standard Oil — то же самое, но по части добычи и переработки нефти. Жизнь показала, что лучше бы этого не делали. Всесоюзные концерны вроде «Союзуголь» или «Минералруд» оказались неповоротливыми и нежизнеспособными — прохождение важных вопросов и решений в громоздких структурах тормозилось, а документооборот вырос в разы.

Серго Орджоникидзе (в центре) на ХVI партийной конференции, 1929 г. Фото: РИА Новости

Поэтому так вовремя состоялась та самая Всесоюзная конференция работников социалистической промышленности, в финале которой так эффектно выступил Сталин? И это была не очередная «говорильня». А полноценный экономический форум, где новый руководитель советской промышленности знакомился с руководителями конкретных производств и где учитывались их пожелания.

И где сам Серго дал понять, что американской системе организации промышленности он противопоставит свою. В которой, для начала, не будет места бесстыдно распухшим канцеляриям: «В ВСНХ только за январь поступило около 84 тысяч бумажек, — бушевал Орджоникидзе с высокой трибуны. — Неужели вы думаете, что такое количество бумаги мы в состоянии прочесть и дать членораздельный ответ? Я прямо скажу, что из этого, кроме траты дефицитной бумаги, ничего не получится!»

Серго Орджоникидзе на Первом Всесоюзном совещании стахановцев в Кремле. 1935 г. Фото: РИА Новости/ Иван Шагин Новый стиль управления

Вместо всесоюзных концернов Серго учредил систему отраслевых секторов и главков, подчинённых непосредственно ВСНХ, — ту самую «вертикаль». А вместо бесчисленных бумажных башен «входящих и исходящих» — принципиально иную систему управления. Лучше прочих раскрыл его суть горный инженер Иван Парамонов: «Он предпочитал живое общение с местными руководителями и рабочими, внимательно выслушивал их, умел выделять главное, находить правильные решения, поддерживать полезную инициативу... Кстати сказать, одним из первых шагов Орджоникидзе как председателя ВСНХ и наркома было создание специальной прямой междугородней телефонной связи. „Вертушка“ спецсвязи связала площадь Ногина непосредственно с крупными стройками и заводами. И днём, и поздно вечером начальники „Магнитостроя“, „Челябтракторстроя“ и другие вызывали Серго к телефону и докладывали ему о положении дел. Тут же решались неотложные вопросы...»

По большому счёту, Всесоюзная конференция работников социалистической промышленности, начавшись в январе 1931 года, свою работу уже не прекращала ни на один день. Просто теперь она проходила не в Москве, а по всему СССР. И участвовали в ней не 728 делегатов, а все, кто был заинтересован в развитии промышленности.

Серго Орджоникидзе на Всесоюзном совещания жен хозяйственников и инженерно-технических работников тяжелой промышленности, 1936 г. Фото: РИА Новости/ Иван Шагин

Таковых оказалось много. Новый стиль управления, когда один из лидеров государства не витает где-то там, в эмпиреях высшей власти, а находится рядом с тобой — вникает в твои проблемы и помогает по мере сил, — пробудил тот самый трудовой энтузиазм, над которым впоследствии посмеивались. И совершенно напрасно.

Потому что энтузиазм поддерживался среди всего прочего стимулирующей оплатой труда и повышением качества жизни — строительством жилья, улучшением условий труда, питанием и досугом. «Этим вопросам нужно уделить столько же внимания, если не больше, сколько мы уделяли и блюмингу, и домнам, и мартену!» — говорил Орджоникидзе. Результат, в общем, известен. При Орджоникидзе было построено более 8 тысяч различных заводов и предприятий, составивших основу промышленного взлёта СССР.

Надгробная плита в Кремлёвской стене на месте захоронения Серго Орджоникидзе. Фото: ru.wikipedia.org Работа на износ

Но всё имеет свою цену. О чём уже после войны сказал американский социолог Баррингтон Мур: «Сама по себе советская экономическая система не генерирует безжалостной энергии, которая сделала СССР первоклассной индустриальной державой. Это делает коммунистическая элита, ставшая тем же, чем были носители авантюрного духа предпринимательства, создавшие индустриальные и финансовые империи западного мира». Эта «безжалостная энергия» наркома Орджоникидзе вывела СССР в тройку мировых индустриальных лидеров. И она же фактически угробила человека Серго. Прежде чемстроить версии о его убийстве или самоубийстве, просто подумайте, как такая вот семилетняя работа на износ могла сказаться на здоровье человека, который страдал склерозом сердечной мышцы, а с 1929 года жил с одной почкой...