Глава 11 - Вот, всё хотел спросить, Ваше Высокоблагородие, где ...

Дата публикации: 07-09-2026 03:47:22

Глава 11
- Вот, всё хотел спросить, Ваше Высокоблагородие, где такие поршни купить? Уж больно ходкие, как я погляжу! – Кузьмич открыл дверь и пропустил Ромку в хату первым.
- Я же говорил: в Америке. – Ромка подумал, что китайские кроссовки здесь вполне можно было бы выменять что-то, действительно ценное. Только как их в девятнадцатый век протащить?
- И одёжка у тебя больно затейливая. – не отставал старый пушкарь. – Мне-то говорили, что в Америке все на англицкий манер одеваются.
- Одевались, точно тебе говорили. – Согласился Ромка. – Только Америка от британцев ещё в 1783 году освободилась. И по-английски больше не одевается.
- Во, как!
- Вот так… Я в Америке бывал. Там все так ходят. – Ромка показал рукой на себя. - Удобно.
- Не слышно: когда до нас такой товар дойдёт? – странно усмехнулся Кузьмич. – Может какие купцы везут?
- Дойдёт, да не скоро. - пожал плечами Ромка. - Далеко, больно…
А про себя подумал: «Дорога в двести лет. Хотя, если я сюда попал, почему джинсы не могут? И неплохой бизнес, кстати, образовался бы! Только подумать: купец первой гильдии, миллионщик Ромка-фарца.»
- Значит, не скоро…
- Не скоро.
-Полезайте, Ваше Высокоблагородие на полати. Блох, клопов нет. Печь теплая, сон сладкий! – Кузьмич отодвинул занавеску торжественно, будто занавес в театре на премьере открыл. - А я на скамье прилягу. Привычный.
- Кузьмич, сам на печку ложись. Небось за двадцать пять годков на службе больше на земле, да на камнях спать приходилось? – Ромка в избе старого солдата ночевать не собирался. Полное село молодых баб. Кто год, а кто и больше без мужика. Оставаться у Кузьмича никакого резона. Старпёр, пожалуй, ночью ещё и храпеть начнёт. Так, что, если и ложиться, то от печки подальше, к дверям поближе, чтобы уйти по-английски, когда хозяин уснёт.
- По-всякому выходило… - согласился артиллерист, - и на камнях, и на снегу. Когда в Швейцарском походе австрияки от французов побежали и нас кинули, пришлось через перевал Ринтенкомпф маневр делать. Сентябрь, а в горах снега по пояс. Пушки в пропасть скинули. Весь расчёт плакал. Орудие у нас знатное было. Через Чёртов мост перетащили, а гора Брагельберг с пушкой не пропустила.
Ромка сообразил, что жизнь у Кузьмича долгая, всю историю не выслушать. Походы Суворова – это тема для Серёжки Филатова, а для него поход по ярковским бабам более актуален. И потерять ночь на болтовню отставного солдата, в такой ситуации довольно глупо. Пора ретироваться. Но уйти нужно было вежливо. Так, чтобы старик не обиделся. Ромка уже был совершенно уверен, что Кузьмич ему в Ярково добрую службу сослужит.
- Пойду-ка я, прогуляюсь. Что-то после медовухи голова тяжелая. – соврал Ромка, как ему показалось вполне удачно. – Проветрить требует.
- Пойди, Ваше Высокоблагородие, прогуляйся, - усмехнулся Кузьмич, - только не загуливайся. В Ярково по ночам всякое бывает…
- Да, я только на крылечке посижу. – Ромка нацепил на физиономию самую невинную гримасу из тех, которые применял, охмуряя пенсионеров и отмазываясь от полиции.
А про себя поиронизировал: «И стоит Ярково на Лысой горе. А по ночам меж яблонь ведьмы на метлах летают, красноглазые вампиры в горло запоздалым прохожим впиваются, Баба Яга за аборигенами в избе на куриных ногах носится, а лешие всех в болотце у пруда тащат с самыми неблагородными намерениями…»
- Ну, ну, посиди, - глаза Кузьмича светились насмешкой, будто прочитал Ромкины мысли, и точно знал, чем прогулка закончится, - а я по-стариковски, на печь, чтобы в тепле лечь.
На крыльце Ромка не задержался. Августовская ночь обволакивала нежным, неспешным ветерком, сладким яблочным ароматом и чуть горчила обожженной солнцем полынью.
«Вот где экология!» - Ромка вдохнул полной грудью воздух девятнадцатого века без выхлопных газов и привкуса пластика.
