События, начиная с выступления Дональда Трампа на Генеральной Ассамблее ООН и завершившаяся встречей с председателем КНР Си Цзиньпином в Белом доме, должны были стать демонстрацией возвращения американского президента в центр мировой политики. Однако за внешней активностью проявились ограничения его возможностей: конфликт с Ираном затягивается, союзники всё чаще не готовы следовать требованиям Вашингтона, а Китай демонстрирует способность отстаивать собственные позиции. На этом фоне дипломатический марафон Трампа скорее показал, насколько сложнее ему добиваться международных целей, чем это выглядело после его возвращения в Белый дом.

Президент США Дональд Трамп стремился заявить о себе как о главном игроке на мировой арене. Дипломатическая активность была насыщенной и сопровождалась резкими заявлениями, угрозами и попытками продемонстрировать, что Вашингтон по-прежнему способен диктовать условия другим государствам.

 Однако эта неделя с 21 сентября дала мало оснований для того, чтобы развеять сомнения политологов относительно трудностей, с которыми сталкивается президент одновременно внутри страны и за рубежом. Конфликт с Ираном продолжает оказывать давление на мировые поставки энергоносителей и цены на бензин в США, отношения Вашингтона с частью союзников становятся все более напряженными, а растущая конкуренция в сфере искусственного интеллекта создает для администрации новые проблемы.

 Внешнеполитическая повестка Трампа, несмотря на громкие заявления и демонстрацию силы, во многих направлениях выглядит заторможенной. Дополнительным фактором становятся предстоящие в ноябре промежуточные выборы в США: возможное изменение расстановки сил в Конгрессе способно еще сильнее ограничить политические возможности президента.

 При этом выступление Трампа в ООН стало ярким напоминанием о том, насколько сильно его возвращение в Белый дом изменило подход Вашингтона к международным отношениям. Выступая с трибуны крупнейшей международной организации, Трамп пригрозил уничтожить Иран, если Тегеран не согласится на сделку, защищал жесткую политику в отношении Венесуэлы и заявил, что природные ресурсы в конечном счете достаются победителю. 

 Но уже спустя несколько дней президент США оказался в совершенно иной дипломатической ситуации. Государственный визит Си Цзиньпина в Вашингтон выглядел масштабно и церемониально, однако его содержательная часть оказалась значительно скромнее. На повестке стояли искусственный интеллект, торговля, Тайвань и Иран, но по итогам встречи наиболее конкретным результатом стало, по всей видимости, продление еще на два месяца торгового перемирия между двумя крупнейшими экономиками мира. Изначально действующие договоренности должны были истечь в ноябре.

 Трамп практически не стремился публично акцентировать разногласия между Вашингтоном и Пекином. При этом китайские государственные СМИ сообщили, что во время закрытых переговоров Си Цзиньпин призывал американского президента выступить против независимости Тайваня. Напомним, что остров остается одним из наиболее чувствительных вопросов в отношениях двух держав.

 Бывший советник по внешней политике администрации Барака Обамы Бретт Брюн заявил, что Трамп стремится вернуть мир к системе, в которой сила определяет правила, однако, по его мнению, президент начинает проявлять осторожность именно тогда, когда речь заходит о растущем влиянии Китая и Си Цзиньпина.

 В Белом доме, в свою очередь, отвергли представление о том, что внешняя политика Трампа столкнулась с ограничениями. Представитель администрации заявил, что выступление президента в ООН продемонстрировало достижения в продвижении интересов США по всему миру, включая предотвращение получения Ираном ядерного оружия. Сам Тегеран на протяжении долгого времени утверждает, что его ядерная программа носит исключительно мирный характер.

 Главным источником проблем для Трампа всё также остается ближневосточный конфликт. В своей речи в ООН президент пытался представить эскалацию 28 февраля как доказательство возвращения американской мощи, заявив, что Америка вновь стала сильнее, чем когда-либо. Но первоначальные достижения его второго срока, среди которых Белый дом выделяет прекращение огня в секторе Газа и пленение лидера Венесуэлы, все чаще сталкиваются с ограничениями и противодействием.

 Однако конфликт с Ираном остается непопулярным, а внутри политической базы самого Трампа сохраняются разногласия относительно использования американской силы за рубежом. На этом фоне промежуточные выборы в Конгресс в ноябре приобретают для президента особое значение: от их результатов будет зависеть, насколько свободно администрация сможет проводить свою повестку.

 Мировые лидеры также начинают учитывать перспективу изменения политического баланса в США. До окончания президентского срока Трампа остается менее двух с половиной лет, а после промежуточных выборов его возможности могут измениться. Это создает для других государств стимул не принимать автоматически все требования Вашингтона и искать собственные варианты действий.

 Особенно заметно это проявилось среди европейских и азиатских союзников США. На Генеральной Ассамблее ООН несколько лидеров выступили с заявлениями, которые воспринимались как критика подхода американского президента, хотя напрямую его имя зачастую не звучало. Президент Франции Эммануэль Макрон предостерег от возвращения к международному порядку, который он назвал «законом джунглей», и заявил, что государства должны выбирать между миром, основанным на силе и принуждении, и международным обществом, действующим на основе цивилизованных правил.

 Президент Бразилии Луис Инасиу Лула да Силва, в свою очередь, осудил иностранное вмешательство в выборы своей страны и заявил, что Бразилии нужны не авианосцы у ее берегов, а международное сотрудничество для борьбы с потоками оружия и денег, подпитывающими преступность.

 В Белом доме подобные заявления не считают показателем снижения американского влияния. Представитель администрации, говоривший на условиях анонимности, заявил, что Трампа интересуют не публичные демонстрации, а конкретные результаты, и добавил, что высказывания некоторых зарубежных лидеров перед камерами не всегда отражают содержание их личных разговоров с президентом.

Показательно, что в какой-то момент сам Трамп публично поставил под вопрос масштаб собственного влияния. Говоря о перспективах искусственного интеллекта и предложив называть его «суперинтеллектом», президент обратился к мировым лидерам со словами о том, что теперь предстоит выяснить, насколько велико его реальное влияние.

 «Давайте посмотрим, есть ли у меня какая-то сила, — подчеркнул Трамп. —Может быть, да, а может и нет. Мы собираемся выяснить это довольно скоро».