80 лет назад, в ночь на 16 октября 1946 года, в Нюрнберге состоялась одна из самых знаменитых казней в истории человечества. В петле закончили свою жизнь 10 из 12 руководителей нацистской Германии, приговорённых Международным военным трибуналом к повешению.

Двоих петля миновала — Герман Геринг отправился в ад самостоятельно, приняв за несколько часов до исполнения приговора цианистый калий, а Мартин Борман был приговорён заочно, поскольку было не вполне ясно, жив он или всё-таки погиб в мае 1945 года.

Другое дело, что приговорённых к позорной казни через повешение могло и даже должно было быть больше. В глазах мировой общественности факт исполнения приговора Международного военного трибунала явно проигрывал самому приговору, оглашённому 1 октября 1946 года. Тогда мир был шокирован тем, что непосредственно в зале суда после полного оправдания были освобождены три человека. Дипломат и бывший рейхсканцлер Германии Франц фон Папен, Ганс Фриче — глава отдела радио в министерстве пропаганды Третьего рейха, а также бывший президент Рейхсбанка, бывший рейхсминистр экономики Ялмар Шахт. Общее мнение выразил глава секретариата советской делегации Аркадий Полторак: «Оправдательный приговор этим трём гитлеровцам вызвал глубокое возмущение в самых широких кругах общественности. Наиболее поразительным являлось оправдание Шахта».

Ялмар Шахт. Фото: Public Domain Ставка на гитлера

Но почему же самым возмутительным считали оправдание именно Шахта? Пост рейхсминистра экономики он оставил осенью 1937 года, пост президента Рейхсбанка — в январе 1939 года, так что непосредственно в военных преступлениях вроде как не замешан.

«Вроде как», поскольку Шахт после 1937 года был министром без портфеля, то есть ни за что конкретное не отвечал...

Формально — да. А фактически всё это означало, что Шахт к тому моменту успел сделать основное. И, будучи человеком феноменально проницательным, решил, что называется, подстелить соломку — дистанцироваться от официальных должностей в Третьем рейхе на случай его падения. К тому же у него на руках был дополнительный и очень серьёзный козырь, который в итоге и позволил выйти сухим из воды.

Ялмар Шахт и Адольф Гитлер, 1936 г. Фото: Public Domain

Шахт был, по сути, первым, кто сделал ставку на Гитлера. Он не просто «свёл его с крупным капиталом», он с ним буквально носился. Можно сказать, что без поддержки Шахта у Гитлера не было бы ни единого шанса.

Но главное, что тот «крупный капитал» был не только германским. В начале 1930 года дела у НСДАП и лично у Гитлера были неважными. Партии нацистов удалось провести своих депутатов в парламент на выборах 1928 года. Было их 12 человек, и за них отдали голоса жалкие 2,6% избирателей. А теперь — внимание. В феврале того же года светские круги Берлина обсуждают локальную сенсацию. Фрау Берта Шахт, жена нашего героя, появилась на одном из мероприятий с брошью в виде свастики, которая была выложена из бриллиантов и рубинов. Показательная деталь. Осенью 1930-го состоялись досрочные выборы в Рейхстаг, где НСДАП набирает уже 18,3% голосов, получает 107 депутатов и становится второй по значению партией Германии. А атташе посольства США в Берлине сообщает госсекретарю Генри Стимсону: «Гитлер получил значительную финансовую поддержку от определённых кругов промышленников».

Одновременно на конфиденциальных встречах с промышленно-финансовыми элитами Запада Ялмар Шахт уверяет, что с нацистами можно и нужно иметь дело, поскольку Гитлер — человек приличный, пусть и не без заскоков по части «расовой чистоты». Но есть нюанс: второе место в Рейхстаге — это потолок. Выше Гитлеру с поддержкой только германского капитала не взлететь. А привести его к власти надо, поскольку только он способен противостоять «угрозе с Востока».

Деньги и технологии

С этого момента НСДАП и Гитлера начинают буквально накачивать деньгами, для чего с подачи Ялмара Шахта учреждён Банк международных расчётов. Находится он в Базеле, Швейцария. Учредителями его стали центральные банки Англии, Франции, Германии, Бельгии, Италии... В общем, организация респектабельная. И когда Гитлер стал рейхсканцлером, деньги и технологии хлынули в немецкую военную промышленность. Местами она фактически перестаёт быть немецкой. Скажем, 100% акций компании «Фольксваген» принадлежали американскому автоконцерну «Форд». Электротехническая промышленность перешла под контроль американской компании General Electric. Производство синтетического бензина из угля налаживает в Третьем рейхе американская компания Standard Oil. За телефонную и радиосвязь отвечает американская компания International Telephone and Telegraph Corporation.

Во время Второй мировой войны в нацистской Германии массово выпускались грузовики «Форд» и авиационные двигатели для самолётов фирмы «Опель», которая на 100% принадлежала американской компании General Motors. Фото: Коллаж АиФ/ соцсети

Словом, налицо сплочённый союз нацистов и американского капитала. И он никуда не делся в военные годы. В 1944-м, когда состоялась знаменитая высадка в Нормандии и открылся наконец второй фронт, простые американские солдаты, согласно словам английского журналиста Майкла Доббса, «были неприятно удивлены тем, что их противник передвигается на грузовиках «Форд» и «Опель», изготовленных на 100%-ных дочерних предприятиях, принадлежавших General Motors, и летает на самолётах, построенных компанией «Опель»...

Тут надо кое-что добавить. Заправлялась эта техника либо синтетическим бензином, либо бензином натуральным, который исправно поставляла нацистам та же Standard Oil. А платили нацисты за это в том числе и золотом, изъятым у узников концлагерей и подсчитанным с помощью счётных машин американской корпорации IBM. Причём золотые слитки общей суммой в 378 миллионов долларов проходили через тот же Банк международных расчётов, который стал нацистским, но главой которого был американец Томас Маккитрик...

Нацистские преступники Франц фон Папен, Ялмар Шахт и Ганс Фриче, оправданные Нюрнбергским трибуналом, на встрече с прессой. Октябрь 1946 года. Фото: Public Domain Сменили только вывеску?

Стройная схема дрогнула под ударами Красной армии. Тот же Маккитрик в декабре 1942-го организовал встречу с 37 представителями финансовой верхушки США, которые решили отныне давать нацистам деньги только под результат. Ничего удивительного — за месяц до того РККА перешла под Сталинградом в наступление. В январе 1943-го оставил пост министра без портфеля и Ялмар Шахт. В ходе Нюрнбергского процесса он заявил: «Если вы хотите предъявить обвинение промышленникам, которые помогли перевооружить Германию, то вы должны предъявить обвинение самим себе». Что и спасло его от петли. Остался на плаву и Банк международных расчётов. Он по-прежнему находится в Базеле, и нацистское прошлое не мешает ему быть европейским представителем Международного банка реконструкции и развития.