А ранее, 9 октября, между Россией и США была заключена "дизельная сделка". Ее суть сводится к тому, что Россия согласилась увеличить экспорт дизельного топлива: более 300 тыс. тонн предполагалось поставить немедленно, в октябре, 500 тыс. тонн - в ноябре и 1 млн тонн - в последующие месяцы; кроме того, обсуждалась возможность дополнительных поставок до 3 млн тонн с учетом возможностей российских нефтеперерабатывающих заводов. Со своей стороны США временно смягчили ограничения: министерство финансов выдало генеральную лицензию № 135, разрешающую продажу, перевозку и импорт российского дизельного топлива в США до 7 апреля 2027 года, хотя другие санкционные ограничения против России сохранились. Россия в ответ частично сняла запрет на экспорт дизельного топлива. Для США цель состояла в том, чтобы снизить высокие внутренние цены на дизельное топливо, а для России - получить возможность продавать нефтепродукты без санкционных барьеров, что в перспективе может увеличить выручку от экспорта.

Сможет ли Россия реально конвертировать сделку в выручку? Насколько устойчив будет эффект для бюджета? Обсудим тему с кандидатом экономических наук, доцентом Национального исследовательского университета "Высшая школа экономики" Анной Федюниной.

В прессе фигурирует оценка сделки примерно в $7 млрд, исходя из поставок около 5 млн тонн дизеля за полгода. Насколько эта цифра соответствует реальным экспортным возможностям России?

Анна Федюнина: Российские власти действительно объявили о готовности поставить около 300 тыс. тонн в октябре с выходом на 3-3,5 млн тонн в месяц на конец года. Эта оценка учитывает, вероятно, не только производственный потенциал, но и перераспределение внутреннего спроса, в том числе снижение спроса из-за окончания уборочной кампании и прогнозируемое восстановление мощностей НПЗ. Следует также учитывать легализацию части экспортных потоков, которые ранее шли через альтернативные таможенные коды в обход запрета. В любом случае, сумма в 7 млрд долларов - это скорее ориентир при благоприятных условиях. При этом важно отметить, что цифра изначально появилась из заявления Трампа, а не из совместно согласованного документа, и представляет собой одностороннюю американскую оценку. Более корректно говорить о том, что крупная сумма фигурирует как сигнал, важный прежде всего для американской стороны, - для демонстрации избирателям борьбы с ценами на топливо.

Глава минфина Антон Силуанов прямо заявил, что прямых дополнительных доходов бюджета не будет, поскольку экспортные пошлины на дизель отсутствуют. Выгода, по его словам, косвенная - через налоги на прибыль нефтяников. Насколько значимым для бюджета может быть этот косвенный эффект и кто в конечном счете получит основную часть выручки - государственные или частные компании?

Анна Федюнина: Основную часть выручки получат частные компании, однако и для них дополнительные поставки за несколько месяцев заметно не изменят их валютную позицию.

Аналитики отмечают, что максимальная выгода для России - это сокращение дисконта, который приходилось предоставлять покупателям из-за санкций. Насколько существенным может быть этот эффект и способна ли временная лицензия США до апреля 2027 года действительно изменить ценовую конъюнктуру для российских поставщиков, или дисконт сохранится из-за логистических и страховых ограничений?

Анна Федюнина: Поскольку транзакции, разрешенные со стороны США, все еще остаются "незаконными" с точки зрения британских и европейских участников санкционной коалиции, общего сокращения дисконта не будет. Однако для американского направления сокращение дисконта возможно, ведь лицензия снимает санкционный риск для американских контрагентов. В целом же страховщики по-прежнему будут вынуждены соблюдать нормы ЕС и Великобритании, поэтому снижение ставок фрахта вряд ли стоит ожидать. Кроме того, поскольку лицензия США носит временный характер, это дополнительно не позволяет российским поставщикам "расслабиться" и закрепить ценовое преимущество. Если лицензия не будет продлена, дисконт совершенно точно вернется на прежний уровень.

Силуанов подчеркнул, что сделка поддержит платежный баланс РФ за счет притока валюты от экспорта. Насколько ощутимым может быть этот приток в масштабах всей экономики? Может ли "дизельная сделка" стать точечным инструментом стабилизации, а не системным решением?

