Турнир Trialeti Trophy стал для Павла Слюсаренко особенным испытанием. Его ведущие на данный момент подопечные, Екатерина Чикмарёва и Матвей Янченков в короткой программе превзошли экс-чемпионов мира Анастасию Мишину и Александра Галлямова и заняли второе место след за серебряными призёрами Олимпийских игр Анастасией Метёлкиной и Лукой Берулавой — бывшими учениками, покинувшими его группу в межсезонье.

— Обычно наши сентябрьские беседы с фигуристами начинаются с вопроса о том, как и где они провели лето.

— Помимо домашних тренировок в Перми, у моей группы было запланировано два сбора. Первый прошёл в Кисловодске. Правда, Катя Чикмарёва не смогла отбыть там все три недели: ей пришлось уехать на несколько дней раньше, чтобы сдать экзамены и поступить в Чайковскую государственную академию физической культуры и спорта (ЧГАФКиС) на факультет зимних сложнокоординационных видов спорта. Затем последовал двухнедельный сбор в Новогорске.

— Насколько ожидаемой для вас стала новость о том, что Метёлкина и Берулава намерены сменить тренерский штаб, и когда именно спортсмены вам об этом сообщили?

— В мае мне позвонил Лука и сообщил, что они покидают наш тренерский штаб. Естественно, испытал лёгкий шок, потому что я был не готов к такому повороту событий, тем более после столь удачного для Насти и Луки последнего сезона. Но если ребята решили что-то поменять в своей спортивной жизни, я могу только пожелать им успеха.

— Работать с Чикмарёвой и Янченковым после ухода лидеров группы вам стало проще или сложнее?

— Проще в том плане, что стало меньше людей на льду. Да и психологически, думаю, Кате с Матвеем стало поспокойнее.

— Кто из взрослых фигуристов сейчас тренируется в вашей группе?

— Помимо Кати с Матвеем, это Таисия Щербинина и Артём Петров, выступавшие на контрольных прокатах. Продолжают тренироваться Юлия Артемьева и Алексей Брюханов. Они хоть и пропустили прокаты, но внутри страны будут представлять нашу группу на этапах Гран-при, чемпионатах России и других соревнованиях. Также к нам от Василия Великова перешли Дарья Андреева и Александр Акимов. Мы уже поставили им новые программы и активно работаем над элементами.

— Сейчас в парном катании явно прослеживается тенденция к возвращению формата «высокий партнёр — миниатюрная партнёрша». Катя Чикмарёва довольно высока. Созда`т ли это сложности в работе?

— Не сказал бы. Кате уже 19 лет, период роста у неё завершился; во всяком случае, на протяжении последнего года она не прибавила ни миллиметра. Она очень внимательно следит за своей формой на льду, то есть относится к себе более чем профессионально. А главное, прекрасно справляется со всеми элементами.

— Известно, что по итогам контрольных прокатов на судейском разборе отмечалось: подкруты, поддержки, тодесы и вращения Чикмарёва и Янченков исполняют лучше, чем любая другая пара. В связи с этим вопрос: быстрота вращений — это природный дар фигуриста или её можно наработать?

— Если вспомнить, какими были Чикмарёва и Янченков два года назад, думаю, вы согласитесь, что те же вращения они исполняли далеко не так качественно, как сейчас. Конечно, всё поддаётся шлифовке. Мы много работали над тем, чтобы найти максимально удобные позиции, которые позволяют паре не только увеличивать скорость вращений, но и проявлять другие качества. В совокупности всё это и позволяет ребятам получать максимальные GOE (надбавки за качество элементов). В исполнении Чикмарёвой и Янченкова судьи действительно отметили всё то, о чём вы сказали, но, даже владея перечисленными элементами почти в совершенстве, мы продолжаем отрабатывать их на каждой тренировке с довольно большим количеством повторений. Это и позволяет нам сохранять качество на должном уровне.

— То есть это такая ежедневная и в какой-то степени монотонная работа, как у балетного станка?

