Там, где хорошо богам Разрушенное поселение лежало у подножия пологих, ...

Дата публикации: 04-07-2026 17:00:54

Там, где хорошо богам
Разрушенное поселение лежало у подножия пологих, некогда золотистых холмов. Обгоревшие остовы ив вонзались в небо и вспарывали его, исторгавшее густой чёрный пепел. Роща богов сгорела полностью. Утеряна навек.
Здание Дома культуры, бывшее белоснежным, со строгими дорическими колоннами, лежало в руинах, полностью обгорев. Повсюду — пепелище. Трупы, задохнувшиеся от дыма и крови, пролитой на пыльную землю. Мертвецы, почившие от мора. Обезображенные струпьями тела лежали в последней бесполезной попытке скрыться.
Высокое существо с густой спутанной бородой, клочьями спускалась на шкуру пантеры, опоясывавшую полный живот. Толстое брюхо вываливалось из остатков туники, прикрывавшей внушительных размеров половой орган. Из головы существа росли гигантские рога, закрученные в спираль. В левой руке он держал глиняный кувшин с вином цвета багряного заката и пил прямо из узкого горлышка. Вино текло мимо чувственных губ, заливая бороду и шкуру темными пятнами. Отрыгнув последнюю выпитую порцию, бог Дионисий снова окинул взглядом свои бывшие владения.
Он презрительно и гневно зарычал:
— Их новый бог смешон! Любовь он проповедует! Прощение! Если ты обнимаешь всех, то, значит, никого. Если ты доверяешь всем, значит, никому. Если ты любишь всех, значит, ни одну живую душу. Бог любит их всех… Прощает их всех, ненавидит их всех одинаково!
Отличие языческих богов — в выборе. Они выбирают любимчиков и наказывают провинившихся. Они с людьми в одних рядах страдают и испытывают не пустоту, а радость и гнев.
Слова Дионисия угасли в бессилии, и, полностью осушив кувшин, он выбросил его на пепелище.
Пролетев дугой, сосуд упал у мраморного основания Дома Культуры, разбившись на сотни осколков.
И слёзы, падавшие из глаз божества, рождали на выжженной земле кусты клематиса с белыми невинными цветами. Остановившись, Дионисий прислушался. Воздух, наполненный пылью и гарью, задыхался от жара. Цикады беспрерывно пели. Наступили последние минуты их жизни, и голоса, звучавшие в липком густом воздухе, звучали особенно обреченно.
Солнце умирало. Оно не падало за горизонт, а медленно, словно утопая, тонуло в зелёном мерно колышущемся океане, полностью растворяясь вдали. Небо над Врахосом, ещё недавно пронзительно-синее, догорало, вспыхивая алыми подтёками, зажигая верхушки выгоревших холмов безумным огнём. И чёрный клубящийся дым от пожаров уносился вдаль. Дионисию вспомнилась Троя. Она горела так же неистово, воплощая собой жесточайшую битву людей и гнева богов. Круг замкнулся.
Всего три улицы. На центральной, где грудой лежали остатки строений, где от парка осталась лишь горсть пепла, стоял старый дом с крышей из шифера, поросшего мхом. У дома разрушены почти все стены, большая часть кровли обвалилась, а на верхней выщербленной ступени сидела Агава.
Она отныне не царица. Её тучное тело покрывали ссадины и синяки, измождённое танцами под луной и обилием выпитого вина и лишь слегка прикрытое шкурой пятнистого оленя. В спутанных волосах торчали сухие листья и гроздья тёмного винограда. В глазах женщины плескался яростный, экстатический огонь, сжигавший её изнутри.
Рядом с ней, на бетоне, лежала отрубленная голова. Голова дочери — Меропы. Чьи прежние черты ещё напоминали красивую девушку с волнистыми каштановыми волосами, но кожа уже начала терять живой белоснежный цвет. Агава не видела в этом куске плоти своего ребёнка. В её помутневшем рассудке это была лишь добыча — голова козла или лисы, убитых в честной схватке. Она гладила холодные полные губы с запёкшейся кровью кончиками пальцев с обломанными ногтями и смеялась — хрипло.
— Смотрите! — выкрикнула она в небесную пустоту.
Её голос эхом отразился от стен и затих где-то под сводами космоса, отделяющего мир богов от мира людей.
— Смотрите на мой трофей! Я вырвала его голыми руками! Я растерзала его так же легко, как ветер срывает спелый плод с ветки! Я пила вино и танцевала с Дионисием. Я стала свободной, наполненной только радостью.
Но за её спиной, в густой тени несуразно построенной деревяной веранды, стояла другая фигура — Кадм. Старый царь был похож на обломок скалы, сточенный горем. Он смотрел на свою супругу не с гневом или ужасом, а с бездонной, всепоглощающей скорбью. Он видел не дикую менаду с трофеем, а сломленную женщину, стоящую на руинах собственной жизни.
— Агава... — его голос был тихим шелестом сухого ковыля.
Она резко обернулась на звук. Безумие на мгновение схлынуло с её лица, уступив место недоумению.
— Любимый мой супруг? Ты видишь? Я принесла тебе голову зверя! Мы охотились на склонах Богатских холмов... Мы гнали его по пологим склонам... И я первой настигла свою законную добычу!
Кадм сделал шаг вперёд. Его тень упала на искажённое мёртвое лицо дочери.
— Зверя? Посмотри внимательнее. Прищурь глаза и взгляни на эти волосы, которые ты сама заплетала ей в детстве. Узнаёшь ли эти глаза, застывшие теперь, словно у маски?
Он говорил медленно, монотонно, словно пытался заклинанием вернуть реальность на круги своя. Подняв руку, он коснулся щеки мёртвой головы.
— Это Меропа. Твоя дочь. Твоя плоть и кровь.
Слова падали в тишину тяжёлыми камнями. Агава замерла. Виноградные лозы вокруг неё вдруг показались ей не символом плодородия и веселья Диониса, а удавками смерти. Экстаз схлынул так же внезапно, как и нахлынул, окатив ледяной волной.
Её взгляд метнулся от лица супруга к голове в руках. Она медленно подняла её перед собой. И тут пелена окончательно спала. Безумие испарилось, оставив после себя лишь пустыню осознания.
Агава закричала, как зверь, загнанный в ловушку охотником. Горячий степной ветер усилился. Он нёс с собой запах шалфея и надвигающейся грозы. То был ветер перемен. Он трепал поседевшие волосы царицы и поднимал чёрную пыль.
Голова выпала из обессиленных рук царицы и с глухим стуком покатилась вниз по бетонным ступеням. Целую вечность царило молчание. Кадм не хотел тревожить горе супруги и со смирением ждал.
Затем Агава поднялась, почти на четвереньках подползла к супругу и подняла на него полные слёз молящие глаза.
— Пусть боги выжгут мне глаза, пусть изгонят меня. Пусть. Но ты, супруг, сжалься! Есть ли ещё кувшин вина? Проверь, не осталось ли с прошлого урожая в погребе.
Кадм отшатнулся от своей супруги.
— Агава — прошептал он безнадежно.
Старый царь принял вину. Это он оскорбил Диониса, приняв новую веру. Он виноват. Не в силах смотреть на голову дочери, которой пепел залепил глаза и волосы, царь побрёл вдоль грунтовой дороги в поле, к зелёному ковру бесконечности...