Анна Федюнина: Силуанов корректно говорит о поддержке платежного баланса, но совершенно прав в своей осторожной трактовке. Следует согласиться, что эффект будет достаточно ограниченным на макроуровне. В любом случае запланированная отправка "быстрого" транша топлива в США (300 тыс. т) и далее несет определенный "моментум" валюты уже в краткосрочной перспективе, в том числе до конца года. Как минимум для банковской ликвидности и платежного баланса это положительный сигнал. Однако связь между дизельной сделкой и банковской ликвидностью не является прямой и значимой: банковская ликвидность в России определяется прежде всего операциями бюджета, рынком ОФЗ и валютным регулированием.

Эксперты отмечают, что поставки влекут за собой смягчение режима платежей, фрахта, страхования и сопутствующей логистики. Насколько реально это смягчение в условиях, когда большинство российских нефтяных компаний находятся под санкциями? Не станет ли выгода от снижения дисконта нивелирована ростом затрат на обходные схемы доставки и страхования?

Анна Федюнина: Действительно, сделка по своей сути создает основу для возвращения российского дизеля в нормальный коммерческий оборот с США, пусть и в ограниченном объеме, но с полноценным сервисным сопровождением. Однако лицензия США никак не влияет на ограничения со стороны ЕС и Великобритании. Поэтому хотя и можно рассчитывать на некоторое смягчение режима, не стоит забывать о сохраняющихся операционных сложностях. Великобритания продолжает вводить новые санкции против российского сырьевого сектора. Таким образом, складывается крайне сложная с юридической и операционной позиции ситуация: в то время как США демонстрируют готовность применять целенаправленные разрешения в случаях, когда возникают опасения по поводу энергетической безопасности или стабильности рынка, действия Великобритании подчеркивают, что западные правительства по-прежнему привержены усилению давления на российский энергетический сектор.

Сделка является важным стратегическим достижением в дипломатических отношениях и может создать прецедент для будущих переговоров

Это приводит к тому, что предприятия, занимающиеся производством, торговлей, транспортировкой, финансированием или страхованием российских нефтепродуктов, продолжают сталкиваться со все более сложной ситуацией в сфере соблюдения нормативных требований, где ограниченные послабления в лицензировании могут сосуществовать наряду с расширением деятельности по ограничению взаимодействия с российскими и связанными с ними компаниями и увеличением рисков принудительного исполнения санкционных ограничений.

Как вы оцениваете баланс между экспортными доходами и рисками для внутренней стабильности цен? И есть ли у сделки долгосрочный экономический смысл или это исключительно конъюнктурный шаг, привязанный к временному окну до апреля 2027 года?

Анна Федюнина: Наверняка многие недружественные России эксперты и аналитики хотят назвать эту сделку исключительно конъюнктурной и не имеющей долгосрочных последствий. Однако, с моей точки зрения, сделка является своего рода важным стратегическим достижением в дипломатических отношениях и, хотелось бы надеяться, может создать прецедент для будущих переговоров. Кроме того, эта сделка демонстрирует нарастающий раскол в западном альянсе по линии США и ЕС-Великобритания. И вряд ли можно назвать конъюнктурным процессом. В данном случае, однако, важны не сами по себе экономические выгоды для обеих сторон, а демонстрационный эффект самого факта этой сделки, а также очередной (и очень явный) сигнал о готовности России вступать в переговоры на взаимовыгодных условиях.

Что же касается возможного дефицита на внутреннем рынке, в краткосрочной перспективе риск низок, поскольку сокращается всплеск летнего спроса, связанного с сезонными работами, и есть основания ожидать восстановления работы НПЗ, поврежденных в первой половине года. В среднесрочной перспективе риск зависит от внешнего фактора - от возобновления ударов по НПЗ. Однако мы видим, что американская сторона в настоящее время всерьез обеспокоена этим вопросом, в частности, уже есть заявления о мерах, направленных на ограничение передачи информации и скорости передачи данных со стороны США ВСУ. Нельзя исключать, что США могут пойти и на более радикальные меры, если ВСУ будут продолжать противодействовать сделке США и России по дизелю.

Визитная карточка

Анна Федюнина - кандидат экономических наук, доцент департамента прикладной экономики Национального исследовательского университета "Высшая школа экономики". член экспертного совета комиссии Государственного совета РФ по направлению "Промышленность", член сети экспертов технического кластера ООН по критическим минералам для энергоперехода, член научно-экспертного совета Института экономики РАН по проблемам управления. Сфера интересов: промышленная политика, глобальные цепочки создания стоимости и международная кооперация, инновации. Автор более 120 научных публикаций, включая статьи в ведущих российских и международных рецензируемых журналах.