Развивающийся глобальный энергетический кризис стал следствием стратегической политики администрации Дональда Трампа по реконструкции существующей мировой экономической системы. Ее приоритетом провозглашено противодействие интересам Китая, и то, что принято считать хаотическими маневрами, в реальности подчинено вполне конкретной цели. В одних случаях США сопутствует успех, в других следуют громкие поражения. Но останавливаться Белый дом не намерен — у него слишком мало времени. Подробности — в материале «Известий».

Отношения США с Венесуэлой, как и с другими нефтедобывающими странами Латинской Америки, с 20-х годов ХХ века строились на постоянных спорах в вопросе раздела прибыли. За прошедшее с момента образования ОПЕК время правительство Венесуэлы (один из основных инициаторов создания организации) провело несколько волн национализации активов американских нефтяных компаний. Последняя из них прошла в 2007 году, когда президент Боливарианской Республики Уго Чавес национализировал имущество таких компаний, как ExxonMobil и ConocoPhilipps, передав их в управление госгиганту PDVSA.

Таким образом, «крупнейшая нефтяная сделка в истории», каковой ее назвал президент США Дональд Трамп, заключенная в августе 2026 года, частично откатывает ситуацию назад. В соглашении, как сообщил Белый дом, американские компании получили «мажоритарный контроль» над более чем 65 млрд баррелей венесуэльских ресурсов. Позднее стало известно, что речь идет о концессии на 100 лет, предоставленной компании NABEP для разработки 17 месторождений.

В отличие от легкой сланцевой нефти, добываемой на юге и северо-востоке США и в основном уходящей на экспорт в Европу, тяжелая нефть из Латинской Америки, по замыслу Белого дома, в перспективе призвана обеспечить реализацию идеи возрождения промышленности США. Технологии для добычи имеются, расходы на логистику невелики, политическая поддержка артикулирована во внешнеполитической доктрине Соединенных Штатов (той самой «доктрине Донро») и опубликованной в 2025 году Стратегии национальной безопасности (СНБ).

Тем не менее, пока нефтяные компании очень осторожны в своем отношении к происходящему. Единственной, кто заявил о намерении инвестировать, стала Chevron — корпорация потратит $7 млрд на модернизацию и разработку. Все прочие учитывают традиционно нестабильную политическую ситуацию в регионе и не хотят повторения сценариев национализации и даже экспроприации своих активов. Кроме того, перспектива прихода к власти Демократической партии и потеря потенциала лоббирования своих интересов также не позволяет строить долгосрочные планы. Многое будет зависеть от конъюнктуры глобального рынка и той политической цены, которую Трамп заплатит за военную агрессию против Ирана. Впрочем, как отмечают эксперты, при стабилизации и сохранении статус-кво в регионе, полноценное возвращение американских нефтяников в Венесуэлу рано или поздно всё же произойдет.

Сейчас же, даже несмотря на скидки, доставка ресурсов из этой страны обходится дороже поставок сырой нефти из Канады, до последнего момента крупнейшего импортера в США. Двухкратный рост стоимости фрахта происходит в основном из-за ситуации на Ближнем Востоке.

Примечательно, что торговая война против Канады, развязанная Белым домом в прошлом году, также имела целью принудить ее правительство к изменению приоритетов и отказаться от взятого курса на диверсификацию.

Если до 2023 года Канада поставляла в Китай всего около 7 тыс. баррелей в сутки, то благодаря расширению нефтепровода Trans Mountain и получению доступа к азиатскому рынку Оттава, вопреки ожиданиям Белого дома, многократно нарастила экспорт в эту страну — до 207 тыс. баррелей в 2024-м. А теперь канадская нефть поставляется не только в КНР и США, но и в Южную Корею, Японию и Индию.

Либеральное правительство Канады, несмотря на давление Белого дома, отступать не намерено и ищет союзников в Европе и Азии.

К слову, такое же экономическое давление с теми же целями и такими же неоднозначными результатами Белый дом оказывал и на Мексику.

Все описанные выше действия нацелены на реализацию приоритета, отраженного в американской СНБ, — сокращение экономического влияния КНР и в самих Штатах, и в Западном полушарии в целом. И в этом отношении атака на Иран и его последующая блокада также должны были нанести удар по китайскому нефтяному импорту. В 2023 году совокупно Венесуэла и Иран составляли около 20–25% от его объема.

Другое дело, что в Белом доме не могли не понимать, что в негативном сценарии ответ Тегерана придется не только по экономике американских партнеров по всему миру, но и по логистике (от разрушенных саудовских НПЗ до Японии, покупавшей газ в заблокированном ныне Катаре), что ожидаемо вызовет глобальный энергетический кризис и ускорение дедолларизации. Иран и его прокси в регионе убедительно доказали, насколько просто и без существенных затрат можно перекрыть маршруты доставки. По сути, Вашингтон фактически попытался использовать государства Залива как ресурс для разрушения всего, что в перспективе не сможет удержать.

