Критика как зеркало бездарности . Я уже много раз писал ...

Дата публикации: 05-09-2026 20:47:03

Критика как зеркало бездарности .
Я уже много раз писал о том, что все беды на земле происходят от того, что люди занимаются не своими делами, занимают места, не соответствующие истинным склонностям натур и порядкам душевных организаций.
Это касается всех сфер жизнедеятельности, но я, в который раз, останавливаюсь на наиболее близкой мне теме литературы.
Пикантность моих размышлений в том, что говоря о местах, должностях и родах деятельности, я подразумеваю места, обозначенные общественным укладом как необходимые; без некоторых можно и обойтись, но все они как-то твердо обозначились в государстве.
Но в литературе люди частенько сами назначают себя на места, ими же очерченные.
Потому говорить о них как о людях не на своих местах будет немного неправильно Лучше представить их со складными стульчиками, ставящими их там, куда взгляд упадёт
Если в других областях некомпетентность проявляется сразу или быстро, то в среде литераторов можно годами и десятилетиями изображать значимость и профессиональную состоятельность при полном отсутствии даже малейшего дарования, да и просто логического мышления.
Самое интересное, что чем в меньшей мере человек обличен литературным талантом, тем большим самомнением он обладает Есть исключения - мне известны и те, и другие, но сейчас речь не о них.
Сегодня необходимо поговорить о так называемых критиках от литературы. Критиками он называют себя сами, мало понимая значение этого слова. Критик - специалист, оценивающий и разбирающий в нашем случае произведения, показывающий его сильные и слабые стороны А в более широком смысле - просто внимательный читатель. Но откройте любую рецензию на произведения прозы или поэзии - что вы увидите? Там будет в некоторых случаях пересказ сюжета или строк стихотворения с невнятными комментариями или медленные волны самодовольного любования собственной писаниной.Критик всегда, выставляя свой труд на всеобщее обозрение, агрессивно навязывает свое мнение о данном произведении, априори считая читателя дебилом, совсем не понимающим ни в литературе прозаической, ни в стихотворной.
Эта беда могла бы нивелироваться высоким профессионализмом и настоящим погружением в тему, где разбор начинает разворачивать слои произведения, как тело новоиспеченного рулета. Тогда агрессия критика играла бы на стороне справедливости. .Но все дело в том, что критик не бельмеса не смыслит в таинствах творчества, у него нет таланта творца, писателя или поэта, он безплоден в этом смысле - и тогда как он может определить что есть что? Это может определить только настоящий читатель, не пораженный проказой менторства и зудом писательства, у которого не замутнен глаз хищной тенью снобизма.
Читателю не важно мнение критика, читатель разберется сам,Иногда слово критика воздвигают на такую высоту, что в его величии теряется само произведение, как в случаях с Белинским и Писаревым, нашедших свои таланты к писательству именно в этом амплуа.Их статьи читаются как художественная литература, а не как критические разборы, которых они, по сути , и не устраивают. Для них чужие произведения являются фундаментом собственных философских и литературоведческих измышлений, наблюдений и умозаключений. Статьи Белинского и иже с ним - сами отдельная часть литературы, затиснутая на стыках художественной, публицистической и философской.
Этого не смогли понять последователи, да и если бы поняли, то работать в этом жанре не смогли бы из-за отсутствия необходимых дарований.
Не существует критики как жанра литературоведения, а его апостолы, возведенные в ранг наставников - великолепные стилисты и проповедники общечеловеческих смыслов, а не нудные декламаторы чужих текстов с некоторыми ремарками.
Институт критики - такая же безжизненная структура , как соты после выкачивания мёда.
Так называемые критики - неудачники от литературы, ищущие повода и места для доказательств обратного.
Даже здесь, в этой статье, нет ничего критического, хотя кажется что она имеет фундаментом критическое осмысление. Это не так. Здесь не критика , не почти покадровый разбор неумелых текстов, а одно сплошное недоумение, что такие тексты любого жанра вообще возможны в пределах литературного поля, и никто этому не ужасается.
Инструменты для препарирования так называемой критики - простое здравомыслие, логическое мышление и всепоглощающая любовь к слову.
