Во время Великой Северной войны (1700-1721), когда русская армия Петра I боролась со шведскими войсками Карла XII, таким характерным для малой войны этапом с использованием всех элементов разведывательно-диверсионной деятельности (в том числе и шпионской) стал полтавский период (осень 1708 - лето 1709). Шпионы русской армии на полтавском театре стали одним из основных источников информации о положении дел в шведском лагере. Недаром царь отмечал крайнюю необходимость привлечения к разведывательной деятельности шпионов и "что более, то лутче… ибо оными более, нежели подъездами, уведать возможно, и тако конницу не надлежит толь часто утомлять будет"².

В начале XVIII века шпионами становились как добровольно (патриоты, лица, заинтересованные в материальном обогащении, оскорблённые несправедливым отношением, авантюристы), так и вынужденно (под угрозой смерти своей или членов семьи). По способу действий шпионы делились на подвижных, перемещающихся из одного района в другой (торговцы, нищие, пастухи) и неподвижных (местных).

В русском языке слово "шпион" появилось именно тогда, в начале XVIII столетия, и обозначало как своих, так и чужих представителей этой профессии³. В документах петровского времени слово "шпион" упоминается в различных вариантах - спег, спиг, шпег, шпек, шпиг, шпик.

В Западной Европе долгое время (примерно до середины XIX века) шпионство считалось постыдным и недостойным для благородного сословия занятием⁴. Но сказать, что на Руси шпионили только люди низшего класса, было бы неверно. С приходом к власти Петра I к разведывательной деятельности стали привлекаться все слои населения. Не гнушалось этой работы и дворянство. Так, в отписке в Посольский приказ новгородского воеводы князя Ивана Юрьевича Трубецкого от 3 мая 1700 года говорилось: "Указал ты, великий государь, послать из Великого Новгорода за свейский рубеж в Ругодив и в иные порубежные городы и к Риге новгородцов дворян и детей боярских знатных… для проведыванья… И по твоему великого государя указу… послал я… нарочных посыльщиков из дворян, знатных людей, а под Ригу в саксонское войско для подлинного уведания ж знатного ж дворянина Петра Васильева сына Чертова…"⁵

В период нахождения шведских войск на территории Украины (1708-1709) русское командование опутало вражескую армию сетью шпионов, которые успешно работали на войсковую (тактическую) разведку, доставляя ценные сведения о действиях, местах расположения и моральном состоянии противника. В отличие от предшествующих полтавскому периоду театров военных действий (в Прибалтике, Польше и Литве), на Украине петровскую армию встретило относительно лояльное местное население. В населённых пунктах православной Гетманщины была возможность для вербовки шпионов, которые, проникая беспрепятственно в расположение вражеских войск, сообщали данные об их перемещениях, концентрации сил в том или ином районе, количественном и качественном составе отрядов и средств армии Карла XII.

В состав русских разведывательных отрядов (партий), действовавших на занятых противником территориях, выделялись проводники-шпионы. Командиры посылаемых для операций малой войны отрядов нуждались в освещении ближайшего к ним района на расстояние одного перехода, и именно на такую дальность отправлялись действующие с ними шпионы. Расстояние, на которое выдвигались шпионы, не должно было превышать 18-20 километров, иначе полученные сведения не успевали доходить до командования и теряли свою актуальность. Командир одного из царских летучих отрядов Андрей Иванович Ушаков, будущий глава Тайной розыскных дел канцелярии, в письмах Петру I делился информацией, полученной от связанных с ним шпионов. 22 сентября 1708 года он писал, что "мужики посланные (под видом торговцев. - С. И.), 6 человек, которые повезли для продажи к шведу хлеб, сказывали, что у неприятеля шведов померло от голоду многое число и больных также премного"⁶. 5 января 1709 года Ушаков писал, что получил "ведомость через шпигов, неприятель из Глинска повращаетца на старые квартиры в Сребряное и в другие, что стоят по сю сторону Гадича…"⁷ 13 января информация дополнилась: "…Получил я ведомость чрез шпионов, посланных от нас, король шведский пошёл со всеми под Сорочин и в воскресенье, и со обозами… также послал для подлинной ведомости партию, и что учинится, и велел достать языка как возможно…"⁸

