Страну облетел резонансный случай, который иначе, как чудом, и не назвать. Подросток на мотоцикле на скорости налетел на натянутую проволоку и рассёк шею до позвоночника, перерезав трахею и пищевод. Врачам удалось спасти ребёнка, дважды прооперировав после ЧП. Школьник полностью восстановился, к нему даже вернулся голос.

Среди героических медработников, сумевших победить смерть, был заведующий детской хирургией Максим Ядыкин. В эксклюзивном интервью chel.aif.ru Максим Евгеньевич, хирург с 25-летним стажем, рассказал об этом и других уникальных случаях, о том, почему во всех детских проблемах считает виноватыми только взрослых, и из-за чего его дочь всё же не продолжила династию медиков.

«Повезло, что трос был толстый»

История, потрясшая страну. Два года назад челябинский подросток гонял на мотоцикле по садам. Дальше данные разнятся. Или садоводам надоел шум и гам от мотора, и они натянули трос, или это просто была ограда чьего-то участка. Но случилось страшное: школьнику этим ограждением перерезало горло. Ангел-хранитель у мальчика оказался сильным: ребёнок не мог позвать на помощь, но родители хватились его и бросились искать. А дальше — реанимация хирургии детской областной больницы.

Благодарность от родителей того самого спасённого мотоциклиста. Фото: АиФ-Челябинск/ Надежда Уварова

Первым делом самое сложное — провести интубацию трахеи. Ребёнок был без сознания и дышал через рану на шее. Анестезиолог-реаниматолог Элина Кафеева смогла подготовить подростка к операции. Первыми на спасение бросились главный детский хирург Челябинской области Николай Ростовцев, хирурги Максим Ядыкин и Вадим Ромасенко. Врачам удалось выполнить пластику пищевода и устранить слюнотечение.

«Там были лохмотья пищевода, — откровенничает Ядыкин. — Мы их собрали. Повезло, что трос был толстым, сантиметра два в диаметре. Всё было размозжено. Если бы это была тонкая проволока, голову просто срезало».

Следом была вторая операция — её провели с участием торакального хирурга Василия Фастаковского. И мальчик пошёл на поправку.  

Об этом уникальном случае в кабинете Максима Ядыкина хранится память — спустя год после ЧП родители приводили показаться врачам пострадавшего Тимофея и вручили диплом-благодарность.

И этот малыш жив благодаря челябинским хирургам. Фото: АиФ-Челябинск/ Надежда Уварова

За стеклом в шкафу у Ядыкина рядом с историями болезней десятки рисунков малышей и сувениров. Добрые слова, открытки, дипломы, игрушки. «Спасибо за жизнь моего ребёнка», — самая распространённая фраза. Врач признаётся: если честно, он за столько прошедших лет уже не помнит, какой подарок от кого. И шутит: «Мы, бывает, в гости к друзьям приходим, они говорят, ты почему с детьми не играешь? Я отвечаю, что это для вас они дети, а для меня — работа».

Не единичный случай

По словам Ядыкина, трагедия с мотоциклистом, которого чудом удалось спасти, не единичный подобный случай. В его 25-летней практике чего только не встречалось. Как-то дети прыгали через заборы, один из них упал на ограду, штырь прошёл через горло и вышел под языком.

«И его нашли висящим вот так, — вспоминает хирург. — Ему тоже повезло, что не задел ни одного сосуда, ничего. Мальчика привезли, я пальцем ревизию делаю, думаю: "Что мягкое?" Рот открываю, а у него изо рта палец мой торчит. Тоже всё ушили, то есть ребёнок вышел здоровым».

В последнее время страшных случаев становится всё больше — огнестрелов, ножевых ранений, случайных травм. По мнению врача, во всех детских проблемах виноваты только родители.