— Не назвал бы её монотонной. Помню, когда два года назад мы предложили Матвею попробовать сразу перейти из поддержки во вращение, он сразу сказал, что это невозможно, тем более в конце программы. И тем не менее я уговорил его попробовать. Объяснил, что, если сумеем справиться с задачей, это будет запоминающийся элемент, которого в парном катании никто и никогда не делал. И ведь получилось же!

— Когда спортсмены идеально исполняют тройной подкрут, задумывается ли тренер о том, чтобы сделать его четверным?

— Мы пробовали с Катей и Матвеем этот элемент, ребята всё докручивали, приземляли, но в целом это пока ещё не те баллы, которые можно получить за хорошо выполненный тройной.

— А как насчет четверного выброса?

— К сожалению, у ребят недостаточно большая разница в росте, чтобы исполнять такой элемент стабильно.

— Существуют ли другие пути усложнения контента, которые вы, как тренер, держите в уме и планируете попробовать?

— Мы продолжаем тренировать и доводить до стабильного исполнения тройной риттбергер — это позволит нам несколько поднять стоимость короткой программы. Катя и Матвей хорошо прыгают флип и лутц — мы даже показывали их на сборе в Новогорске перед контрольными прокатами. Так что думаем о том, какие именно прыжки будем вставлять в программу по ходу сезона, чтобы вышло подороже.

— В свете изменений, произошедших в правилах парного катания после Игр в Милане, что вам нравится больше всего, а что, напротив, раздражает?

— Интересно хореовращение, в котором можно придумать что-то необычное и в определённом смысле выйти за рамки правил. Но вот то, что у нас убрали одну спортивную поддержку и сделали вместо неё хорео, считаю ошибкой. Я бы оставил все три спортивные поддержки, добавил к ним одну хореографическую, а вот хореографическую дорожку убрал бы вообще. Сейчас же получается, что элементов стало меньше, а продолжительность программы осталась прежней.

Также на russian.rt.com «Человек-недосказанность»: Федорченко — о характере Петросян, «Матрице» Дзепки, мечте встретиться с Бурн и поиске музыки

— Но ведь можно использовать свободную музыку просто для того, чтобы потанцевать?

— Вот все и танцуют.

— По тону понимаю, что вам это не по душе.

— Мне не нравится то, что произвольные программы сейчас стали очень похожи на короткие даже не в плане элементов, а в плане чисто спортивных задач. Раньше в случае какой-то ошибки можно было компенсировать потерянные баллы чем-то другим: уровнями сложности, качеством. Сейчас же получается, что ошибаться вообще нельзя, потому что отыгрываться стало гораздо сложнее.

Ещё мне не нравится, что поменялись требования к тодесам. Для того чтобы получить четвёртый уровень сложности за этот элемент в прошлом сезоне, нужно было приложить очень много усилий и навыков. Классический тодес, где во главе угла всегда стояло количество оборотов, — это реальный показатель профессионализма и класса спортсменов. Сейчас же всё свелось к тому, чтобы придумать сложный вход и сложный выход, между ними сделать всего два оборота — и вот он, четвёртый уровень, который без каких-то особых усилий стали получать все. Чисто шахматный расчёт, иначе говоря.

— Рассматриваете ли вы в перспективе какие-либо международные планы?

— На текущем этапе нам, наверное, точно нужно не об этом думать, но если не ошибаюсь, в парном катании существуют чуть менее жёсткие критерии в плане допуска, нежели у одиночников и танцоров для попадания на Гран-при. Теоретически Катя и Матвей могут подняться в списке запасных даже на первое место, опередив Александру Бойкову и Дмитрия Козловского.

— И вы говорите это при том, что в соперниках у вас экс-чемпионы и вице-чемпионы мира?

— Соревноваться с такими титулованными спортсменами — это бесценный для нас опыт и возможность показать своё мастерство. Где, как не на международных соревнованиях, это делать?