Помимо разведки вражеской территории, шпионы из состава разведывательных отрядов служили посыльными для передачи разведывательной информации в ставку командования, а также для сообщения между ведущими разведывательную деятельность подразделениями. Так, 26 февраля 1709 года Борис Петрович Шереметев сообщал царю из Миргорода, что получил от разведывательного отряда полковника Карташова "известие чрез посланного шпига, что король швецкой с войском своим идёт назад к Опошне и в местечке Стасевцах переправляетца за Ворскл"⁹.

При вербовке агентуры для тактической разведки русское командование особое внимание уделяло православным священникам. Пётр I прямо указывал: "Также зело нужно чрез добрых шпигов (к чему лучше нет попов) проведать, намеряют ли неприятели маршировать куды ни есть…"¹⁰ Человек в рясе мог легко перемещаться из одного населённого пункта в другой, не привлекая к себе внимания, и выведывать нужные сведения у любых слоёв местного населения. Так, 30 ноября 1708 года шведский авангардный отряд подступил к небольшому укреплённому городку Недрыгайлов, но местные жители закрыли ворота и отказались впустить врага. Шведы попытались взять крепость штурмом, но были отброшены выстрелами горожан. Противник отступил в предместье и занял выжидательную позицию. Для сообщения сведений об обстановке у Недрыгайлова местный воевода Ф. Висковатый тайно отправил в ночь на 1 декабря 1708 года в район дислокации русских войск (город Лебедин) местного священника А. Александрова, который успешно доставил разведывательные сведения Шереметеву. К городу был направлен летучий отряд, но помощь не понадобилась. Шведские войска, предав огню окрестности, отступили¹¹. Шпионы-священнослужители действовали и как проводники для русских войск. Так священник Ф. Беспальский в декабре 1708 года сопровождал и показывал кратчайшие скрытые пути разведывательно-диверсионному отряду Г. Волконского, о котором последний писал: "И тот священник служит нам верно…"¹²

Жители городков и сёл Украины исполняли роль внештатных шпионов русской армии. Их наблюдательность позволяла русской армии иметь дополнительный источник разведывательной информации. Документы полтавского периода наполнены сведениями о помощи местного населения в шпионской деятельности на занятой противником территории.

24 октября 1708 года в ставку русского командования поступили расспросные речи жителя села Шептаки Романа Якимова, в которых говорилось, что "в прошлую среду пришли в село Шептаки нечаяно о полудни шведы конницею… И которые де из них, шведов, стали на дворе ево, Романове, послали ево, Романа, покупать вина, которое о том же селе продают... И он де, Роман, взяв у них те деньги, пошёл в гумно свое и, седчи тамо на лошадь, ушол ис того села в Новгородок, куда приехав, сказывал тамошним жителем о приходе шведов в Шептаки"¹³. В коллективном письме старшины местечка Котельва 19 ноября 1708 года к ахтырскому полковнику Ф. О. Осипову сообщалось, что "зменник Мазепа имел дня вчерашнего четвергового рано в Гадяч увойти, прето поскоривый з множством войска шведского прошлой ночи зрадою и подобно и боем у город Гадяч усиловне увойшол и сам в замку засел. А шведи по значних домах росказал поставити и по всех баштах (башнях. - С. И.) варту (караул. - С. И.)... шведскую казал дати. ... Еднак же поведают: целе же не пилно по селах около Гадяча канпанея Мазепина стоит, леч и в город Веприк сподеваются на сию ночь полков конпанейских двох на залогу, а сам он меет на Полтаву простовати и оттоль в городи Слободские трактовати, а швед на его местцу из Ромен в Гадяч меет постигати"¹⁴.