- А теперь, к Машеньке! – престидижитатору не давало покоя, что голубоглазая красотка ушла посреди вечера с Ванькой. Как она могла предпочесть ему, умному, интеллигентному, образованному барину, с собственной каретой увольня-дурочка? Это резало по самолюбию больнее, чем лезвие танто, по животу самурая, совершившего сеппуку. Впрочем, о боли японского самоубийцы Ромка имел чисто теоретическое представление, а вот боль оскорблённого самолюбия он чувствовал вполне реально, и эта боль гнала его на край деревни к избе сиротки.
В загустевших до состояния ночи сумерках, Ромка пару раз влез в навозные кучи, оставленные на улице вернувшимся из боевого похода стадом парнокопытных.
«И это тоже экология! Хоть-бы освещение какое сделали или улицу прибрали! Где дворники? Куда коммунальщики смотрят?» - досадовал он, счищая с кроссовок коровью лепешку о чью-то ограду.
На скамеечке перед калиткой Машенькиного дома белым айсбергом дыбилась рубаха Ваньки-дурочка. Он сидел один. Головы над рубахой видно не было. Она будто терялась где-то среди звёзд в бездонной глубине ночного неба.
- Не брал, барин, я твою карету. – Прогудело откуда-то из космоса. Ванькин шёпот слышно было, наверное, на другом конце Ярково.
- Знаю. – Ромка давно уже смирился с тем, что его Land Crouser скучал в крапиве в далёком двадцать первом веке. - А чего вы с Машенькой ушли-то?
- Французов кормили. Оголодали бедняги со страху. Хлебушка, молочка унесли. – Осторожно подбирая слова, всё тем же громогласным шёпотком отчитался о проделанной работе Ванька.
- Французов кормили? Так они же враги?!!! – Сам Ромка врагов мог накормить только тухлятиной с цианистым калием, чтобы потом на животы не жаловались.
- Они люди. – Вздохнул Ваня и с чувством добавил, - Домой просятся.
- Так отпустили бы. – Кормить чужих солдат только за то, что они проиграли сражение коровам, Ромка считал поступком легкомысленным и крайне расточительным.
- Ага, их отпусти, они назад вернутся и всех в деревне порубают.
«Дурачок-то не так прост», - оценил Ванькину предусмотрительность Ромка. Но его сомнения быстро разъяснились.
- Машенька сказала. Она пустого не говорит. – В интонациях дурачка без полиграфа читалось уважение и обожание.
«А ведь он к сиротке не ровно дышит! На что рассчитывает, дурачок?» - неожиданно для Ромки компанию оскорблённому самолюбию составила ревность. И этот эмоциональный дуэт толкал его к судорожному поиску способа спровадить деревенского конкурента подальше от Машенькиного дома.
Но ревность и самолюбие найти решение не успели. Скрипнула дверь и с крыльца в ночь мелодично и настороженно упал вопрос
- Ваня, ты с кем там?
Ромка только собрался сказать, что это он помешал сну деревенской красотки, но Ваня ответил раньше.
-Прости Машенька, я так… Сам с собой… Ложись… больше не потревожу…
- Шёл бы спать. Чего луну сторожить?
- Пойду, пожалуй. Спи…
Дверь, затворяясь, скрипнула вновь.
-Ты, вот что, барин… - теперь совсем тихо сказал Ванька, на мгновенье завис, как гаджет, потерявший сеть и, подобрав нужные слова, закончил - Ступай. Машеньку обидишь – убью.
Угроза прозвучала так буднично и просто, что Ромка сразу понял: шанс остаться в девятнадцатом веке на деревенском погосте, не просто велик, а стремится к бесконечности.
- Да, Вань, чего ты? – престидижитатор с отвращением услышал в своей реплике откровенное заискивание, будто Иван был барином, а он, Ромка – крепостным деревенским шутом-недоумком. - Я к Агафье шёл. Звала она.
- Так это на другом конце села. Прямо по улице. Только, иди, барин, осторожно. У нас ночью всякое случается.
- Ты про навоз?
- И про навоз тоже. – дурачок не спешил с уточнением ночных угроз, а для историка-атеиста самая серьезная угроза уже прозвучала, и Ромка поспешил удалиться от Машенькиного дома и его угрюмого сторожа максимально быстро и на возможно большее расстояние.