Как таковая критика в том виде , в каком ее понимают и отображают современные тугодумы - есть суррогат личных симпатий, отсутствия вкуса, тотальной глухоты, обязательно приправленный этаким покровительственным ядом, свойственным натурам самолюбивым и недалёким.
Всякую неспособность к анализу такие критики заменяют цитатами из авторитетных источников, часто даже в противовес собственному выстраиваемому мнению, ибо это мнение иллюзорно ввиду того, что критик никак не владеет темой.
Чтобы не быть голословным, перейду к наглядным примером.Так получилось, что таким пособием оказалась наша тульская критикесса, прозаик (о чЁм разговор особый) и как она пишет: "иногда поэт" , Владислава Васильева. В принципе, после этого "иногда поэта" можно было ставить крест на ней как на литераторе. Если она решила пококетничать, то более неудачного способа трудно представить Это как громко испортить воздух в переполненном читальном зале.
С другой стороны, это может быть частью её манифеста : иногда, немного, чуть-чуть , кое как. И первый, и второй вариант не добавляет ей авторитета.
Для начала откроем рецензию критикессы на Роман Эдуарда Веркина "Сорока на виселице"
Очередной образец того, что в современной литературной среде принято называть "глубоким анализом", а на деле является лишь упражнением по демонстрации личного списка прочитанных книг. И то - прочитанных ли?
Автор рецензии с завидным упорством пытается убедить нас в своей эрудиции, выстраивая вокруг романа Веркина сложную систему из внешних атрибутов. Ссылки на Брейгеля, упоминание видеолекций региональных музеев, цитирование случайных голосов из зала — всё это создает иллюзию интеллектуального поиска, но на деле служит лишь одной цели: заявить о себе как о человеке "в контексте". К сожалению, контекст здесь стал важнее самого текста.
Особого внимания заслуживает вставка Нассима Талеба. Использование концепции "антихрупкости" в разборе футуристического романа выглядит как попытка придать частному мнению статус научной истины. Это классический прием: если вам нечего сказать о сути произведения, просто наложите на него модную экономическую теорию.
В результате мы получаем не анализ книги, а краткий пересказ тезисов Талеба, в который Веркин вписан лишь как удобный фон.
В итоге перед нами предстает удивительный феномен: рецензия, которая, рассуждая о болтливости как о пути к виселице, сама становится воплощением этой болтливости. Это текст-витрина, за которой скрывается стерильный вакуум и искреннее убеждение в том, что эрудиция может заменить собой живое чувство правды.
Критикесса просто наслаждается собой, забыв и о цели самой рецензии , и о целях литературы собственно.Так откуда в ней такое неуёмное высокомерие, пропитанное абсолютным неприятием живого слова? Корни этого надобно искать в неудавшихся попытках ощутить себя хотя бы мало-мальской писательницей
Обратившись к рассказам Васильевой, написанных ею когда-то, можно выделить несколько ключевых моментов , главными из которых являются ложь и отсутствие каких либо логических связей во всех произведениях.
Например, в коротком рассказе "Пока идёт снег" у Васильевой столько несуразностей, что диву даешься.
Лексический диссонанс просто режет слух , а «возрастной вакуум» с самого начала просто вопиет о фальшивке.
Поражает то, как автор распоряжается образом главного героя. В тексте полностью отсутствует указание возраста Пети, что создает гнетущую неопределенность. При этом автор использует такие обороты, как «любовался» и «становилась красавицей». Если это ребенок, то лексика выглядит как нелепая попытка натянуть словарь сорокалетнего поэта-неудачника на голову мальчика. Ребенок не «любуется» в таком высоком смысле; он чувствует, что с кем-то «интересно» или «не противно». Если же Петя — взрослый инфантил, скрывающийся от военкома в соседском доме, то автор умудрился забыть указать это в тексте.
В итоге мы видим не живого человека, а марионетку, которой автор шепчет в ухо свои сопливые штампы.
Финал рассказа вызывает искреннее недоумение. Мы видим женщину в состоянии глубокого шока, которая выбегает на мороз фактически раздетой. Психология расставания здесь полностью отсутствует: автор всерьез ожидает, что читатель поверит в то, что женщину, бегущую в панике за мужчиной по снегу, вдруг торкнет мысль зайти за тортом. Это не просто нелогично, это абсурдно. Возникает каскад вопросов: в какое время суток была совершена покупка? Где была открыта кондитерская? Где она взяла деньги, будучи раздетой и в состоянии аффекта? Поиск котенка в сугробах, совмещенный с походом за десертом — это не «счастливый конец», а бред, где автор вбрасывает в сюжет торт, чтобы создать картинку «уюта», полностью игнорируя законы психики и здравого смысла.
