Юрий Грымов решил, что его Штирлиц не будет похож на своего кинопредшественника. В труппе "Модерна" русского Джеймса Бонда искали долго: пересмотрели как минимум семь кандидатур, в том числе со стороны. Но не подходил никто, пока Грымов не обратил внимание на Александра Колесникова - актера, чья внешность далека от модельной: слишком корпулентная фигура. "Странное свойство моей физиономии - всем кажется, что меня только что где-то видели", - вслед за кинопрототипом произносит театральный Штирлиц. Он тоже застегнут на все пуговицы и как будто бы еще более нордический тип, чем герой Тихонова. На своих широких плечах он будто бы несет неподъемный груз - одиночество, которое разведчику не с кем разделить.

Впервые для спектакля в "Модерне" построили масштабные многоярусные декорации. На авансцене слева и справа - темно-серые башни - входы в фашистское подземелье, над которыми реют нацистские флаги. По сцене актеры перемещают то ли обломки свастики, то ли фрагменты рухнувших тюремных стен. Все в полумраке и дыму - метафора будущего, если в нем победит нацизм. Точечный свет выхватывает сцены допросов, превращает сцену то в подвалы гестапо, то в железнодорожный вокзал.

Время в спектакле сохранено - последние месяцы войны. Первая сцена, открывающая постановку: верхушка вермахта собралась в театре послушать "Валькирию" Вагнера. Красные бархатные кресла в первом ряду, легкомысленное шампанское, фашисты сменили красные повязки и форму на идеальные смокинги - гитлеровцы как будто репетируют победу. Но только все это театр - их судьбы на волоске, а они продолжают верить в будущее гитлеровской идеи. В том же партере закончится второе действие, только Штирлиц останется один в первом ряду. Режиссер напоминает, что десятки таких же, как Исаев, суперпрофессионалов-разведчиков наравне с солдатами и офицерами на передовой приближали победу, живя без имени, как будто между точкой и тире переданной шифрограммы.

Абсолютно кинематографичны, а потому совершенно справедливо зритель в эту минуту вспоминает сериал, лиричные сцены с чудесным спасением радистки Кэт (ее сыграла Анна Нахапетова) из лап режима. Для актрисы "17 мгновений" окрашены личными воспоминаниями: ее бабушка в годы войны была разведчицей, а своего сына, отца Анны, она не случайно назвала созвучным со словом "родина" именем - Родион.

В труппе "Модерна" русского Джеймса Бонда искали долго: пересмотрели как минимум семь кандидатур

Так же, как в фильме, страшна сцена допроса Кэт, которым руководит Юрген Рольф. Эту роль Грымов намеренно отдал женщине - Людмиле Погореловой (она, как и Анна Нахапетова, перетекла в труппу "Модерна" из стертого с театральной карты Москвы Театра Романа Виктюка). Не человек, а машина - в мужском костюме (надо сказать, у Грымова фашисты в мундирах не ходят, исключительно в строгих костюмах), в туфлях на высокой шпильке. Ей ничего не стоит пролить кипяток на только что родившегося младенца. Винтик системы, возомнивший себя вершителем судеб всего мира, без сердца и души, хоть и женщина.

Безусловной удачей в спектакле стала работа Игоря Яцко, приглашенного из театра "Школа драматического искусства". Один из любимых актеров Юрия Грымова, который снял его в своих "Трех сестрах", сыграл начальника гестапо Мюллера. Тот больше не верит в Гитлера, но уверен, что страшная идеология продолжит жить уже после кончины главных действующих лиц. Именно в его уста вложены слова, которые оказались пророческими.

Режиссер как будто смакует битву в верхах. Сцены непримиримой вражды напуганных начальников разных отделений подробны, но не затянуты. За тем, как потихоньку разваливалась мощная идеология, интересно наблюдать.

Сегодня "17 мгновений весны" звучат как предостережение: что будет, если идея о превосходстве одной нации над другими победит? Ее неизбежно ждут возмездие и крах. Все это уже было в истории.