Схожие новости

#	Наименование новости	Тональность	Информативность	Дата публикации
1	ㅤ ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ ʙʟᴀᴅᴇs ɪɴ ᴛʜᴇ ᴅᴀʀᴋ x ᴅᴜsᴋᴡᴀʟʟ ㅤ Эхо. ...	-2	3	04-07-2026
2	Над древними лесами висела тяжёлая, влажная тишина. Трицератопс по имени ...	-2	6	04-07-2026
3	петуньи – цветущие вздохи они не читали Тютчева Не выбираешь ...	0	5	02-07-2026
4	Из книги: " Устав, как Одиссей, от путешествий в жизнь." ...	-2	6	02-07-2026
5	216 And there were those who decided who would live ...	-5	5	04-07-2026
6	Z (https://nakamoari.livejournal.com/53814.html) На млечном разрыве Сверкающих линий В системе Огненный ...	0	5	04-07-2026
7	Океан Бытия… Вдруг горящими недрами разверзся — И явь обновлённая ...	7	6	04-07-2026
8	1. "Цена спасения" Дождь начался внезапно. Холодные капли хлестнули по ...	0	7	02-07-2026
9	Арсений Александрович Тарковский Стол накрыт на шестерых – Розы да ...	-2	3	28-06-2026

Классификация: . Схожих патентов: 0. Схожих новостей: 9. Тональность: -8. Информативность: 6. Источник: vk.com.