Глава 12
Небо, минуту назад усыпанное звёздами и ярко светившее полной луной, внезапно потемнело. Ромку словно бросили в огромный сосуд с чернилами, в котором, что открой глаза, что закрой – не видно ни зги. Осторожно, чуть не ощупью, двигаясь по деревенской улице, Ромка решал сложную задачу: включить фонарик на IPhonе или обходить коровьи лепёшки, доверившись обонянию. И тот и другой вариант имели свои плюсы и минусы. Фонарик гарантировал безопасное перемещение по бесконечно длинной деревенской улице до конечного пункта – кровати солдатки Агафьи. Только после праздничной фотосессии аккумулятор гаджета потерял половину заряда. Потратить последние микроамперы электричества девятнадцатого века на освещение Ярково было бы непозволительной роскошью. Тем боле, что телефон уже легализован и его умение рисовать портреты, «как в жизни» может не раз пригодиться.
Как это нередко случается, если задачу не может решить мозг, её решает случай. Или Судьба. Нос Ромки внезапно уткнулся во что-то мягкое, пахнущее пылью и служить поводырём нос уже не мог, как минимум, по двум причинам:
Во-первых, через запах пыли не пробивался даже фоновый аромат созревших яблок и выгоревшей полыни, а не то, что нечастых навозных мин.
Во-вторых, идти попросту было некуда.
- Ах, Рома, Рома, Ромочка, тяжка жизнь, легка смерть… - плачущий женский голос звучал откуда-то сверху, как из динамика на столбе.
И IPhone, безо всяких рассуждений и расчётов сам лёг в руку. Луч света выхватил из темноты сначала какое-то белое тряпьё, потом, следуя за голосом, женское лицо с закрытыми глазами. Такое же белое и пыльное, как платье, в которое дама была облачена.
- Тётка, ты откуда меня знаешь? – Ромка мог поклясться на последней банковской карте, что этой женщины на празднично застолье не было. Он её не знал, а она в полной темноте с закрытыми глазами опознала пришельца из будущего, суток не прожившего в Ярково 1812 года.
Престидижитатор вспомнил предостережение Кузьмича и намёк Ваньки-дурочка и ему стало как-то не по себе. Тем более, что ростом тётка был с Ивана или даже выше. Может его мать. Может родня. Может, тоже убить за Машеньку хочет.
-Я всё знаю. И про прошлое, и про нынешнее. И будущее твоё могу рассказать. – Не открывая глаз предложила услуги гадалки дама в белом.
- О, не, не. Не надо. Прошлое не забыл, нынешнее не забуду, а про будущее я по боле твоего знаю. – Ромка шагнул вправо, намериваясь побыстрее закончить навязанный обряд ненужного знакомства. Но тётка снова оказалась перед ним, будто партнёрша по бальным танцам, наизусть знающая каждое его па.
- Купи мне полотна белого. Видишь платье совсем износилось. Новое нужно пошить, а не из чего. – Тем же, дрожащим от слёз голосом, запричитала тётка.
Ромка сразу вспомнил столичных пассий, которые на второй день знакомства просили в подарок IPhonе, на третий брюлики, а концу недели, осмелев, красный кабриолет «Мерседес»: «Представляешь, я такая в розовом платье, в красной машинке на Садовом кольце!». Он, конечно, изображал сына нефтяного магната и, в принципе, «Мерседес» купить мог не на самые последние деньги, но его профессией было разводить лохов, а не быть лохом. После «мерседесных наездов» девицы теряли и Ромку, и надежду даже на подержанный Самсунг, не то, что на фен Дайсон.
- Вот, блин, привязалась шалава московская. – Ромка попытался обойти даму слева, но снова упёрся в пыльное платье.
- Оставь его Баба Белая, он из наших. – пара тощих лилипутиков, зачем-то нацепивших на облезлые черепа короткие острые рожки, вальяжно расселись на бревне у дороги и ехидно улыбались, потрясывая козлиными бородками.
- Из каких это ваших? – Белая Баба приоткрыла глаза, посмотрела на Ромку, потом на лилипутиков. – А, верно, из ваших. Что-то, не подумала. Не фартит сегодня…
Ещё не отзвучало последнее «Я», а дама исчезла вместе со своим старым платьем и запахом пыли.
- Слава Богу, - выдохнул Ромка.
- А вот этого не надо. – Зло огрызнулся один из гномиков.
- Что не надо? – Рогатые малыши Ромку не пугали, но и тратить время на ссору с театром лилипутов, непонятно что потерявшим в захолустном Ярково, было глупо.
- Поминать его! – Волосатый палец, увенчанный длинным острым ногтем, указала куда-то в черноту неба.
