Накануне Нина Останина внесла законопроект об отмене ЕГЭ с 2027 года, заявив, что экзамен не обеспечил равный доступ к высшему образованию. 

А Юрий Афонин предложил выделить победителям олимпиад отдельные бюджетные места или отдельное финансирование, чтобы они не конкурировали с абитуриентами, поступающими по результатам ЕГЭ.

Спорить есть о чем. В этом году в ряде ведущих вузов страны за бортом бюджетных мест действительно остались выпускники, набравшие больше 300 баллов по трем предметам. В том, что настолько способные дети не смогли поступить, обвинили… олимпиадников.

Конечно, не самих школьников, которые годами побеждали на интеллектуальных соревнованиях, а систему, позволяющую победителям и призерам профильных конкурсов поступать в университеты без вступительных испытаний. 

Пока одни собирали заветные сто баллов на ЕГЭ, другие приходили с дипломами олимпиад и занимали бюджетные места ещё до общего поступления. В результате даже выдающийся результат на едином экзамене перестал быть абсолютной гарантией получения студенческой корочки.

Депутаты решили, что систему пора снова чинить.

Так депутат Юрий Афонин предложил изменить сами правила приема в университеты. Его идея: выделить победителям олимпиад отдельную квоту или отдельное государственное финансирование, чтобы они перестали конкурировать с абитуриентами, поступающими по ЕГЭ.

Его аргументация понятна любому родителю.

«Какой смысл несколько лет тратить огромные силы на подготовку, платить репетиторам, если в итоге высочайшие баллы ничего не гарантируют?» — задался вопросом парламентарий.

Но стоит ли искать виноватых среди олимпиадников?

На первый взгляд, все выглядит очевидно. Есть талантливые дети, которые поступают без конкурса. Есть дети, которые честно набрали 300 баллов и остались без бюджета. Кажется, что стоит развести эти две группы по разным спискам — и проблема исчезнет.

Только в образовании простых решений почти не бывает.

Если внимательно посмотреть на ситуацию, выясняется: спор идет вовсе не между олимпиадниками и стобалльниками. Он идет за слишком небольшое оставшееся количество бюджетных мест в самых престижных вузах страны.

И тогда возникает совсем другой вопрос: действительно ли проблема в льготах — или мы снова пытаемся перераспределить то, чего давно не хватает всем?

Как объясняет кандидат химических наук, преподаватель химии Екатерина Строганова, победители олимпиад вовсе не являются источником проблемы.

«Олимпиадное движение — важная часть образовательной системы, которая позволяет выявлять школьников с глубоким интересом к предмету, высокой мотивацией, исследовательским мышлением и способностью решать нестандартные задачи. Это другой формат достижений, который дополняет результаты ЕГЭ».

По словам эксперта, нынешняя дискуссия лишь высветила гораздо более серьезную проблему — государству давно приходится распределять ограниченное число бюджетных мест между все большим количеством очень сильных выпускников.

«Сегодня даже очень высокие баллы ЕГЭ не всегда гарантируют поступление на бюджет, однако именно сильный результат расширяет возможности выбора вуза, направления подготовки и образовательной траектории».

Но пока общество обсуждает, не слишком ли много преимуществ получили олимпиадники, мало кто задается вопросом, почему в стране вообще возникла ситуация, при которой 300 баллов перестали считаться гарантией поступления.

Ведь если сильнейших выпускников становится больше — это, скорее, хорошая новость для образования и государства. Плохая новость в том, что сама система не успевает за этим ростом.

Именно поэтому, разговор должен идти не только о льготах: «Прежде чем пересматривать систему льгот, важно смотреть на ситуацию комплексно: насколько количество бюджетных мест соответствует реальному спросу, как они распределяются между направлениями подготовки, и насколько прозрачны правила поступления для всех участников. Отдельное финансирование или специальные квоты для олимпиадников могут быть одним из вариантов решения, если при этом удастся сохранить баланс интересов всех категорий абитуриентов».

Есть и еще один момент, который часто теряется в эмоциональных дискуссиях. ЕГЭ и олимпиада измеряют совершенно разные способности школьника.

Выпускной экзамен показывает, насколько выпускник освоил школьную программу и умеет работать в рамках единых требований. Олимпиада же проверяет умение искать нестандартные решения, мыслить исследовательски и выходить далеко за пределы учебника.

Как говорит эксперт: «Сравнивать результаты ЕГЭ и достижения в олимпиадах напрямую не совсем корректно, потому что эти инструменты оценивают разные стороны подготовки школьника».

