В новом прогнозе Минэкономразвития также снизило ожидаемый уровень добычи нефти на 2027-2029 годы. В Базовом сценарии в 2027 году предполагается, что она вырастет до 500 млн тонн, а в 2028 и 2029 году до 505 млн тонн. В Консервативном сценарии объемы производства нефти продолжат падать - до 487 млн тонн в 2027 году, 483 млн тонн в 2028 году и 480 млн тонн в 2029 году. В ранее сделанном прогнозе даже в Консервативном сценарии к 2029 году ожидалось увеличение добычи нефти до 512 млн тонн. В Базовом же варианте говорилось о росте до 525 млн тонн.

Доля нефтегазовых доходов в общих поступлениях в казну в 2025 году была 22,7%. Основу выплат из отрасли составляют налоги с объемов добычи и продажи нефти - около 65% с учетом обратных выплат из бюджета нефтяникам для поддержания отечественной нефтепереработки. Поэтому снижение производства нефти напрямую бьет по наполнению казны.

Посчитать точные потери бюджета нельзя, отметил в беседе с "РГ" аналитик Freedom Global Владимир Чернов. Слишком много неизвестных. Но можно предположить масштаб возможных выпадающих поступлений. Условный ориентир около 130 млрд рублей по базовой составляющей налога на добычу полезных ископаемых (НДПИ) на каждые 10 млн тонн нефти. Это расчет при среднегодовой цене нашего основного экспортного сорта нефти Urals 61,2 доллара за баррель и курсе 79,5 рубля за доллар, которые заложены в обновленный прогноз Минэкономразвития на 2026 год. По базовой формуле НДПИ получается около 12,9 тыс. рублей на тонну. Снижение прогноза на этот год составляет 16,8 млн тонн относительно прежней оценки. Если условно считать весь этот объем нефтью (хотя в нем есть еще газовый конденсат), получаем около 217 млрд рублей недополученного базового НДПИ. Относительно фактической добычи 2025 года сокращение составляет 17,2 млн тонн, что дает примерно 222 млрд рублей по той же методике.

Причины, почему пришлось корректировать прошлую оценку добычи на этот год, разнятся. Чернов, ставит на первое место по степени влияния повреждения нефтяной инфраструктуры из-за ударов БПЛА и сокращение внутренней нефтепереработки.

Вице-премьер Александр Новак уже связывал отставание добычи от ожидаемого уровня с недозагрузкой нефтеперерабатывающих заводов (НПЗ), отмечает эксперт. Когда заводы принимают меньше сырья, весь освободившийся объем нельзя сразу перенаправить на экспорт. Нужно увеличивать транспортные мощности, количество танкеров и покупателей. При этом прогноз экспорта сырой нефти на этот год повышен, поэтому говорить об общем падении спроса на российскую нефть было бы неверно, подчеркивает эксперт.

С точки зрения аналитика ФГ "Финам" Николая Дудченко, также на добычу повлияли экспортные ограничения и санкции, и ситуация на Ближнем Востоке. Не так давно президент США Дональд Трамп подписал законопроект о так называемых "адских санкциях" против России. Теперь для крупнейших покупателей российской нефти могут быть увеличены тарифы. Кроме этого, Китай, являющийся ключевым покупателем российской нефти, на фоне высоких цен значительно сократил объемы импорта. В апреле, например, Китай сократил количество приобретаемых баррелей с почти 11,8 млн баррелей в сутки до 9,3 млн. В мае импорт снизился до 7,7 млн баррелей в сутки отмечает эксперт.

Что касается среднесрочных факторов, то Чернов считает, что на горизонте 2027-2029 годов большее значение приобретают санкции и условия для инвестиций. Ограничения усложняют поставки оборудования, расчеты и перевозки, увеличивают расходы компаний. Дорогие кредиты и высокая налоговая нагрузка дополнительно сокращают возможности вкладываться в новые месторождения и поддерживать добычу на старых. Но геополитические и инфраструктурные ограничения сейчас важнее, а внутренняя экономическая политика определяет, насколько быстро отрасль сможет восстановиться.

Дудченко также напоминает, что большая часть добычи нефти в России сейчас приходится на трудноизвлекаемые запасы (ТРИЗ). Это уже не легкая нефть. То есть добывать ее технически сложнее и дороже.

Отдельного внимания заслуживает точка зрения главы Фонды национальной энергетической безопасности Константина Симонова. Он считает, что наша изначальная стратегическая установка на то, что нефть - товар стремительно теряющий вес на рынке, неверна. Мы должны развивать нефтяную отрасль, а не выжимать из нее сиюминутную максимальную прибыль, не обращая внимания на последствия. В результате, уже сейчас мы уступаем нефтяной рынок американским компаниям, которые, несмотря на "зеленую риторику", продолжают наводнять мир своим сырьем. А мы все ждем, когда вместо экономики, построенной на доходах от разработки богатств наших недр, мы перейдем к какой-то новой прекрасной экономике, не связанной с углеводородами. Хотя уже то, что они у нас есть - наше преимущество, которым глупо не пользоваться.