Такая рождественская открытка с пометкой анти.
Использование мобильного телефона выглядит как признак творческой импотенции. Гаджет вводится исключительно для того, чтобы переместить героя из точки А в точку Б. При этом автор полностью игнорирует живую среду: присутствие деда, который мог бы просто отправить «парнишку» домой коротким и честным приказом, Это было бы в сто раз органичнее. Вместо этого мы получаем звонок от матери, которой «весь год было всё равно на Петечку». Эта внезапная забота выглядит натянуто и служит лишь техническим инструментом для быстрого закрытия сюжета, а не для развития отношений.
Абсурд громоздится на абсурд, погребая под собой все придуманные линии сюжета
Упоминание о том, что Валера (это сожитель матери Пети) дарил билеты в кино мальчику, выглядит нелепо и недостоверно. В контексте отношений это становится сюрреалистичным жестом : Валера что, работал билетером или закупал билеты оптом, чтобы раздавать их в качестве отступных ? В реальности люди дают деньги на кино, а не вручают билеты как трофеи. Эта деталь только подчеркивает, что автор не понимает, как устроена жизнь. Может и понимает, но на бумагу перенести не може из-за сопротивления ума.
Когда будто бы мелких нелепостей и алогичности становится слишком много в любом тексте, то он рассыпается как пуховая шаль, изъеденная молью.
Использование термина «Достойные люди» в данном контексте вызывает лишь недоумение. В мире, где людей вышвыривают из дома вместе со шлепками, а котят — в сугробы, понятие «достойности» выглядит как инородный объект. Кто оценивал эту достойность? Валера? Это слово здесь абсолютно пустое, оно лишь пытается придать тексту ложную «глубину».
Попытка автора создать напряжение через подозрительность к деду, который по талантливому замыслу Васильевой должен ассоциироваться с Николаем-угодником, выглядит просто нелепо. Намекать на какую-то скрытую угрозу с привкусом педофилии со стороны столетнего старика в рассказе про «святого Николая» — это либо признак тяжелого психического расстройства автора, либо попытка добавить «перчинки» там, где она абсолютно неуместна. Похоже на желание загнать под кожу этакий намек на скрытую порнографию.
В результате мы имеем историю, где герои — картонные манекены, логика — отсутствует как явление, а бытовые детали противоречат друг другу. Самое поразительное здесь то, что автор пытается выдать этот набор нелепостей за «трогательную историю». По сути, мы видим гимн инертности: мать и сын, которые, судя по всему, каждый день «валялись пузом кверху», празднуют уход человека, который, возможно, был единственным, кто в этом доме вообще что-то делал. Весь этот «сахарный сироп» в конце — лишь попытка замаскировать тотальную пустоту и отсутствие таланта.
Рассказ не вызывает недоумения только лишь потому, что таких сотни тысяч , и этот - только капля в безконечном потоке дешевого дерьма, выдаваемого за литературу.
Небольшой рассказ "Город" Васильевой призван убедить нас в его автобиографичности.
Попытка создать образ «избранности» через детские воспоминания часто сталкивается с проблемой элементарной географии. В случае с текстами Владиславы утверждения о многокилометровых прогулках по сугробам в библиотеку в городе Узловая выглядят абсурдно. Физическая протяженность города и расположение библиотек делают такие «марши» шестилетнего ребенка невозможными. Это свидетельствует о сознательном или неосознанном искажении реальности ради создания эпического фона.
Миф о «самостоятельном вундеркинде» разбивается о бытовую реальность СССР. Система библиотечных формуляров и нормы безопасности того времени исключают автономное посещение библиотек ребенком такого возраста. Очевидно, что «сакральность» книг в данном случае является ретроспективной компенсацией статуса социального изгоя: реальное одиночество в детстве заменяется выдуманным образом интеллектуального превосходства. И удивляет прозрачность матери и бабушки . Они совершенно отсутствуют в воспоминаниях, но хотя бы записать в библиотеку они могли бы несчастного ребенка, а то, судя по рассказу, маленькой Владиславе пришлось самой записываться, что по факту невозможно.
