В начале июня они, например, «закрывали» все Красное море для Израиля. Иногда, как, например, в марте, они обуславливают перекрытие этого, едва ли не главного морского пути Евразии, достижением окончательного согласования такого шага с Ираном. И как раз что-то в этом роде и произошло в конце прошлой недели. 

17 июля стало известно, что Тегеран попросил «Ансар Аллах»  быть в готовности блокировать судоходство в Красном море, на случай если США нанесут удары по иранским энергетическим объектам. В тот момент применение США такого приема для повышения сговорчивости Тегерана видимо представлялось возможным, во всяком случае иранскому руководству.  И США удар рано утром 19 июля нанесли — по АЭС, правда, по строящейся. 

Переговоры Ирана и США вполне ясно показали, что любой найденный одним из оппонентов эффективный рычаг начинает использоваться при «утрясении» далеко не только какого-то избранного вопроса. И угроза блокировки главного пути вывоза ближневосточной нефти – Красного моря и Баб-эль-Мандебского пролива, в этом смысле очень соблазнительный вариант. И тут даже особый случай не нужен: уже имеющийся опыт превращения блокады Ормузского пролива — с другой стороны того же самого Аравийского полуострова — в географическую «атомную бомбу» оказался весьма успешным.

Тем временем, объявленная хуситами в результате обострения двусторонних противоречий эксклюзивная блокада пролива и Красного моря  для Саудовской Аравии вызвала  реакцию Пакистана, выполнявшего до сих пор роль посредника в переговорах США и Ирана.  Пакистанцы предупредили Тегеран, что если его протеже-хуситы  обострят конфликт с саудитами, Исламабаду  придется вспомнить о договоре с Эр-Риядом и вступить в дело, благо на территории Саудовской Аравии у него имеется вооруженный контингент. Именно это, конечно вряд ли что-то сдвинет в ситуации с новой морской блокадой, но зато, вероятно, может заставить Иран скорее изыскивать новые экстремальные меры. 

О том, насколько доступна для Тегерана возможность задействовать новый аргумент в диалоге со своими многочисленными оппонентами, МК спросил у Владимира Сажина, старшего научного сотрудника Центра изучения стран Ближнего и Среднего Востока Института востоковедения РАН.

-Насколько вероятно, что угроза относительно Красного Моря может быть реализована?

-Хуситы и то, что там происходит у них внутри — это отдельная тема, очень сложная и интересная. Но просто я вплотную не занимался ею. Там интересная ситуация сложилась. И это отдельная тема.

У них там идёт очень сильная междоусобная борьба. И даже те группировки, которые поддерживаются Тегераном, сейчас не готовы выполнить те задачи, которые он, в общем, ставит. Поэтому я не думаю, что хуситы согласятся с требованиями иранцев фактически перекрыть Баб-эль-Мандебский пролив.

-Пока они этот режим вводят только для Саудовской Аравии. То есть, это выборочная, так сказать, блокада. Они сто раз уже что-то объявляли. Но вопрос о Тегеране, насколько он серьёзно готов на эту педаль нажимать? Добиваться исполнения угрозы...

-Ну, нажимать-то он, конечно, готов, это безусловно. Он готов нажимать и на Хуситов, и на «Хезболлу», и на «Хамас». Но вопрос, насколько этот пресс, этот нажим будет воспринят адекватно этими силами. Поскольку они в настоящее время находятся совсем не в том состоянии и положении, которое было, например, два года назад.

Поэтому я не думаю, что все те требования, которые выставляет хуситам Тегеран, будут ими исполнены. И в том числе потому, что из всей этой «оси сопротивления», которая, в общем-то поддерживается и курируется Ираном, хуситы — это наиболее самостоятельные структуры. А исходя из того, что у самих хуситов сложное внутриполитическое положение, и там идёт борьба между различными группировками, я не думаю, что они будут готовы полностью выполнить требования Тегерана.

-В эту историю уже включился Пакистан и намекнул Тегерану, что, поскольку у него союзнические отношения с Саудовской Аравией, он вынужден будет соответствовать. То есть выйдет из процесса урегулирования и так далее. Этот аргумент может подействовать как-то?

-Ну, вообще-то Пакистан как бы является посредником в отношениях между Ираном и Соединёнными Штатами. Но сейчас из Вашингтона пришла такая заява, мол, давайте, вести переговоры. И я не знаю, насколько сейчас роль Пакистана будет актуальна.

Здесь очень сложный клубок — и хуситы, и Пакистан, и Иран, и Соединённые Штаты. Но я, во всяком случае, на сегодняшний день, не думаю, что хуситы будут досконально и скрупулёзно выполнять требования Тегерана.

-Даже несмотря на их громогласные заявления?

-Да. Я не думаю, опять-таки, возвращаясь к внутриполитическому положению в этом хуситском мире и, соответственно, роли Саудовской Аравии в борьбе против хуситов, что они готовы в этой сложной для себя ситуации ещё отвлекаться и на иранские дела, хотя конечно, они и не будут громогласно выступать против.