Однако не все было так уж хорошо и безоблачно. В день открытия референдума Гудрун Хафстейнсдоттир, лидер крупнейшей оппозиционной партии Исландии («Партия независимости» ) со всей суровостью валькирии призвала Брюссель не совать нос в процесс исландского волеизъявления. И это не все. Несколькими днями раньше стало известно о восстании, зреющем на Балканах. Там возмутились долгими проволочками с продвижением процесса приема в ЕС Сербии и намекнули, что не все может быть гладко у Украины. Словения, впрочем, вроде воздержалась. Но вслух по поводу ускоренного приема Исландии, надо признать, на Балканах никто ничего не сказал.

О том, чем идея срочно принять в ЕС Исландию могла так взбудоражить Брюссель, МК спросил у заместителя директора Института международных отношений и политических наук РГГУ Павла Анисимова.

-Отчего в ЕС такая заинтересованность во вступлении Исландии?

-В целом можно сказать, это не очередной приступ энтузиазма евроинтеграции, а скорее всего это что-то про поиск защиты в мире, где маленькой стране всё сложнее быть одной. Если говорить про общественное мнение в Исландии, то оно колеблется и неоднородно, и мы не знаем итоги референдума, как он завершатся, потому что одни хотят ЕС как страховку от нестабильности, внешнеполитических рисков, а другие боятся потерять контроль над ключевыми отраслями экономики и, самое главное, самостоятельность в принятии решений. В последние месяцы сторонники членства усилились, и в первую очередь из-за роста стоимости жизни, событий на Украине, тревоги вокруг поведения США и Дональда Трампа, особенно в Арктике.

Но противники по-прежнему настаивают на том, что национальная идентичность и независимость плохо сочетаются с наднациональной моделью. Причём, если говорить о процентном соотношении, там разные данные по показателям. Где-то вообще говорят про 42 на 42, а остальное — это колеблющееся. Но в любом случае перевес незначительный, и заранее прогнозировать итоги нельзя.

Я бы остановился больше на том, зачем Исландии ЕС. Главный аргумент тех, кто выступает за вступление в Европейский Союз это экономическая и валютная стабильность — малая открытая экономика, конечно, сильно зависит от колебаний национальной валюты, ценовой турбулентности, а евро воспринимается как способ снизить риски. При этом здесь важно, насколько быстро вообще Исландия перейдёт в зону евро, и об этом тоже пока информации нет.

И второй, конечно, аргумент немаловажный — это безопасность. Как я уже сказал, на фоне неопределённости вокруг США, повышенного внимания к Арктике, ЕС выглядит как более предсказуемый политический, скажем, якорь. При этом здесь нужно отметить, что Исландия входит в НАТО, и здесь опять дилемма: эти два института, ЕС и НАТО будут подменять друг друга? На мой взгляд, всё-таки, здесь корректнее говорить не о ЕС вместо НАТО, а о ЕС как о дополнительном контуре безопасности поверх НАТО, потому что блок отвечает, прежде всего, за военное сдерживание и коллективную оборону. То есть так называемую узкую безопасность. При этом Исландия сейчас рассматривает ЕС как платформу для морской безопасности, защиты критической инфраструктуры, кибербезопасности, гражданской обороны, гибридной угрозы. То есть это дополнительный опять же контур для собственно национальной безопасности. 

Плюс ко всему Исландия глубоко уже интегрирована в европейское пространство, включена в Шенгенскую зону. Так что для многих вопрос звучит не «в Европе или вне Европы», а «с правом голоса или без права голоса».

-А зачем Европейскому Союзу Исландия?

-Для ЕС Исландия важна не численностью, потому что там количество населения катастрофически мало, а географией — это усиление присутствия в Северной Атлантике и Арктике, где растёт конкуренция крупных держав. Это также укрепление северного фланга, энергетической, морской безопасности, а также сигнал, что ЕС остаётся привлекательным даже для уже и без того интегрированной страны.