Особого внимания заслуживает попытка подменить физиологический опыт духовным. Описание «пробуждения» через взаимодействие с двенадцатилетними подростками (упоминание о гормонах) в возрасте шести лет — это не духовный поиск, а типичный пример раннего, искаженного сексуального опыта. Попытка облечь эти события в форму «связи с космосом» и «высоких вибраций» является классическим механизмом психологической защиты, призванным скрыть травму или грязную реальность за ширмой мнимой избранности.
Трогательные строки о "секретиках" , якобы чуждых космической натуре маленькой Васильевой, единственные изо всех деталей выписанные с любовью и тщанием, говорят как раз об обратном: это был её любимый мирок.
Финальным штрихом в этой архитектуре лжи становится имитация начитанности. Ошибка в цитировании классиков когда вместо "разольется в шумном беге" на голубом глазу декламируется "расплеснётся в шумном беге" в найденном учебном пособии по литературе, и там же, на месте, проглоченным шестилетней девочкой, окончательно разоблачают автора. Перед нами не «чувствующий ребенок», а взрослый человек, создающий симулякр духовности, который рассыпается при первом же столкновении с фактами.
Хорош ребенок, в шесть лет бегло прочитывает "Литературу" на свалке, а затем неутомимо плетется через город в библиотеку Интересно, кто ей вообще рассказал о существовании подобных заведений, если матери с бабкой было наплевать, а все остальные ребятишки не дотягивали умственно до её исключительности?
Текст представляет собой не мемуары, а попытку замаскировать детские травмы и социальную несостоятельность с помощью литературного грима.
За всеми этими географическими несостыковками и литературными ошибками скрывается классический женский сценарий компенсации. Когда реальное детство проходит в статусе социального изгоя, а единственным значимым опытом становится внимание более старших мальчиков (которое в шесть лет носит скорее эксплуатационный, чем духовный характер), возникает глубочайший разрыв между «я-реальным» и «я-идеальным».
В данном случае мы видим попытку автора замаскировать свою уязвимость и раннюю травмированность образом «мистического вундеркинда». Это не просто ложь — это отчаянная попытка выкупить свою значимость. Она не может принять себя как обычного, обделенного вниманием ребенка, и поэтому создает миф о «высоких вибрациях». Это трагедия посредственности, которая настолько боится быть заурядной, что готова превратить свою биографию в дешевый фанфик. Весь этот «духовный поиск» — лишь способ избежать встречи с той маленькой, напуганной и ненужной девочкой, которой она была на самом деле. И самое ироничное здесь то, что, пытаясь казаться «выше всех», она в итоге опускается до уровня самого примитивного обмана.

Схожие новости

#	Наименование новости	Тональность	Информативность	Дата публикации
1	Стихи о пустоте людской и несгибаемом человеке (религиозная лирика) ----------- ...	0	6.17	26-07-2026
2	Мир слишком многомерен, чтобы спорить и не выбирать. Мир слишком ...	0	6.76	02-08-2026
3	//Если есть желание\время\возможность – заходите на страницу. Я ищу «соавторов»\«соучастников» ...	0	5	11-07-2026
4	НОВЫЙ МОЙ ЦИКЛ СТИХОТВОРЕНИЙ "Обращение к Нижегородским писателям", СОСТОЯЩИЙ ИЗ ...	0	6.97	28-07-2026
5	петуньи – цветущие вздохи они не читали Тютчева Не выбираешь ...	0	5	02-07-2026
6	- чем отличается поэзия от непоэзии?... и "- а кто ...	0	5.44	19-08-2026
7	О СОВЕТСКОЙ НАИВНОСТИ	-8	7	28-06-2026
8	Душа человека потëмки, Есть поговорка такая. Психологи роют, копаются там ...	0	8.01	12-08-2026
9	Если кто-то видит среди людей новые возможности и цели, будущее, ...	-8	2	03-07-2026

Классификация: Мнения. Схожих патентов: 0. Схожих новостей: 9. Тональность: 0. Информативность: 5.08. Источник: vk.com.