Юфемия слушала.

Перьевая ручка легла на чистый лист ещё в начале речи Вилетты, и с тех пор к ней не притрагивались. Лист остался девственно белым — не потому, что записывать было нечего, а потому, что выстраивать услышанное в колонки сейчас означало бы упустить то, что пряталось между слов. А пряталось там многое.

Вилетта говорила как офицер на докладе — чётко, сухо, с той особой интонацией, которая предполагает, что слушающий уже обладает допуском. Проект R. Бессмертие. Кеннеди как кукловод. В другое время Юфемия, возможно, отмахнулась бы от этих слов как от фантастики — но не сейчас. Не после того, что она знала.

Память услужливо подбросила образ: зелёный фолиант, тиснёный символ, подчёркнутые фрагменты о кельтских «гейсах». Кловис изучал это. Кловис, в чьей потайной комнате она нашла труп офицера Питера Файна и документы, пестревшие словом «geass». Потом — визит «тётушки Евы», серебряный гребень, провал в сознании, после которого она очнулась с книгой в руках и именами «предателей» на полях. Аарон. Ренли. И Дуэйн Кеннеди. Тогда она не знала, что думать об этом списке — Ева не внушала доверия, а обвинение брата в предательстве выглядело абсурдным. Но теперь, когда Вилетта Ню — женщина, никогда не встречавшаяся с Евой, — называет то же имя в качестве ключевого антагониста... Это не могло быть простым совпадением. Либо Ева знала о Кеннеди нечто, чего не знала администрация, либо — мысль неприятная, но необходимая — сама Вилетта была как-то связана с визитом «тётушки». В любом случае, это требовало проверки.

Технология стирания памяти — Дарклиф сам признал, что не знает аналогов. И вот теперь Вилетта Ню, бывшая пуристка, говорит об исследованиях бессмертия, которые вёл Кловис, и о человеке, получившем доступ к этим разработкам после его смерти.

Слишком много совпадений для женщины, которая не верит в совпадения.

Потом заговорил Лесли. И вот тут Юфемии пришлось напомнить себе, что ручка лежит на столе не для красоты. Пальцы сомкнулись на ней — просто чтобы занять чем-то руки.

Смолл выстраивал обвинение как прокурор: хронология, мотивы, совокупность. Каждое слово — кирпичик. У него Вилетта выходила расчётливым стратегом, который методично уничтожал соратников ради карьеры. Прозвучало даже «заказчик теракта» — и вот тут Юфемия мысленно переспросила.

Заказчик, который явился на место преступления, сдался военным, спасал заложников и оказался под арестом. Странный способ получать дивиденды.

Но было и другое. Лесли говорил о «лёгкой внушаемости» Дункана Найта — идеального исполнителя, «как робот на идеологическом топливе». Слова отозвались холодком вдоль позвоночника. Неделю назад Юфемия смотрела на собственное окружение и гадала, кому можно доверять. Дядя Виктор, предположительно живой. Отец, способный манипулировать памятью. Ева, оставившая после себя вырванные страницы и имена «предателей». А теперь — бывший пурист, говорящий о промытых мозгах. Если в мире существует сила, способная стирать воспоминания и переписывать личность, то почему бы ей не существовать и здесь, в этой комнате, в показаниях любого из присутствующих?

Солнце вышло из-за облака, и по столешнице пробежала полоса света — резкая, почти режущая. Уперлась в серебряный молочник, заставив его блеснуть. Где-то на периферии мелькнула мысль о Корнелии — та бы сейчас уже перешла к перекрёстному допросу, выбивая показания, как крепостные ворота. Но Корнелия была в шестом секторе, разбирала завалы после теракта в Лиме. А здесь сидела она, и за окном ветер гнал по карнизу снежную крошку.

Показания разошлись по швам, и швы эти были даже интереснее самого повествования. Вилетта нарисовала картину совместного расследования, где они со Смоллом — невольные союзники против системы. Лесли — картину, где он был заложником её интриг, а потом — сотрудником Тайной полиции, собравшим доказательства. Если верить Лесли, Вилетта — кукловод. Если верить Вилетте — жертва. Истина сидела где-то в углу и посмеивалась над обоими.