Образцом тщательно проведённой разведки расположения противника можно считать действия священника по имени Иван, который 13 декабря 1708 года направил подробный отчёт о проделанной разведывательной работе в Посольскую походную канцелярию: "В прошедшей… вторник ездил… в село Николаевку, которое за Ромнами с милю, для посвящения маслом матери своей. А как ис того села поехал… домой, то прислал по него из Ромны полковник лубенской..." Находясь в Ромнах, занятых шведскими войсками, Иван провёл тщательное изучение состояния войск противника: "На дворе… у него, полковника лубенского, стоят на карауле шведы человек с пятдесят, и разставлены караулы в трех местах: первой у ворот, другой у сеней, а третьей у светлицы в сенях… один полк компанейской и волохи и калмыки, те стоят по деревням. Сколко де шведов ныне в Ромне, о том он, поп, не знает, токмо де многие шведы стоят по местечкам и селам от Ромны по Батуринской дороге о миле, о двух и о трёх"¹⁵. Важность этого донесения заключается в том, что разведданные были получены накануне диверсионной операции против шведских войск в районе Гадяча и Ромен. Точные сведения, полученные русским командованием, позволили правильно распределить силы диверсионного отряда генерала Алларта.

Сведения о противнике, получаемые из различных источников, требовали уточнения и проверки, чтобы исключить дезинформацию. Так, 16 февраля 1709 года Александр Данилович Меншиков писал царю из Богодухова: "Ныне через коломацких жителей получили мы ведомость, что в Коломак де неприятеля заманил Мазепа"¹⁶. Чтобы уточнить полученные сведения и для проверки их достоверности "посылали ис Коломака к Орлу партею, и как уведомились... паки назад возвратились"¹⁷.

24 февраля 1709 года вернувшиеся с территории, занятой противником, жители Богодухова сообщили Меншикову, что они "16 день сего месяца ушли из Лохвицы и в то де число генерал маеор Крейц при них из Лохвицы выбирался бежать, прослышавши про приход фелть маршалка Шереметева. А войска де при нём, Крейце, 5000, а другие полки стоят по деревням"18. Получив подробные разведывательные сведения, отряды из диверсионного корпуса Шереметева организовали атаки на корпус генерала Крейца во время его переправы через Псёл: "Швецкой генерал маеор Крейц с частию своею через Псёл реку переходил на плотах под Савинцами… И во время того неприятелского маршу ко Пслу следующие наши партии непрестанно чинили на них нападение, к тому многие здешние казаки и мужики чинили поиск"¹⁹.

С наступлением весны 1709 года боевые действия на Украине активизировались. Помимо армии Карла XII, русской армии пришлось вести боевые действия с украинским казачеством, поддержавшим переход гетмана Мазепы на сторону противника. В мае 1709 года совместный отряд подполковника И. В. Болтина и казачьего полковника И. И. Галагана из диверсионного корпуса Шереметева "наехали в степи изменников кошевого сечинского Михалку Симонова, которой выходил во 80 человеках для языков под посланную нашу партию". В письме к царю фельдмаршал уточнял, что "та партия уведомлена от кайдацкого попа Василия, которой в вышописанном поиску над кошевым нашей партии показался в верности и был вожем (проводником. - С. И.)"²⁰.

Шпионы из местного населения не только доставляли разведывательные сведения, но и проводили диверсионные операции на занятых противником территориях. 18 марта 1709 года фельдмаршал Шереметев сообщал Петру I, что "в те места, где стоит неприятелское войско, а именно в Решетиловку, послали шпигов 4 человека и приказали, чтоб они то местечко как возможно зажгли. И как они зажёгу управятца, дабы они нам о том дали знать, чтоб нам в то время лёхкими людми, по возможности, поиск учинить"²¹. Шведский офицер Зильтман в своём дневнике записал, что ночью 28 марта 1709 года "один из крестьян осмелился застрелить насмерть одного капитана-сёдерманландца в его палатке", а 29 марта "получили сообщение, что царь подослал нескольких убийц-поджигателей, которых поймал генерал-майор Гамильтон и велел им отрезать носы и уши"²². Были ли это диверсанты, о которых писал Шереметев, нам установить не удалось, но, так или иначе, документы показывают, что диверсионная работа использовалась в борьбе с противником.