Поэтому, противопоставлять две системы неправильно.

«Речь идет не о конкурирующих, а о взаимодополняющих достижениях. Они позволяют увидеть разные сильные стороны будущего студента».

Впрочем, эксперт признает: ситуации, когда выпускники с максимально высокими баллами не поступают на бюджет, действительно заставляют задуматься.

Особенно если речь идет о самых востребованных специальностях — медицине, инженерии, фундаментальной науке, искусственном интеллекте.

Именно там, исследовательские навыки, которые выявляют олимпиады, особенно востребованы. Но одновременно государству необходимо думать и о том, чтобы талантливый школьник из обычной районной школы имел такие же шансы проявить себя, как ученик престижного физико-математического лицея.

Потому что сегодня возможности подготовки к олимпиадам распределены крайне неравномерно. В специализированных лицеях есть сильные преподаватели, кружки, сложившаяся олимпиадная среда. У школьников из небольших городов зачастую ничего этого нет и не предвидится.

Поэтому, одной лишь новой квотой проблему решить невозможно. Необходима более глубокая реформа — развитие регионального образования, доступных онлайн-программ и увеличение числа бюджетных мест на действительно востребованных направлениях. Иначе борьба за справедливость рискует превратиться всего лишь в борьбу за перераспределение дефицита.

Но есть еще одна сторона этой истории — юридическая. Потому что льготы для победителей олимпиад существуют не по доброй воле университетов и даже не по желанию конкретного министра. Они закреплены федеральным законом.

Как объясняет правозащитница Мария Архипова, многие сегодня ошибочно полагают, что вузы самостоятельно решили отдавать бюджетные места олимпиадникам.

«Статья 71 Федерального закона № 273-ФЗ «Об образовании в Российской Федерации» предоставляет такое право победителям и призёрам соответствующих олимпиад при поступлении на направления, совпадающие с их профилем».

При этом существует еще одна деталь, о которой знают далеко не все. Даже победитель олимпиады не может просто принести диплом и автоматически стать студентом.

«Результат олимпиады необходимо подтвердить результатом ЕГЭ не ниже установленного вузом уровня, который не может быть менее 75 баллов».

«При этом поступающие без вступительных испытаний располагаются в конкурсном списке раньше абитуриентов, участвующих в общем конкурсе по результатам ЕГЭ. Поэтому даже максимальные 300 баллов за три экзамена сами по себе не гарантируют зачисления в конкретный университет: фактическое число мест, доступных для общего конкурса, уменьшается после зачисления лиц, обладающих особыми правами».

С точки зрения закона, здесь нет никакого нарушения Конституции. Как подчеркивает Мария Архипова, право на бесплатное высшее образование вовсе не означает право поступить именно в тот вуз, который человек выбрал: «Статья 43 Конституции гарантирует право бесплатно получить высшее образование на конкурсной основе, но не устанавливает, что единственным критерием конкурса обязательно должны быть баллы ЕГЭ, и не гарантирует каждому поступление в конкретный вуз или на конкретную образовательную программу».

Впрочем, это не означает, что существующая модель не нуждается в корректировке. По мнению юриста, идея отдельных мест для олимпиадников действительно может сделать систему более прозрачной. Но только при одном принципиальном условии: «Идея выделить олимпиадникам отдельные бюджетные места юридически реализуема и, на мой взгляд, может обеспечить более прозрачный баланс интересов. Но принципиально важно, откуда будут взяты эти места. Если олимпиадную квоту просто выделят внутри уже существующих контрольных цифр приёма, положение абитуриентов с высокими баллами ЕГЭ почти не изменится: места лишь получат другое название».

Иными словами, если государство просто поделит один и тот же «пирог» на новые куски, ситуация принципиально не изменится: «Более справедливой модель будет только тогда, когда для победителей олимпиад действительно создадут дополнительные, сверх установленных мест общего конкурса, либо предусмотрят самостоятельное финансирование, не уменьшающее число обычных бюджетных мест».

Конечно, вся эта история не про ЕГЭ и не про Олимпиады. Она про справедливость. Российская школа наконец научилась выпускать много очень сильных учеников. А система высшего образования с каждым годом все больше сокращает число бюджетных мест. Как будто эти талантливые дети ей не очень-то и нужны…

В стране, которая так много говорит о человеческом капитале, бюджетных мест в университете каждый год оказывается все меньше, чем способных и трудолюбивых ребят, которые их заслужили, – вот это, на наш взгляд, и есть главная проблема…