При этом отмечу дополнительно, что у Исландии нет собственной армии. Поэтому Брюссель, безусловно, приветствует исландский референдум. В политическом смысле, это выигрышная будет история для ЕС. 

С Балканами, которые вы упоминали, всё-таки ситуация немножко другая. Про них в ЕС официально заявляют, что перспектива членства открыта, но требуют реформ, верховенства права, решения каких-то вопросов. И процесс часто стопорит внутреннее вето, усталость от расширения. На практике это значит, что одни страны движутся быстрее, потому что лучше соответствуют критериям и меньше конфликтуют между собой, а другие застревают из-за коррупции, слабых институтов или политических блокировок.

Ну, нельзя сравнивать членство, скажем, Черногории или той же Сербии, и Исландии. В Исландии нет никаких территориальных конфликтов, как у Сербии с Косово, например. В Исландии, в принципе, нет проблем с экономикой. Другое дело, что на фоне этого хайпа здесь можно сопоставить скорее кейс Исландии с кейсом Норвегии. Ведь там сейчас опять активно обсуждают необходимость проведения референдума —третьего уже.

И как раз об этом говорил Йонас Гар Стёре, премьер-министр, что они посмотрят, как пройдёт исландский референдум, и будут опираться на результаты этого референдума, в проведении собственной политики. Так что, возможно, после референдума исландского мы, может быть,  увидим и норвежский, особенно если первый закончится положительным шагом в сторону ЕС. 

Но опять же Норвегия и Исландия — это отдельный как бы фронт европейского сообщества. Это достаточно развитые, богатые государства, которые стремятся в ЕС с точки зрения того, чтобы. Экономически и военным способом обезопасить себя. Та же самая Норвегия сейчас страдает не только от даже вторичных санкций, а от троичных санкций от США, от ответных санкций Европейского Союза. И здесь как бы нужно смотреть, что выгоднее. То же самое касается и Исландии.

Поэтому сравнивать исландский кейс с Балканами не надо. Может быть, я буду не совсем прав, потому не балканист — но вступление той же самой Сербии в состав Европейского Союза — это в какой-то степени вбить клин против России. А сказать, что Исландия или Норвегия каким-то образом симпатизируют России, не приходится. Поэтому это абсолютно параллельные пути, параллельные реальности.

Кроме того, если в случае с Сербией, там достаточно большое количество, особенно среди молодёжи, поклонников Европейского Союза, но есть и те, кто против, то в Исландии нет такого электорального разделения.  Здесь  люди думают о том, чтобы не потерять национальную идентичность, различные свои какие-то китобойные промыслы, рыболовство — в первую очередь  сомнения есть именно из-за этого.

Поэтому в Исландии все будет зависеть от того, что же всё-таки перевесит: желание остаться в какой-то степени независимыми и так будучи сильно интегрированными, либо геополитическая конъюнктура и нескончаемый виток страха того, что Россия нападёт или еще чего-то.

-Там есть и еще один момент: слухи, или мнения по поводу возможного моратория на приём новых членов, который может быть установлен уже скоро, и спешке из-за этого...

-Исландия, Швейцария, Норвегия и Люксембург, если мне не изменяет память, входят в европейское экономическое пространство. Эти страны и так глубоко интегрированы. Помимо того, что они и в Шенгенской зоне, они вполне интегрированы за исключением разве что того, что у них собственные национальные валюты, а не евро. То есть, если мы берём как пример приём новых стран, например Грузии, не в обиду будет сказано постсоветским странам, либо условно той же Сербии, там огромный косяк проблем в сфере тех же самых верховенства права, судебной системы или миграционных аспектов, или вопросы связанные с коррупцией. Ну а всё-таки в Исландии с Норвегией это все на порядок выше, чем в ряде других стран, о которых мы говорим с точки зрения расширения Европейского Союза.

Поэтому, если говорить об Исландии и той же самой Норвегии или Люксембурге, то это не поспешное решение о вхождении, а это как бы долгожданное событие, которое уже давно должно было случиться, но до этого населения стран еще не доросло, считая, что для них всё-таки вот национальное самосознание будет важней.