Но был и третий вариант — тот, который Юфемия не могла отбросить, как бы ни хотелось. Оба могли говорить правду. Только правду, искажённую. Если сила, способная подчинять сознание, дотянулась до неё — почему она не могла дотянуться до них? Почему не могла переписать воспоминания Найта, Смолла, самой Вилетты? Эта мысль не приносила облегчения — скорее, распахивала под ногами люк в ещё более тёмный подвал. Но она объясняла бы нестыковки лучше, чем версии о злом гении или расчётливом стратеге.

Юфемия подняла взгляд. Не на кого-то конкретно — в пространство между ними, где их версии сталкивались и крошились.

— Я выслушала вас обоих. — Голос прозвучал тише, чем ей хотелось, но ровно. — И, признаюсь, нахожусь в положении, которое мне не нравится. Потому что каждый из вас рассказал историю, которая могла бы быть правдой — если закрыть глаза на то, что ваши истории исключают друг друга.

Пальцы пробежали по краю столешницы, нащупали крошечную неровность — след от чьей-то давней чашки. Она задержалась на этом ощущении, выстраивая дальнейшее.

— Госпожа Ню. Господин Смолл. Прежде чем я задам вопросы, которые — предупреждаю сразу — вам не понравятся, позвольте прояснить одно обстоятельство, — она посмотрела на Вилетту, потом на Лесли. По очереди, не выделяя никого дольше, чем требовалось. — Я не верю в совпадения, когда речь идёт о политических убийствах. Я не верю в совпадения, когда за сутки до объявления Особого округа взрывают Академию Эшфорд. И я, признаться, несколько устала от того, что люди, обладавшие информацией о готовящемся теракте, предпочитают действовать самостоятельно, вместо того чтобы поставить в известность власти.

Последняя фраза упала в комнату без повышения голоса — но с той особенной сухостью, которая заменяла крик. Юфемия знала этот тон за собой: он прорезался, когда дипломатическая маска истончалась до предела.

— Вы оба утверждаете, что второго февраля прибыли в Академию с целью предотвратить трагедию или спасти людей. Прекрасно. Я ценю героизм. Но ни один из вас не объяснил, почему, обладая подозрениями — а господин Смолл, как я поняла, разговаривал с Дунканом Найтом накануне, — вы не передали эту информацию ни полиции, ни военным, ни администрации. Молчание в такой ситуации трудно назвать гражданской добродетелью. Это первое.

Ручка наконец понадобилась — не для записей, как точка опоры. Она взяла её, повертела, отложила.

— Второе. Господин Смолл утверждает, что каждая трагедия — от гибели маркграфа Готтвальда до вчерашнего теракта — укрепляла позиции госпожи Ню. Но я читала сводки. После мятежа Вудро Джонстона пуристская фракция потеряла треть численности и влияние. После Нэримы пуристов объявили врагами, а госпожа Ню оказалась в розыске. После Академии фракция разгромлена, а сама она здесь, под конвоем. Это странный способ укреплять позиции. Я хочу услышать от вас, господин Смолл, конкретный ответ: какую именно выгоду она получила? Должности? Деньги? Влияние? Назовите то, что можно проверить.

В коридоре скрипнула половица. На периферии адъютант переступил с ноги на ногу. Юфемия не обернулась.

— Третье. Госпожа Ню построила повествование вокруг покойного Кеннеди, проекта R и девочки по имени Джек Доу. — Она чуть склонила голову к плечу. — Я непременно изучу документы, которые вы сможете предоставить. Но Кеннеди мёртв. Планшета я не видела. Записей разговоров с ним не прослушивала. Пока что обвинение — слова против покойника. Кроме того, связь между экспериментами принца Кловиса и расстрелом студентов в Академии осталась нераскрытой. Если Кеннеди хотел убрать свидетелей — зачем понадобилась публичная бойня?

Она не стала добавлять то, что вертелось на языке. Что Кеннеди фигурирует в списке, оставленном женщиной, представившейся её тёткой. Что этот список уже стоит у неё перед глазами — три фамилии на полях книги, которую она никому не показывала. Что совпадение между обвинениями Вилетты и пометками Евы слишком тревожно, чтобы его игнорировать — и слишком зыбко, чтобы предъявлять сейчас. Это знание было опасным, и она не собиралась делить его с людьми, которым пока не доверяла.

Облако вернулось, и комната погрузилась в февральский полумрак — тот, когда солнце уже низкое, а небо как разбавленное молоко. Юфемия встала. Не потому, что требовалось — сидеть дальше было физически невозможно.

