...В предыдущей статье я рассказал о судьбах афганских детей (по разным данным, их было от 2 500 до 6 000), которых в 1984 году привезли на обучение в интернаты по всему Советскому Союзу. У малышей было ощущение, что они попали в сказку — отличная еда, новая одежда, лечение, посещение кинотеатров и балета. Однако, в 1991 году СССР распался, а апреле 1992-го рухнула власть коммунистов в Кабуле — детям стало некуда возвращаться. Многие к тому времени забыли родной язык, говорили только по-русски. Кому-то удалось «зацепиться», но большинство в 1992-1998 гг. вновь оказались в Афганистане — часть уехала туда добровольно, часть депортировали за «нелегальное пребывание». Они, по большому счёту, так и не смогли устроиться — для нового режима эта молодёжь была «шурави», советскими воспитанниками: молодые афганцы стали чужими и в бывших советских республиках, и у себя на родине. Мне удалось поговорить в Кабуле с четырьмя учениками интернатов в СССР.

...«Я вернулся в Афганистан в 1992 году — после краха СССР у меня не было ни работы, ни денег, — рассказывает выпускник авиатехникума в Егорьевске Мазулла Адил. — В Хайратоне, на границе с Термезом, афганские пограничники предложили мне пойти в ополчение генерала Дустума. Я и другие согласились, хотя было опасно. Нам всего по 16 лет, а в то время в Афганистане с молодыми мальчиками всякое могло случиться: ты понимаешь, о чём я. Зарплату мы отдавали погранцам, они нас кормили и предоставляли жильё в казарме. Я передал с одним солдатом письмо в Кабул, он нашёл моего отца, и тот приехал за мной. В Кабуле оказалось ещё хуже. Полевой командир Хекматиар обстреливал город ракетами, много людей погибало каждый день. Ужасное было время».

«Я тоже поступил к Дустуму, служил за еду, — вспоминает Вахидулла Мехраби. — И очень рад, иначе умер бы с голоду. Мои родители работали и у Кармаля, и у Наджибуллы — я не был уверен, что они остались в живых. Нашёл семью только через год. Ехал из Мазари-Шарифа в столицу двое суток по разбитым снарядами дорогам. В Кабуле уже все воевали против всех...я помню эту мясорубку. Жили неважно — в пекарне покупали вчерашний хлеб, лежалый, потому что в два раза дешевле. Мне после СССР всё казалось другим. В Афганистане значение имеет национальность, тебя первым делом спрашивают, кто ты — пуштун, таджик, узбек, хазареец? СССР же учил нас братству, что все люди равны, а какой ты расы или нации — неважно, главное, чтобы был хороший человек». «Мой дядя, узнав, что я учился в СССР, наставил на мою мать автомат, — объясняет Мазулла. — Как, ты своего сына отправила к „шурави“, чтобы он знал науки неверных, и ислам продавал? Мать кричала в ответ — разве ты доволен тем, что сейчас, после ухода „шурави“, творится? У афганцев большие семьи, и такое происходило часто — два брата воюют за Наджибуллу, а два других — за моджахедов. Ну, как у вас в гражданскую войну тоже случалось».

...При американской оккупации Афганистана, работу выпускникам советских техникумов стало найти почти невозможно. «Американцы выгнали всех, у кого был любой диплом учебного заведения СССР, — возмущается Абдул-Мохаммед Султани. — Из армии, из чиновников, из любых учреждений. Это было, как клеймо. О, ты в России учился? Гоните его отсюда. Поэтому они здесь и проиграли — ведь Советский Союз готовил отличных специалистов, а США ставили на воров и взяточников. Мне предложили за 1000 евро ездить переводчиком с НАТО на броневике в Кандагаре, я отказался. Люди соглашались, и гибли уже через месяц». «Нас вырастили так, что мы не афганцы, а русские, — добавляет Абдул Вали Хабиби. — Первое время, нам было стыдно и на рынке-то торговать — как же так, мы обязаны быть честными, а на базаре сплошь спекулянты, неправедный труд. Сейчас любого спросите в Афганистане, каждый вам скажет, что при „шурави“ мы жили лучше. СССР для меня — образец правильной страны. Люди советские добрее были, с пониманием: человечность и жалость имелась даже к совсем посторонним. Вот до афганцев наконец-то дошло — не было при „шурави“ такой пропасти между богатыми и бедными. Дорога из Кандагара до Кабула до сих пор та самая, что русские строили: а американцы за 20 лет не создали ни одной такой дороги. Что от них тут осталось? Мешки с песком, стены, сетки, что защищали от атак — да и всё. От советской эпохи по-прежнему стоят объекты, и ещё сто лет будут работать — больницы, электростанции, перевал Саланг. А от американцев? Да смешно». «Такую страну, как СССР, больше не найти, — вступает в разговор Мазулла. — Я в детстве был уверен, что живу в лучшем государстве в мире. И ведь так оно и оказалось! Американцы на века не строили, у них всё по жизни одноразовое. Убрали из армии профессионалов, что учились у советских генералов, собрали новые дивизии, а те от первого же выстрела талибов врассыпную разбежались».

...Бывшие ученики советских интернатов из Афганистана десятилетиями общаются как друг с другом, так и со своими учителями. Тех, кто совсем в преклонном возрасте, ученики поддерживают денежными переводами, помогают платить ЖКХ, переписываются, пересылают деньги их соседям, чтобы те покупали преподавателям продукты. «Душа у нас русская, — улыбается Мазулла. — Так вот ваши учителя сумели воспитать. В Афганистане у нас ни у кого нормальной работы толком нет, перебиваемся случайными заработками. У меня благодаря СССР великолепное детство было, а мои дети что видели? Я так устал. Все ждут непонятно чего — вот, мол, заводы заработают. А они стоят. И жизни никакой нет. В каждой семье кто-то гастарбайтером за границей пашет, и деньги шлёт. Если бы не они — тут бы до людоедства дошло. Мы бы очень хотели, чтобы нам дали гражданство России, просим об этом. Мы ещё крепкие ребята, и точно работали бы лучше, чем узбеки и таджики на ваших стройках. Хорошо, что у афганцев стали глаза открываться. Сейчас я слышу везде — о, мы при шурави отлично жили. Муку давали, рис, сахар, никто не голодал — а мы не ценили. Против вас делали отличную пропаганду. Попади я тогда в руки моджахедам, они бы кожу с меня живьём сняли, так „шурави“ ненавидели». Я повторяю вопрос про афганских девушек, учившихся в советских интернатах. «Да, только в нашем было 37 учениц, — подтверждает Вали Хабиби. — Несмотря на то, что мы были подростки, относились к ним, как к сёстрам, оберегали их. В техникумах многие девушки вышли замуж за иностранцев, остались в России. Но кому-то пришлось вернуться».

Я спрашиваю можно ли пообщаться с ними? Слышу в ответ — брат, это нельзя, они не согласятся. Замужней женщине беседовать с мужчиной — проблемы с властями. Они боятся. Может, и проблем-то не будет, но всё равно боятся. Сложно здесь«. Мы ещё беседуем за чаем, потом прощаемся. Взрослые мужики, отлично говорящие по-русски, и верно выросли как советские дети. Они даже не афганцы. Они — наши, и их осталось в Кабуле всего шесть человек. «Мы хотим к Путину обратится, — сообщают мне. — Попросить гражданства России. Как думаешь, поможет?». Тут я не знаю, ведь я не выдаю российские паспорта. Но если бы это зависело только от меня — лично я бы выдал.