На столе разложены винтовки, автоматы и пулемёты, ящики с патронами, военные каски, гимнастёрки и шинели. Рядами стоят, сверкая латунью, снаряды и лежат траки танковых гусениц. И всё это хранится в обычной московской квартире.

Хозяин столь внушительного арсенала — доктор фармацевтических наук, заведующий кафедрой Первого МГМУ имени Сеченова Иван Краснюк. У себя дома после работы он создаёт модели боевой техники, которые, если бы не размеры, не отличишь от настоящей. Говорит, что любовь к моделизму передалась от дедушки: «Он клеил модели кораблей. А я увлёкся танками».

Поле битвы в центре Москвы

Иван, показывая свою коллекцию, рассказал, что первую модель ему ещё в школе подарили. Это был танк Т-34.

Склеил. Понравилось. Поддер­живая увлечение сына, родители за хорошую учёбу в конце четверти всегда покупали ему танк, который Иван собирал на каникулах.

В мире моделирования в основном были представлены иностранные солдаты. Краснюк исправил эту несправедливость. Фото: АиФ/ Юлия Федотова

«Став взрослым, я увлёкся созданием диорам — а это уже целая композиция, своего рода стоп-кадр реальности. Это не просто воспроизведение модели в деталях, в диорамах автор передаёт зрителю свои чувства и, я бы сказал, энергетику — тогда люди верят тому, что видят. Для них это перестаёт быть игрушкой. Диораму о десанте в Южной Озерейке, которая была частью операции „Малая Земля“, я делал пять лет».

«Но почему всё, что вы делаете, связано с войной?» — интересуюсь я.

Фото: АиФ/ Юлия Федотова

«Война по нашей семье прошла катком, как и по многим в то время. Четырёх моих прадедов война убила: один умер от горя и переживаний, второй пропал без вести под Сталинградом, третий скончался в госпитале от ран, четвёртый, будучи участником ещё Первой мировой, сказал, что не сможет жить под немцами, записался добровольцем и погиб под Новороссийском. А дедушка — тот самый, который собирал корабли, Иван Александрович, мальчишкой жил под немецкой оккупацией, видел, как фашисты жгли дома в их станице, сам собирал в плавнях тела убитых красноармейцев и хоронил их тоже сам».

О танках Иван, кажется, знает всё и рассказывать о них может часами. Фото: АиФ/ Юлия Федотова Русский метод

О танках Иван, кажется, знает всё и рассказывать о них может часами. Когда он делает диорамы по фотографиям, то обязательно изучает историю события, пытается узнать, кто был членом экипажа танка и что с ними стало: выжили или погибли.

Фото: АиФ/ Юлия Федотова

«В этом и есть какая-то мистика подбитой техники. Когда изучал историю танка ИС-2 из Бреслау, мне приснилось, что я подошёл к танку, рассматривал следы от попаданий немецких снарядов и даже прикасался к броне». Слушая, с каким увлечением доктор фармацевтических наук рассказывает о танках, я не преминул спросить, почему он не стал военным или историком. «Знаете, провизором хотел быть с детства.

Фото: АиФ/ Юлия Федотова

И считаю, что сделал правильный выбор. Мама работала в аптеке, а я, шестилетний мальчик, пытался ей помогать. Папа писал диссертацию, и я хотел быть на него похожим. Можно сказать, я потомственный провизор», — рассмеялся Иван.

Готовясь к встрече с Иваном Краснюком, я полистал литературу по моделизму и узнал, что, оказывается, мой герой — известный человек в мире моделистов. Его специализация, если можно так сказать, — воссоздание разбитой, сгоревшей техники. Одно дело — просто выкрасить танк и совсем другое — придать максимально реальный цвет сгоревшей броне: тут и ржавчина, и копоть,

и шероховатость вспузырившейся краски. Краснюк разработал особый метод окрашивания сгоревшей боевой техники, который назвал «Русская броне­тушь». На вопрос, почему не назвал метод своей фамилией, например «метод Краснюка», Иван совершенно искренне ответил: «А зачем? Пусть все знают, что он придуман в России».

Коллекция Ивана. Фото: АиФ/ Юлия Федотова Боевые куклы

Из-за столба выглядывают два гитлеровских пехотинца-штурмовика, через развалины перебирается матрос-черноморец с винтовой в руке, по заснеженному полю с трёхлинейкой наперевес наступает красноармеец. Это тоже модели, но если танки Иван делает в масштабе 1:35, то фигуры солдат — 1:6. В его коллекции в основном солдаты советской и русской армии. Я дотронулся до полы шинели красноармейца и почувствовал ворсистость настоящей шинельной ткани.

Фото: АиФ/ Юлия Федотова

«Это солдат Красной армии времён Битвы за Москву осень-зима 1941–1942 годов. Здесь всё сделано вручную», — объяснил Иван. По его словам, начиная заниматься моделями 1:6, он столкнулся с тем, что если речь идёт о Второй мировой войне, то это в основном солдаты немецкой, американской, британской армий, но не советской, словно мы в той войне и не участвовали. «Знаете, очень сильно это задело. И я решил восстановить историческую справедливость», — вполне серьёзно пояснил Краснюк. Он двумя пальцами достал из коробки маленькую фуражку офицера РККА и положил мне на ладонь. В его глазах читался немой вопрос: «Ну как?» Я придирчиво осмотрел фуражку: приплюснутая тулья, козырёк, пуговички, подбородочный ремешок: «Как настоящая». Иван улыбнулся — для него, наверное, это был лучший комплимент.

Если танки Иван делает в масштабе 1:35, то фигуры солдат — 1:6. Фото: АиФ/ Юлия Федотова «А шинели, кители вы тоже сами шьёте?»

«Конечно, вот на этой швейной машинке, — Иван похлопал по машинке совсем не миниатюрных размеров. — Вы бы видели, как на меня смотрят в магазинах, когда я покупаю там 30 сантиметров ткани. Первый мой опыт в качестве портного — это пошив танкового комбинезона. Настоящие выкройки взял в советской энциклопедии домашнего хозяйства, там был комбинезон, очень похожий на танковый. Ох и намучился я, втачивая рукав. Тут и в нормальном размере без опыта не сделаешь, а у меня диаметр рукава меньше сантиметра. Это было очень сложно».

Прощаясь, я задал Ивану вопрос: «А сына ваше хобби интересует?»

— Он маленький. Ему только 6 лет, но понемногу мне помогает. Когда смотрим с ним фильмы о войне, первым делом интересуется, где наши.

— И как вы ему объясняете?

— Где техника зелёная, а не серая — это наши. Где люди лучше — это наши. Кто других спасает — тот и наш.