Помимо боевого воздействия на неприятеля (поджоги, убийства, порча продуктов и воды) русские шпионы и диверсанты оказывали и моральное давление на настроения населения районов, занятых шведской армией. Для психологического воздействия на украинское население, проживавшее в местах расквартирования шведских войск, распространялись царские манифесты и агитационные сообщения русского командования. Чтобы не привлекать к диверсантам внимания противника, для этих целей привлекались местные жители. В апреле 1709 года Шереметев направил в населённые пункты Полтавского казачьего полка казака Кобеляцкой сотни Герасима Лукьянова, который после возвращения рассказал фельдмаршалу: "Посланные с ним 6 листов все он привез в Кобыляк и объявил сотнику Ерофею Иванову. И из тех листов он сам, сотник, в Белики и в Новый Санжаров отвёз, а достальныя он, Герасим, разнёс в Соколку, Кишинку и Кереберду"²³. Результатом этой акции стало то, что универсалы были публично зачитаны "при общем народе". Кроме распространения манифестов, Лукьянову удалось получить разведывательные сведения о боевом и численном составе запорожского войска, действовавшего совместно со шведской армией.

Не меньшего внимания, чем театр боевых действий против шведов, требовала граница с опасными соседями - Крымским ханством и ненадёжным Запорожьем. Для принятия оперативных решений была необходима разведка планов крымцев и запорожцев. С этой целью русское командование использовало шпионов и тайных осведомителей из местного казачества. Полковник Ф. О. Осипов писал 24 ноября 1708 года ведавшему посольскими делами Г. И. Головкину, что "посылце моей, полку моего боровенский козак Фёдор Кириченко, будто для промыслу своего для рыбы будучи в Сечи Запорожской… сказал, что в бытность его в Сечи Запорожской была присылка от крестопреступника и прелесника Мазепы до Войска Запорожского, затягаючи их к себе в помочь… И ныне де в Запорожью всё тихо и смирно, да ис Крыму от Орды ниякого никуды порушенья не слышно"²⁴.

В приграничной крепости Перволочной на берегу Днепра для сбора разведывательных сведений находились специальные агенты (дозорцы). 4 января 1709 года в письме полтавскому полковнику от "дозорца переволочинского Василья Зеленского" рассказывалось о состоянии дел в Сечи: "Говорил де кошевой так, что разделю на 3 части войско, одна чтоб пошла слободами, другая по за Днепром на Чигирин и дале, а сам с пушками на Переволочню, чиня то для болшого збору войска, потом со всех сторон совокупитися под Полтавою и быть в Полтаве… По приказу панскому до вашей милости как сию, так и впредь какия будут ведомости посылати имею, а ваша милость имеете оныя как самому г. гетману доносити, так и князю его милости Волконскому в Полтаве тож объявляти"²⁵. Благодаря полученным через В. Зеленского сведениям русское командование смогло заранее подготовить Полтаву к подходу шведских войск, введя в город усиленный гарнизон под командованием полковника А. С. Келина.

Находившиеся в самой Сечи казаки снабжали сведениями русское командование. В феврале 1709 года И. Яжборский сообщал, будучи в русской ставке, что "как был в Сече столник Кисленской (представитель русского правительства. - С. И.), и он, Иван, всякия ему ведомости подавал о злых намерениях кошевого атамана и прочих тамошних старшин… И как де помянутой Кисленской из Сечи поехал, то ему, Ивану, приказал, что он, ежели увидит какую в кошевом и старшине противность или измену, то б немедленно ехал в войско ц[арского] в[еличест]ва и кому надлежит о том донёс"²⁶.

