Просмотр новости
Найдите то, что Вас интересует
Спутники
РН
SpaceX
Роскосмос
NASA
СпутникиРНSpaceXРоскосмосNASAНолан снял уже так много, что порой забывает, над чем работает. То ли фантастика, то ли триллер, то ли историческое кино — а тут ещё и античный эпос в нагрузку. И вот «Одиссея» выходит на экраны с размахом, достойным самого Посейдона: бюджет, звёзды, масштаб, IMAX‑экраны, чтобы зритель чувствовал себя не просто зрителем, а участником морского похода. Только вот после просмотра остаётся странное чувство: будто тебя пригласили на пир, а вместо амфоры с вином подали пластиковый стаканчик с газировкой. Вроде и вкусно, и пузырьки есть, но где‑то внутри ты понимаешь — это не то, ради чего стоило надевать хитон.
Начать стоит с самого главного — с Гомера. Его «Одиссея» — это не просто история про долгий путь домой. Это эпос о вине, о цене хитрости, о том, как человек, даже самый умный и изворотливый, не может уйти от последствий своих решений. У Гомера боги не просто раздают указания — они формируют ткань мира, и каждое действие героя отзывается где‑то в небесах. А у Нолана боги превращаются в метафоры. Афина — не покровительница, а проекция вины Одиссея; сирены поют не загадками, а прямо в лоб озвучивают его внутренние страхи; Полифем — не проклятие, посланное Посейдоном, а следствие гордыни героя. В итоге мифология становится психологическим тренингом: вместо античного космоса зритель получает кабинет психотерапевта, где Одиссей раз за разом признаётся, что он не такой уж и герой. И в этом есть своя смелость — но смелость, которая бьёт по самому фундаменту поэмы: если убрать из «Одиссеи» мифологию, останется просто долгая дорога с плохим навигатором.
Нестыковок хватает, и они бьют по глазам. Взять хотя бы линию с «народами моря» — концепт, который Нолан берёт из современных исторических теорий о коллапсе бронзового века, но который у Гомера отсутствует начисто. Внезапное появление этой угрозы превращает странствия Одиссея из личного испытания в часть глобальной катастрофы. Звучит амбициозно, но работает слабо: зритель не успевает прочувствовать масштаб, потому что фильм мечется между крупным планом (внутренние терзания Одиссея) и общим (гибель цивилизаций), так и не находя баланса. А когда в финале Одиссей и Пенелопа вместе покидают Итаку, оставляя остров сыну, — это уже откровенный разрыв с поэмой. У Гомера возвращение — это восстановление порядка: Одиссей вновь становится царём, Пенелопа — царицей, дом очищен от женихов, и даже гнев родственников убитых удаётся усмирить вмешательством богов. У Нолана же возвращение оборачивается новым уходом: герои бегут от прошлого, словно не могут с ним примириться. Финал выглядит как попытка придать истории современный смысл — но ценой потери её сути.
Читать полностью на сайте Книгосмотр
https://knigosmotr.com/kinokniga/odisseya-nolana/