Несомненно, ударом наотмашь по национальному сознанию стал прошлогодний средь бела дня налет на Лувр, из которого были похищены королевские драгоценности на сумму в почти 90 миллионов евро.

Шок был настолько силен, что властям пришлось в срочном порядке провести ревизию, для чего создали специальную парламентскую комиссию. И что же выяснилось? А то, что ситуация с защищенностью национальных музеев, включая все тот же Лувр, находится на крайне неудовлетворительном уровне. Оказалось, что лишь 23 процента музеев страны имеют более или менее сносные программы защиты коллекций, а в половине из них вообще нет систем видеонаблюдения.

Поэтому неудивительно, что эпидемия краж, несмотря на выраженную властями "обеспокоенность", продолжает лихорадить страну и по сей день.

Только за этот неполный год злоумышленники "обнесли" с десяток музеев, разбросанных по всей территории страны. Два - в этом сентябре.

Почему столь халатное отношение к охране национальных ценностей? Ответ - хроническое недофинансирование со стороны государства. Как подчеркнул эксперт по розыску украденных предметов искусства Кристофер Манелло на страницах французского издания журнала Time, "когда правительство ищет, на чем сэкономить, под нож в первую очередь попадает культура".

Только в прошлом году бюджетные ассигнования на объекты культурного наследия, включая, естественно, музеи, урезали на 200 миллионов евро. Что и понятно: ведь у нынешних властей в приоритете расходы на армию, расширение военного производства и помощь киевскому режиму на многие миллиарды евро.

Реагируя на негодование граждан, впопыхах созданная парламентская комиссия разработала ряд мер, чтобы как-то защитить музейное достояние. Некоторые из них, скажем прямо, вызывают удивление, свидетельствуя о явном бессилии. В частности, предложено изымать из залов ценные экспонаты и хранить в сейфах, а на их место, если есть таковые, выставлять копии.

Что касается денег, то министру культуры Катрин Пегар удалось "выбить" лишь 30 миллионов евро для закупки средств видеомониторинга. Понятно, что это капля в море и огромное количество музеев, особенно в провинции, останется, как и прежде, беззащитными.

Скажем откровенно: такого разгула преступности в отношении музеев не было в прежние времена. Так в чем же дело? За разъяснением "Российская газета" обратилась к одному из самых известных криминалистов Франции Ксавье Руферу.

По его мнению, за последнее время modus operandi (лат. - "образ действия", "способ работы") преступных сообществ серьезно поменялся.

- Того, что было лет 10-15 тому назад, по большому счету уже нет, - говорит он. - Раньше преступные сообщества представляли собой группы хорошо знающих друг друга на протяжении ряда лет уголовников, которые, как правило, обитали в одних и тех же районах. Были связны круговой порукой, вместе шли на серию грабежей. Отныне это не так. С развитием интернета, появлением разнообразных платформ ситуация резко изменилась. Существует некая немногочисленная группа "каидов", как у нас называют преступных авторитетов, которые отслеживают происходящее в стране, выискивая слабые места, где можно поживиться. Затем с помощью теневых посредников через социальные сети набирают команды, как правило, приблатненных молодых парней из социально неблагополучного пригорода. Или же среди недавно перебравшихся в страну мигрантов из Африки и Азии. За несколько тысяч евро им предлагают совершить налет. При этом снабжают необходимой информацией, машинами, мотоциклами, если надо, то и оружием, прочим "инструментарием". Нападения на музеи проводились именно по этой схеме. После расплачиваются с наемниками, а "хабар", то есть награбленное, забирают себе. Прямого выхода на "каидов", как правило, нет. Поэтому они редко попадаются в сети полиции. Задерживают в основном лишь "мелкоту", а ее в стране хоть пруд пруди.

На что еще следует обратить внимание? Большая часть грабежей приходится на те музеи, где хранятся изделия из золота, украшенные драгоценными камнями.

С этим мнением согласен и другой эксперт-криминолог - Стефан Тефо:

- Многие грабители все чаще ориентируются на рыночный курс золота, - констатирует он. - Чем он выше, что сейчас происходит постоянно, тем привлекательнее для них такие экспозиции.

Ряд краж - тому подтверждение. В июле этого года в музее Шатийона-сюр-Сен грабители выкрали историческую ценность - 480-граммовое золотое ожерелье V века до нашей эры, принадлежавшее кельтской принцессе.

Ранее был совершен налет на музей философа-просветителя Дени Дидро. Редкие документы и книги злоумышленников не заинтересовали, а вот ценные золотые монеты оттуда исчезли. Не обошли воры и парижский Национальный музей естествознания: из него унесли несколько редких золотых самородков, среди которых были уникальные экземпляры с Урала, подаренные русским царем Николаем I в 1833 году.

Надо ли говорить, что историческая ценность этих предметов мало интересовала грабителей? Скорее всего, они были переплавлены в слитки, а сбытом их, понятно, занимались подпольные перекупщики, разветвленная сеть которых существует как во Франции, так и за ее пределами.

Что касается живописных полотен, к примеру, тех ренуаровских, что не так давно похитили из музея на Лазурном берегу, носящего имя знаменитого художника-импрессиониста, то, по мнению знатоков нелегального рынка, кража была осуществлена, что называется, "под заказ", и картины окажутся в руках некоего теневого коллекционера.

Как считают многие полицейские, есть еще одна важная причина "музейного бума". В местном преступном сообществе посчитали, что куда безопаснее и проще грабить музей, чем совершать налет на банк или на другое хорошо охраняемое финансовое заведение.