Работали шпионы и ещё на одном стратегически важном направлении - на Правобережье Украины, у границ с Польшей. Указания на организацию шпионской деятельности в приграничных районах киевский воевода Дмитрий Михайлович Голицын получал из ставки русского командования от Меншикова. Так, 11 марта 1709 года в письме светлейшего князя говорилось: "От себя в коронное войско извольте послать, выбрать нарочитых и годных к тому людей, для проведывания…а посылать их с тем, чтоб о тамошнем состоянии, а особливо о гетманах и о протчих сенаторах полских проведывали, в каком оные поведении или намерении и нет ли каких в них факцей, и чтоб те посыльные были там не в одном месте, и что услышат, давали б вам знать; а как будут оные до вас возвращаться, тогда на их места иных таких же извольте посылать. И чтоб таким образом всегда от вас там были посланные ваши…"²⁷

Разведка планов противника на границе с Речью Посполитой в 1708-1709 годах велась довольно успешно. Свидетельством тому может служить переписка Голицына с представителями различных слоёв казачьей верхушки.

21 января 1709 года губернатор писал гетману Ивану Ильичу Скоропадскому, что он может правильно оценить обстановку благодаря тому, что к нему регулярно поступают сведения от большого количества адресатов ("по письмам браславского полковника Григораша, да немировского сотника… Из Белой церкви писал Григорий Анненков и прислал два листа от сотников уманского и немировскаго… да писал богуславский полковник Самусь"²⁸).

В конце полтавского периода, в июне 1709 года, примером хорошо организованной и успешно проведённой русскими войсками диверсионной операции стала акция по освобождению военнопленных, которые содержались в местечке Старые Санжары.

Основную массу заключённых в Старых Санжарах составляли русские солдаты и офицеры, взятые в плен шведами зимой 1709 года после капитуляции героического гарнизона крепости Веприк²⁹. Среди пленных находился один из организаторов обороны крепости подполковник С. Юрлов. Он сумел собрать подробные сведения о шведских войсках, охранявших пленных, и при помощи местных жителей передал их в русскую ставку ("Юрлов чрез шпиона прислал ведомость, что они со взятыми из Веприка нашими пленными в Старом Сенжарове содержаца за караулом, где неприятель не зело люден"³⁰). Подтвердил эти сведения и разведывательный отряд полковника Г. Рожнова, находившийся в поиске в районе Старых Санжар. 8 июня 1709 года Рожнов сообщил в ставку, что "сказывали шпиги, кои от меня посыланы, также и… казак сенжарской сказывал сходно", что "в Сенжарах… велика была тревога и наши невольники, что в Веприке взяты, все были наготове; а сидят в замки, на карауле шведов по сту человек стоят за замком на площади, от них в замок посылается человек по 25; в Сенжарах стоит треть полка…"³¹

Получив разведывательные сведения, Пётр I 11 июня 1709 года дал распоряжение генералу И. К. Генскину "итить… своим деташаментом… к Старому Санжарову, чтоб освободить наших пленных"³². Скрытно приблизившись к городу, русские драгуны и конная пехота спешились и атаковали укрепления Старых Санжар. После двухчасового боя отряд овладел местечком и освободил 1270 русских военнопленных³³. Операция стала возможной благодаря действиям русских разведчиков, поскольку ставка получила достаточно точные сведения о количественном составе гарнизона и организации внутренней службы в лагере.

После диверсионного рейда в Старые Санжары шпионы русской армии продолжали разведку в районе городка. Полковник Павлов сообщал 17 июня 1709 года, что "из Сенжарова шпиги пришли; сказывали, что были они в Сенжарове в подворках и сказывали им сенжаровские жители, что шведские неприятельские люди обоз свой отпустили к Полтаве, а только де оставили по реке караулы"³⁴. Таким образом, диверсия против Старых Санжар привела к тому, что основные части шведских войск покинули этот городок и отступили к Полтаве, сузив район своего расположения. Достигнутые в результате операции цели положительно влияли на подготовку русской армии к генеральному сражению.

Полтавский период Северной войны закончился сокрушительным поражением шведской армии на поле у небольшого города Полтавы 27 июня 1709 года с последующим пленением её остатков у Переволочной на берегу Днепра. В общую победу над противником внесли свой полноценный вклад и русские разведчики. Правильная организация шпионской деятельности и грамотное использование армией Петра I полученной информации способствовали успешному проведению разведывательно-диверсионных операций в ходе малой войны. Выработанные в ходе этой войны навыки совершенствовались российской армией на протяжении последующих столетий.