Максима Евгеньевича дети обожают. Фото: АиФ-Челябинск/ Надежда Уварова

«Привозят ребёнка. В 23:02 проглотил монету. А что он у вас час назад не спал? — Размышляет Максим Евгеньевич. — Обычно раньше “Спокойной ночи, малыши” в девять закончились, и дети всё, баиньки. Сейчас такого нет. Дети бодрствуют всю ночь. А что им делать-то? Им же надо что-то делать. Поэтому такие моменты и возникают. И родители уже спать хотят, за детьми плохо следят. Всё-таки распорядок дня — это важно. Ну и, конечно, воспитание детей. И родители как покупали эти мотоциклы, так и покупают. Они все по городским дорогам ездят, хотя им запрещено. Вчера привезли девочку, опять на самокате по дороге ехала, сбила “Газель”. Сколько у нас таких детей, мы их называем лётчики, сколько говорим... Мы оперируем всё, кроме сердца, головного мозга и костей».

Плата с родителей?

Среди других самых распространённых травм — ныряльщики с большой высоты в карьеры и падения из окон квартир. Виноваты — не доглядели — опять же родители. Или был страшный случай — ребёнок выпил кислоту. Его опять же здесь и спасли, слава Богу, но где мальчик мог её взять, если бы мама с папой не бросили как попало.

Операции по спасению жизни в детской областной не редки. Фото: ЧОДКБ

«Малыш взял яркую красивую бутылочку, попробовал и сжёг часть желудка. У меня есть мнение, как нужно воспитывать родителей, — размышляет Ядыкин. — Я терпеть не могу термин “медицинские услуги”. Считаю, что нет таких, есть медицинская помощь. И пока мы не введём плату за часть процедур, ничего не поменяется. Ответственность родителей можно воспитать только рублём. Вот, например, аппендицит. Тут не зависит от ребёнка, возникает у него аппендицит или нет. Там столько теорий, и они все биологические. А то же проглатывание инородных тел, это что? В 90% случаев родители не уследили. А эта процедура далеко не бесплатная. Наркоз — 9 000, ФГС 15000, стационар... Вот как будут платить, поверьте мне, родители начнут за этим следить! Чего мы только не доставали проглоченного детьми. Даже замок чемоданный был. Всё это хранится как коллекция у заведующей нашей эндоскопической службой».

Потомственный врач

«У меня папа военный врач, дядя был врач. Когда я шёл в мединститут, на улице были девяностые. Мама сказала: “Иди в медицину, работы будет полно”. Её пророчество сбылось, работы полным-полно», — говорит врач.

Супруга Максима Евгеньевича, Елена Владимировна, работает заведующей офтальмологическим отделением этой же больницы. А вот дочь в медицину не пошла.

Хирург рассказывает случай из жизни. Как-то в детстве Влада лежала в его же отделении, познакомилась с другой девочкой и у доски с фотографиями сотрудников похвасталась, что на снимке её папа. «Но этот дядя не может быть твоим папой, — возразил ребёнок. — Мой папа дома ночует, а этот врач всегда в больнице».

«Мои друзья все, в основном, технари, — рассуждает хирург. — И они просто не понимают, как можно работать 1,5 суток. Сутки через двое, сутки через трое. То есть я работаю день, потом дежурю, и утром остаюсь снова на смену. Я вчера на работу пришёл в 7 утра и уйду сегодня в 16:18. Анестезиологи, сёстры, они также стоят в операционной всю ночь, а потом выходишь, и надо ещё идти на дневную работу. А мы вчера оперировали до 12 ночи. И благо, что только до 12, потому что, бывает, ты вообще ночь не спишь. А друзья в 18:00 выключили компьютер на работе или смену закончили на заводе и ушли домой. А ночью был ребёнок с аппендикулярным абсцессом, который болел пять дней. Мы его прооперировали лапароскопически. Вопрос опять к родителям, зачем было ждать? В среднем у нас 15 обращений за ночь. А ещё дежурят травматологи, нейрохирург. У нейрохирургов вообще по 20 обращений за ночь. У меня в жизни был случай, когда я работал трое суток. Пришёл на работу в субботу утром и ушёл во вторник вечером...»

