12/05/26

Весной 1945 года, когда последние залпы войны в Европе ещё гремели над руинами Берлина, а союзники по антигитлеровской коалиции обменивались рукопожатиями на Эльбе, британский премьер Уинстон Черчилль уже обдумывал новый план. Не восстановление Европы и не наказание нацистов — а внезапный удар по вчерашнему союзнику. План получил красноречивое название «Немыслимое». И общественность узнала о нём только в 1998 году, когда британские архивы рассекретили документы, которые полвека скрывали от глаз историков.

Черчилль никогда не доверял Сталину. Даже когда британские и советские солдаты сражались плечом к плечу против Гитлера, британский премьер видел в советском лидере угрозу №1 для западного мира.

После разгрома Германии Советский Союз располагал самой мощной сухопутной армией в мире. Красная Армия стояла в центре Европы — от Берлина до Вены. В Восточной Европе одна за другой устанавливались прокоммунистические правительства. Черчилль был уверен: Советский Союз не остановится, а под прикрытием сильных коммунистических партий во Франции, Италии и Греции продолжит свой поход на Запад.

Британский премьер не верил обещаниям Сталина, данным в Ялте. Поэтому он начал действовать заранее. Ещё до капитуляции Германии Черчилль приказал фельдмаршалу Бернарду Монтгомери не расформировывать немецкие подразделения, сдававшиеся в плен, и складировать изъятое у них оружие. Бывших врагов он планировал использовать в будущей войне против России.

22 мая 1945 года документ лёг на стол британского премьера. План под кодовым названием «Немыслимое» подготовил объединённый штаб планирования военного кабинета. Он исходил из нескольких вводных: СССР заключает союз с Японией, в войну вступают только Великобритания и США при использовании германского потенциала, а остальным европейским странам — особенно Франции — доверять нельзя.

Начало боевых действий планировалось на 1 июля 1945 года. Внезапное нападение должно было стать ключевым фактором успеха. 47 британских и американских дивизий (включая 14 бронетанковых) наносили удар по советским позициям в районе Дрездена, в центре расположения советских войск в Германии.

При этом западные союзники рассчитывали на поддержку 10–12 немецких дивизий, перевооружённых из числа военнопленных, а также на польские части и антисоветское подполье. Предполагалось, что после победы в крупном танковом сражении в районе Штеттина союзники выйдут на 400-километровую линию Данциг — Бреслау. Если СССР не пойдёт на уступки, в войну против него должны были вступить все страны Запада.

Однако британские военачальники отнеслись к затее своего премьера более чем скептически. Главный военный советник Черчилля генерал Гастингс Исмей пришёл в ужас, когда прочитал предложение перевооружить вермахт и даже эсэсовцев. Он подчеркнул, что это «абсолютно невозможно для лидеров демократических стран», и напомнил: последние пять лет правительство сообщало британской общественности, что русские «сделали львиную долю боевых действий».

Но главное было даже не в моральной стороне. Военные подсчитали силы. На 1 июля 1945 года советские войска в Европе насчитывали 228 стрелковых дивизий против 80 у союзников и 36 танковых дивизий против 23. Численное превосходство Красной Армии составляло примерно 2,5 к 1. У союзников было преимущество в стратегической авиации, но этого было недостаточно для победы в сухопутной войне.

Вывод военных гласил: одержать быстрый и ограниченный успех не удастся, а союзники будут втянуты в затяжную тотальную войну с превосходящими силами противника. Штабисты признавали, что даже в случае успеха военная мощь России не будет сломлена, и она сможет возобновить конфликт в любое удобное для неё время. План был официально отвергнут 8 июня 1945 года.

Однако Черчилль не успокоился. 10 июня 1945 года он поручил штабам разработать второй план — теперь уже оборонительный. Премьер опасался, что после ухода американских войск с Европы (их готовили к вторжению в Японию) Сталин воспользуется ослаблением Запада и начнёт полномасштабное наступление.

11 июля документ был готов. От удержания плацдармов на континенте британские стратеги отказались. Оборона Британских островов должна была строиться на превосходстве Королевских ВВС и военно-морского флота. Серьёзную опасность, однако, вызывала вероятность появления у русских ракет и новых видов оружия. Ожидалось, что советский десант, на подготовку которого потребуются годы, скорее всего, будет отбит.

Черчилль ознакомил со своим планом нового президента США Гарри Трумэна. Однако американцы идею не поддержали. Для США приоритетом оставался Тихоокеанский фронт и война с Японией. Трумэн не верил, что русские решатся наступать на Запад, но знал: по подсчётам американских аналитиков, без СССР США пришлось бы воевать с Японией ещё три года.

Но решающим фактором стала советская разведка. Информация о плане «Немыслимое» была передана в Москву «кембриджской пятёркой» — и в первую очередь Кимом Филби. В июне 1945 года маршал Георгий Жуков получил приказ срочно провести перегруппировку советских войск в Германии. Группа советских оккупационных войск (ГСОВГ), сформированная 10 июня на базе трёх фронтов, была усилена и приведена в полную боевую готовность.

Это была чёткая демонстрация силы. Сталин дал понять Черчиллю: он всё знает и готов ответить на любой вызов. Фактор внезапности, на который так рассчитывали авторы «Немыслимого», был потерян.

Наконец, 26 июля 1945 года — после поражения консерваторов на выборах — Черчилль ушёл в отставку. План «Немыслимое» отправили в архив, где он пролежал более полувека.

Споры о том, что могло бы случиться, начнись летом 1945 года Третья мировая, не утихают до сих пор. Профессор Эдинбургского университета Джон Эриксон уверен, что Сталин знал о планах Черчилля и был готов к удару. Американский исследователь Джонатан Уокер полагает, что план был самоубийственным для Запада: 11 миллионов советских солдат в Европе против 4 миллионов у союзников, 20 тысяч танков и самоходных орудий — при том что американцы располагали всего двумя ядерными боеголовками.

Другие эксперты, напротив, считают, что СССР был слишком ослаблен четырьмя годами войны, а союзники имели реальное преимущество в авиации и могли бы вытеснить русских из Германии и Польши — правда, ценой огромных потерь.

Что точно известно: «Немыслимое» стало первой военной игрой эпохи холодной войны, пусть и сыгранной только на бумаге. Черчилль — вдохновитель этого плана — через год с небольшим, в марте 1946-го, произнесёт в Фултоне знаменитую речь о «железном занавесе». Холодная война начнётся официально. Но по-настоящему «горячей» она не стала — во многом потому, что ещё в 1945-м военные смогли переубедить политиков, а разведчики сделали свою работу.