Что же до КНР, то китайское правительство весьма успешно переориентировало импорт, в основном в пользу России. Как сообщает Главное таможенное управление Китая, РФ по итогам последних восьми месяцев с большим отрывом занимает первое место в списке поставщиков нефти в Поднебесную (77,65 млн т).

Первым резким маневром Трампа во внешней политике второго срока стала атака на китайские интересы в регионе Панамского канала, который в условиях ближневосточного кризиса стал особенно важной логистической артерией. По оценкам Nikkei, объемы транспортировки нефти и нефтепродуктов через него выросли на десятки процентов после начала агрессии против Ирана.

На данный момент ситуация находится в подвешенном состоянии. Спустя полгода после того, как Верховный суд Панамы аннулировал концессию, предоставленную гонконгской компании CK Hutchison, Трамп вновь заявил, что не позволит Китаю «захватить канал».

Наряду с Панамским каналом, а также Ормузским и Баб-Эль-Мандебским проливами, фактически парализованными войной, особое значение имеет Малаккский пролив. В структуре его огромного трафика — 1,6 млн баррелей нефти ежедневно. Военное присутствие в этом регионе является частью Индо-Тихоокеанской стратегии США и мощнейшим рычагом потенциального давления на КНР.

Сосредоточение США на Западном полушарии подразумевает разрушение экономического измерения глобализации и стран, извлекавших политическую и экономическую выгоду от существовавшей системы. То есть, речь идет не только о государствах, но и политических и финансово-промышленных элитах. Но если ввиду взаимозависимости и отсутствия стопроцентных рычагов влияния с крупнейшими экономиками мира Вашингтон так или иначе вынужден договариваться (а отдельно взятую Японию — спасать), то со странами Европы и Ближнего Востока всё складывается совершенно иначе.

В этом контексте весьма показательным является разрастающийся кризис на рынке дизельного топлива. За последние два года страны ЕС резко увеличили свою зависимость от американских энергоресурсов. В настоящий момент Россия, США и, по всей видимости, Китай последовательно вводят запреты или ограничения на экспорт дизеля. Для двух крупнейших экономик еврозоны, Германии и Франции, это означает два кризиса, сталкивающих их интересы в системе единой экономики: дефицит топлива, а также системный рост цен и инфляция.

Поддержка французского госдолга (117% ВВП) требует от Европейского центрального банка политики низких ставок, но это наносит инфляционный удар по деградирующей промышленности Германии.

Примечательно при этом, что судьба и европейской энергетики, и европейского госдолга (а заодно и евро), таким образом, фактически находятся в руках США. И это происходит на фоне продолжающейся релокации европейской промышленности через Атлантику.

Соглашение между США, Данией и Гренландией, подписанное 22 сентября, кроме вопросов безопасности, также охватывает энергетику. Как известно, остров располагает существенными запасами разнообразных ресурсов (нефти, например, по оценке Геологической службы США, 31 млрд баррелей). И хотя ни купить, ни получить неограниченный доступ к ним Белый дом, если верить открытым данным, не смог, то гарантировать там отсутствие инвесторов из Китая (например, в рамках концепции «Полярного шелкового пути») или других «враждебных» государств, по выбору Вашингтона, он сумел.

Что же касается дефицита дизельного топлива, то недавно Трамп обвинил в его создании Украину из-за атак на российские НПЗ. При этом еще в декабре 2025 года, по сообщениям американских СМИ, президент США находил эти атаки «чрезвычайно воодушевляющими».

Разрушение сформированных глобализацией экономических связей и открытая война против политических элит, обеспечивавших их существование, имеет свою цену, и Трамп ее платит рекордно низкими рейтингами. Недовольство американского избирателя связано с ухудшающейся ситуацией в экономике, ростом цен на топливо и потребительские товары. Множество аналитиков также указывают на угрожающую ситуацию с государственным долгом. Как итог, целый ряд факторов свидетельствует о том, что ситуация вышла из-под контроля Белого дома, и сейчас правительство США во многом пытается адаптироваться к реалиям, им же и созданным.

Вместе с тем имеющий широкие полномочия во внешней политике президент США, очевидно, в стратегическом отношении продолжит начатое. Как считают эксперты, вне зависимости от результатов промежуточных выборов в конгресс, Белый дом будет добиваться «большой сделки» с Китаем и еще больше ужесточит курс в контексте торговых войн с конкурентами.