В мозге пациента с болезнью Альцгеймера ученые обнаружили резкий контраст между соседними участками: там, где после лечения почти исчезли амилоидные бляшки, было значительно меньше патологических скоплений тау-белка и признаков повреждения тканей. Результаты поддерживают предположение, что удаление амилоида может влиять на дальнейшее развитие заболевания. Почему один клинический случай привлек внимание исследователей, как связаны два белка и что пока нельзя заключить об эффективности лечения — в материале «Известий».

Получилась своеобразная мозаика: в одном мозге рядом находились участки с разной выраженностью болезни. Такая картина позволила сопоставить, что происходило там, где амилоид удалялся успешно, и там, где он сохранялся.

Чтобы понять значение находки, нужно разобраться в двух характерных признаках болезни Альцгеймера — амилоидных бляшках и тау-клубках.

Исследователи давно изучают предположение, что накопление амилоида создает условия для последующего развития тау-патологии. Если такая связь существует, удаление бляшек может влиять и на другие этапы болезни.

Проверить это непосредственно в человеческой ткани непросто. Обследования живого человека дают важную информацию, но посмертное исследование позволяет гораздо подробнее рассмотреть распределение патологических изменений. Пока таких наблюдений у получавших антиамилоидную терапию пациентов относительно немного.

Мужчине было от 50 до 60 лет, когда у него выявили умеренные когнитивные нарушения, связанные с болезнью Альцгеймера. Это состояние, при котором проблемы с памятью и другими мыслительными функциями уже заметны, но еще не соответствуют развернутой деменции.

Пациент участвовал в клиническом испытании адуканумаба — препарата, направленного против амилоида. За четыре с половиной года он получил 30 доз.

Примерно через четыре года после последнего введения мужчина умер. К тому времени с появления первых симптомов прошло более десяти лет. Он выразил желание передать свой мозг для научного исследования, и ткани поступили в Центр изучения нейродегенеративных заболеваний Пенсильванского университета.

В статье JAMA также указано, что пациент был носителем варианта p.R47H гена TREM2, связанного с повышенным риском болезни Альцгеймера. Для сопоставления авторы использовали данные 14 человек, не получавших такую терапию, подобранных по возрасту или наличию варианта TREM2.

Таким образом, работа не ограничивалась описанием отдельных срезов ткани. Однако необычный результат лечения, вокруг которого построен анализ, относится именно к одному человеку.

Самая важная особенность состояла в совпадении нескольких признаков. В областях с небольшим остаточным количеством амилоида обнаружили меньше патологических скоплений тау. В соседних участках, где бляшки сохранялись, тау-патология была значительно выраженнее. По сообщению Penn Medicine, там также наблюдались более выраженные воспалительные изменения и нейродегенерация.

Исследователи сопоставили результаты с обследованиями, проведенными при жизни пациента. Позитронно-эмиссионная томография позволяла оценивать распределение амилоида и тау, а магнитно-резонансная томография — изменение толщины коры мозга со временем.

В участках с более успешным удалением амилоида ткань истончалась медленнее. Это усилило интерес к находке: различия касались и белковых отложений, и показателя сохранности мозговой ткани.

«Во многих предыдущих сообщениях отмечалось либо обширное удаление амилоида, либо ограниченное», — объяснил соавтор исследования, профессор Пенсильванского университета Эдвард Ли.

В данном случае оба варианта оказались рядом. Исследователи получили редкую возможность сравнить соседние участки одного мозга после одинаковой общей истории лечения.

При сопоставлении двух пациентов всегда возникает множество дополнительных вопросов. Люди различаются по возрасту, генетике, сопутствующим заболеваниям, стадии болезни и другим особенностям.

Сравнение областей одного мозга уменьшает часть таких различий: участки принадлежат одному человеку, который получал один и тот же препарат. Это делает наблюдение особенно интересным для изучения связи между удалением амилоида и последующими изменениями.

Однако соседние зоны мозга не становятся от этого полностью одинаковыми. Они могут отличаться по строению, исходной выраженности патологии и условиям удаления белковых отложений. Именно причины неодинакового очищения извилин и борозд авторы предлагают изучать дальше.

Поэтому обнаруженное соответствие — меньше амилоида, меньше тау-патологии и более медленная атрофия — поддерживает гипотезу о защитном эффекте, но не доказывает, что различия вызваны исключительно удалением бляшек.

Это также не сравнение случайным образом выбранных участков, одним из которых назначили лечение, а другим нет. Весь пациент получал терапию, а распределение ее результата оказалось неравномерным.

Одна из наиболее интересных деталей — время, прошедшее после последней дозы. Различия обнаружили примерно через четыре года после завершения терапии. Это позволяет предположить, что выраженное удаление амилоида может иметь последствия, выходящие за пределы периода введения препарата. Например, оно потенциально способно менять условия, в которых накапливается патологический тау.

Но четыре года после окончания лечения нельзя переводить в утверждение «лекарство защищает мозг четыре года». Исследование не определяет универсальную продолжительность эффекта и не показывает, как долго он сохранялся бы у других людей.

Авторы также обращают внимание на сроки оценки препаратов. Основные этапы многих клинических испытаний продолжаются около полутора лет. Некоторые изменения, связанные с накоплением тау и утратой мозговой ткани, могут требовать более длительного наблюдения.

Это аргумент в пользу дальнейшего изучения отдаленных результатов. Сам по себе он не доказывает, что с течением времени польза любого антиамилоидного препарата обязательно будет увеличиваться.

Амилоид способен накапливаться задолго до появления заметных проблем с памятью. Поэтому ученых интересует, можно ли вмешаться до того, как патологические изменения станут обширными.

«Пациенты могут накапливать амилоид годами до появления симптомов», — отметил первый автор работы, доцент неврологии Пенсильванского университета Кристофер Браун.

Логика дальнейших исследований понятна: если амилоид способствует развитию тау-патологии, его раннее удаление потенциально может ограничить последующие повреждения. Особенно важно проверить, что происходит до формирования значительного количества тау-клубков.

Но наблюдение за одним пациентом не устанавливает лучший момент для начала терапии. Мужчина уже имел когнитивные нарушения, когда вошел в испытание. Следовательно, этот случай сам по себе не доказывает эффективность лечения до появления симптомов.

Возможность такого применения изучается отдельно. Наличие амилоидных изменений без жалоб еще не означает, что человеку следует начинать лечение по результатам этого исследования.