- А, - догадался Ромка, - Господа всуе?
- Дуботолк!
- Елтыга!
Ругались малыши непонятно, но крайне сердито.
- Чего? – Ромка никак не мог понять причины недовольства рогатой парочки.
- При нас его не поминай! Худо будет. Не посмотрим, что ты из наших. – Пригрозил тот, что тыкал пальцем в небо.
- Из каких ваших? Вообще, вы кто такие?
- Мы твоё будущее.
- Моё будущее в пентхаусе в клубном доме Левинсона. Ровно через два года.
-Дудки! Твоё будущее, как у всех, кто живёт по нашему уставу: без чести и совести - в артели бесов.
- Если повезёт!
- Вы, паразиты маленькие, мне мораль читать решили? Жизни учить! Вот, я вас сейчас! – Ромка нагнулся к земле и ухватил булыжник. Но, занеся руку для броска, увидел над бревном только рожки и козлиные бородки. Да и те, спустя миг, растворились, будто никого на бревне и не было.
- Беги, Ромка! Упырь-Вовкулак волком уже обернулся. На ногу лёгок, как ветер скор. Торопись, а то даже бесом не станешь! – донеслось предупреждение бесенят откуда-то из-за ближайшей изгороди.
«Так, Упырь, Упырь…» - Ромка напряжённо пытался вспомнить русскую мифологию, но в голове вместо мыслей кувалдой по черепу бил ужас. И самое поганое заключалось в том, что уже было ясно: причина для ужаса есть, но вся прошедшая по бесовскому уставу жизнь, требовавшая хитрости, но не нуждавшаяся в знаниях, не давала ответа на вопросы «чего бояться?» и «как спастись?».
- Упырь, Вовкулак, волк… - где-то в нейронах пробило изоляцию, и Ромка сообразил, - Чёрт, это же оборотень! Он не бес, трепаться не будет. Он будет глотку рвать в кровь, до хруста позвонков!!!
Усейн Болт позавидовал бы Ромкиному старту. Ноги летели над колдобинами и колеями сельской улицы, не поскальзываясь на коровьих лепёшках и не спотыкаясь о торчащие булыжники.
- Во прёт! – восторгались бесенята, перепрыгивая с деревьев на крыши и с крыш на деревья.
- Жить хочет! Ставлю червонец, что от Упыря не сбежит!
- От Вовкуна? Не вжисть не сбежит! Червонец! Нашёл дурака! Я на этого франта дохлую лягушку не поставлю!
«Сюда бы крузак! Втопил бы педаль в пол и на скорости 200 и мимо сонных изб, мимо пруда и болотца через Ярково за дальний лес! Никакие волчьи лапы не угонятся!» - но дорогой японский джип остался в далёком будущем, где никто уже от нечисти не бегает. И правильно: от себя не убежать…
Ромка легко махнул через забор, ударился коленом о сруб колодца и на скорости 200 километров в час мимо пеньковой верёвки, мимо влажных звеньев осиновых брёвен полетел вниз, из черноты ночи в черноту бездны.

Схожие новости

#	Наименование новости	Тональность	Информативность	Дата публикации
1	Сижу нa кaссе в супермaркете. Нaстроение – полнaя фудзиямa. Кaк ...	0	9.15	07-09-2026
2	Знаешь, когда мне в учебке сказали, что я буду «старшим ...	0	6	27-08-2026
3	Знаешь, когда мне в учебке сказали, что я буду «старшим ...	0	6	28-08-2026
4	Бремя завтрашнего дня Сентябрьский воздух, уже тронутый первой, едва заметной ...	0	8.22	04-09-2026
5	Честный врyн Жил на свете Коля-правдорyб. Правдорyб ― это не ...	-1	7.26	28-08-2026
6	Фрагмент из повести "Шёл солдат" 4. Разведгруппа Они расположились полукругом ...	0	9.57	31-08-2026
7	©SERPILOFF, 2023 ПОСЛАННИКИ (редакция 2025 года) Фрагмент 6 Никаких даманов ...	0	9.77	22-08-2026
8	АЛЮМИНИЕВЫЕ ОГУРЦЫ (из «Стриптиза на 115-й дороге») После излишней дозы ...	0	6.53	31-07-2026
9	— Фамилия, имя. Отчество, если есть, — негромко прохрипел старик, ...	0	7.26	16-08-2026

Классификация: . Схожих патентов: 0. Схожих новостей: 9. Тональность: 0. Информативность: 7.9. Источник: vk.com.