— Четвёртое. Касается вас обоих, — медленно обогнула стол, остановилась у книжного шкафа, провела пальцем по корешку, даже не заметив названия. — Вы говорите о сотрудничестве. Но ваши публичные заявления рисуют иную картину. Госпожа Ню в интервью третьего февраля назвала назначение господина Смолла «политической ошибкой» и подчеркнула, что вы действовали независимо. Господин Смолл здесь заявил, что подозревал госпожу Ню в причастности к гибели Готтвальда и в организации заговора. Теперь вы оба сидите передо мной и рассказываете о совместном расследовании. Это противоречие требует объяснений. Вы были союзниками или противниками? Или сначала одним, а потом другим? Когда именно и почему произошёл переход — и был ли он вообще?

Резко обернулась. Теперь стол оставался за спиной — пустая, взятая в долг территория. Она поймала себя на мысли, что в этой позе есть что-то от Корнелии. Хорошо это или плохо — решать она не собиралась.

— И последнее. Пока что — последнее, — голос стал чуть тише. — Господин Смолл, вы утверждаете, что после налёта на лабораторию были схвачены Тайной полицией и согласились сотрудничать. Вы упомянули доказательства, которые передали следствию. Однако в сводках на моём столе вы проходите как подозреваемый. Обвинение не снято. Сделка со следствием — если она была — не оформлена. Я хочу знать: с кем именно из Тайной полиции вы сотрудничали? Кто санкционировал ваше освобождение первого февраля? И почему этот человек не поставил в известность ни администрацию сектора, ни — насколько мне известно — собственное руководство?

Она вернулась к столу, но садиться не стала. Оперлась ладонями о край столешницы — жест, который Ренли использовал, когда собирался сообщить нечто, не терпящее возражений. Юфемия поняла это, лишь когда уже приняла позу. Менять что-либо было поздно.

— Я не выношу вердикта сегодня. — Взгляд скользнул с Вилетты на Лесли и обратно. — Слишком много нестыковок. Слишком много вопросов, ответы на которые я намерена получить от независимых источников. Майор Лайтинг будет опрошен. Документация Тайной полиции — поднята. Господин Альт, господин Флойд и все, чьи имена здесь прозвучали, будут найдены и допрошены. Я намерена докопаться до истины.

Выпрямилась. Солнце снова вышло, и луч ударил в серебряный молочник — тот самый, что она переставляла всё утро. Маленький сигнальный огонь на краю стола.

— До завершения расследования вы оба останетесь под стражей. Не в качестве наказания — в качестве меры безопасности. Учитывая судьбу господина Кеннеди, я не исключаю, что кто-то захочет помешать следствию, убрав ключевых свидетелей. Вам будет обеспечена охрана. Медицинская помощь — господину Смоллу, насколько я вижу, она всё ещё требуется. — Едва заметный кивок в сторону его повязки. — Но свобода передвижения ограничена. Это не обсуждается.

Пальцы пробежали по краю папки с докладами — той самой, что легла на стол ещё утром и которую она так и не открыла за время разговора.

— Если у вас есть что добавить — говорите сейчас. Я слушаю. Но предупреждаю: каждая новая нестыковка, каждая попытка увести разговор в сторону будет работать против вас. Мне нужна правда. Не версии. Не гипотезы. Правда — та, которую можно подтвердить фактами. У вас есть шанс помочь мне её найти.

Опустилась в кресло. Скрестила руки на столе. Ждала.

Где-то за окном всё так же выл ветер, сбивая с карнизов остатки гари, но в кабинете с трёхкирпичной кладкой стен было тихо — той особенной тишиной, какая наступает, когда все понимают: следующие слова решат многое. Если не всё.

А в голове крутилось — невысказанное, но навязчивое, как старая мелодия: если сила, которую Кловис изучал, дотянулась до неё самой — а визит Евы и провал в памяти не оставляли в этом сомнений, — то кто поручится, что она не дотянулась до этих двоих? Кто поручится, что их воспоминания — их собственные? И что делать с правосудием в мире, где даже память может быть подделкой?

[nick]Euphemia li Britannia[/nick][status]Bubbleboom[/status][icon]https://i.imgur.com/qWkLY4c.png[/icon][sign] [/sign][fld4]<a href="https://codegeass.ru/pages/chronology?id=18">Личная страница</a>[/fld4][fld1] [/fld1]