Иногда врачи проводят в операционной всю ночь. Фото: ЧОДКБ

Максим Ядыкин откровенно говорит: растёт так называемый родительский потребительский терроризм: «Почему-то принято, что врач всем обязан. Некоторые родители считают медиков чёрствыми, учат, как надо правильно делать. Мы профессии отдаёмся честно. За 25 лет работы я повидал разных родителей. Но мы не чёрствые, мы следуем своему опыту и букве закона. Если бы мы были чёрствыми, не ехали в свой выходной на работу смотреть тяжелого ребенка».

По словам Ядыкина, не бывает лёгких операций: «Я всегда повторяю родителям: любое вмешательство — это лотерея. Исход может быть и хорошим, и плохим. Казалось бы, прыщик вскрыть — пустяк, а бывает, что и умирают. За мнимой простотой процедуры всегда стоят реальные риски. Поэтому запомните раз и навсегда: лёгких операций не существует».

Чудеса бывают

По мнению детского хирурга, организм — это не изученный до конца феномен. Последний пример — абсцесс, который оперировали минувшей ночью. Организм его сам ограничил: «Мы в живот заходим, в животе чисто, перитонита нет. Потом уже, когда начали разбирать, получили гной. Но организм сам этот аппендикс закрыл, чтобы гной не распространялся в живот, не бежало всё».

Завхирургией гордится своими сотрудниками. Фото: ЧОДКБ

А история с огнестрелом, когда ребёнку снесло выстрелом половину грудной клетки. Школьник также жив и практически здоров, хотя последствия остались навсегда.

Иголки — это не страшно!

Кошмар каждого родителя — проглоченная малышом иголка. Воображение рисует нам неминуемую смерть, проколотые внутренние органы... Ядыкин развеивает этот миф: иголки, оказывается, выходят из организма естественным путём.

Настоящий бич сейчас — это игрушки-магнитики, коих продают тысячами: «Очень страшная вещь, потому что магнитики, когда идут один за одним и склеились, они выходят. А когда они вразнобой, попадают в складки, между ними образуются свищи. Тогда это грозит перитонитом».

По словам хирурга, 95% случаев с иголками — это те дети и взрослые, что часто шьют, держат во рту иглу — и проглатывают. Ребёнок поступает в отделение, делают снимок, видят иголку — и кладут под наблюдение. Гораздо хуже проглоченный рубль — от монеты так запросто не избавиться.

Ещё случаи, способные удивить, — это операции по удалению огромного клубка из шерсти, так называемого трихобезоара. Ребёнок грызёт свои волосы, они накапливаются в желудке и полностью его со временем заполняют. Клубки волос на сленге называют валенками, а таких детей рекомендуют подстригать и направляют к психиатру.

Самая сложная операция

Самая трудная операция длилась семь часов. Её Ядыкин проводил вместе с главным детским хирургом Челябинской области Николаем Михайловичем Ростовцевым. Врождённая патология, каверноматоз воротной вены. Врачи выходили из операционной на несколько минут передохнуть — и возвращались к столу.

Таких операций в регионе делается по одной-двум в год. В каждом конкретном случае со сложным ребёнком оцениваются риски и принимается решение, отправить ли на оперативное вмешательство в другие клиники или справиться сами. Здесь не престиж, а здоровье ребёнка на первом месте. То есть, заповедь не навреди.

Максим Евгеньевич в ярком коридоре больницы: всё сделано, чтоб малышам было веселее. Фото: АиФ-Челябинск/ Надежда Уварова

Сеть полна отзывов и благодарностей Максиму Ядыкину. Среди описываемых благодарными мамами историй — и точное и моментальное определение заболевания, и ювелирная работа хирурга, и чуткое отношение к едва живым от страха за малыша родителям.

И хотя сам хирург говорит, что врачи не Боги, иногда это утверждение всё же можно поставить под сомнение.