• _{1. "Родина" уже обращалась к истории разведывательной деятельности в петровскую эпоху: См.: Аваков П. "Превеликий имеют страх от московской военной флоты". Керченский пролив и русская разведка в начале XVIII века//Родина. 2014. № 7. С. 135-138.}
• _{2. Письма и бумаги императора Петра Великого. Т. 3. СПб. 1893. С. 506.}
• _{3. Алексеев М. Лексика русской разведки. М. 1996. С.74.}
• _{4. Клембовский В. Н. Тайные разведки. (Военное шпионство). СПб. 1892. С. 1.}
• _{5. РГАДА. Ф. 96. Сношения с Швецией. Оп. 1. 1700 г. Д. 1. Л. 63.}
• _{6. Труды Императорского русского военно-исторического общества. Т. 1. СПб. 1909. С. 100.}
• _{7. Там же. Т. 3. СПб. 1909. С. 68.}
• _{8. Там же. С. 71.}
• _{9. Письма к государю императору Петру Великому от генерал-фельдмаршала, тайного советника, мальтийского, с. Апостола Андрея, великого орла и прусского ордена кавалера, графа Бориса Петровича Шереметева. Ч. 2. М. 1778. С. 147; Письма и бумаги императора Петра Великого. Т. 9. Вып. 2. М. 1952. С. 757-758; Полтавская битва 27 июня 1709 года: Док. и мат. М. 2011. С. 313.}
• _{10. Письма и бумаги императора Петра Великого. Т. 9. Вып. 1. М.; Л. 1950. С. 42.}
• _{11. Труды Императорского русского военно-исторического общества. Т. 3. СПб. 1909. С. 40.}
• _{12. Шутой В. Е. Борьба народных масс против нашествия армии Карла XII, 1700-1709. М. 1958. С. 320.}
• _{13. Письма и бумаги императора Петра Великого. Т. 8. Вып. 2. М. 1951. С. 867.}
• _{14. РГАДА. Ф. 124. Малороссийские дела. Оп. 1. 1708 г. Д. 98. Л. 10; Письма и бумаги императора Петра Великого. Т. 9. Вып. 2. С. 707-708.}
• _{15. РГАДА. Ф. 124. Малороссийские дела. Оп. 1. Д. 54. Л. 55-56 об.}
• _{16. Письма и бумаги императора Петра Великого. Т. 9. Вып. 2. С. 705.}
• _{17. Там же. С.705-706.}
• _{18. РГАДА. Ф. 9. Кабинет Петра Великого и его продолжение. Отд. II. Кн. 9. Л. 538.}
• _{19. Там же. Кн. 10. Л. 310-310 об.}
• _{20. Там же. Л. 289-289 об.}
• _{21. Письма и бумаги императора Петра Великого. Т. 9. Вып. 2. С. 763.}
• _{22. Артамонов В. А. Полтавское сражение. К 300-летию Полтавской битвы. М. 2009. С. 437.}
• _{23. Судиенко М. Материалы для отечественной истории. Т. 2. Киев. 1855. С. 327-331.}
• _{24. РГАДА. Ф. 124. Малороссийские дела. Оп. 1. 1708 г. Д. 98. Л. 28.}
• _{25. Эварницкий Д. И. Источники для истории запорожских казаков. Т. 1. Владимир. 1908. С. 1032.}
• _{26. Там же. С. 1037.}
• _{27. Сборник Русского исторического общества. Т. 11. СПб. 1873. С. 110-111.}
• _{28. Там же. С. 3-4.}
• _{29. Шутой В. Е. Малоизвестный источник по истории Северной войны//Вопросы истории. 1976. № 12. С. 104.}
• _{30. Гистория Свейской войны (Подённая записка Петра Великого). Вып. 1. М. 2004. С. 158-159.}
• _{31. Труды Императорского русского военно-исторического общества. Т. 3. СПб. 1909. С. 195.}
• _{32. Письма и бумаги императора Петра Великого. Т. 9. Вып. 1. С. 207.}
• _{33. Там же. С. 211.}
• _{34. Там же. С. 200.}