23 марта 2026История

Как баня появлялась в повседневности петербуржцев и какую роль играла в городской топографии? В издательстве «Академики» вышла книга краеведа и историка Игоря Богданова «Три века петербургской бани». Мы публикуем фрагмент о том, как парился Федор Шаляпин и как на истории бань сказалась революция

18+

Русская баня была «истинной страстью» Ф. И. Шаляпина — так утверждал биограф певца С. Е. Розенфельд, который оставил нам подробное описание одного из посещений Федором Ивановичем Пушкарской бани.

«Вот она, моя любимая Пушкарская баня!» — говорил Шаляпин, подходя к красному кирпичному строению на Большой Пушкарской улице. Являлся он сюда нередко за полночь, после спектакля, когда посетителей уже не было, однако здесь этого почетного завсегдатая ждали и на условный звонок отворяли дверь.

Далее, по воспоминаниям Розенфельда, происходило следующее: «Едва войдя в большой предбанник, Шаляпин мгновенно раздевается», а затем «зажав в руках большущую мочалку и огромный березовый веник… широко ступая большими шагами длиннущих ног, быстро уходил к банному залу…

Здесь жарко, парно, душно, но светло и уютно. Постоянный банщик Шаляпина, сухой старый Дермидонт, бежит навстречу с двумя большими шайками:

— Пожалуйте, Федор Иваныч!

И сразу же, поднявшись на цыпочки, обдает его раз за разом одной и другой шайкой и, спросив: «Негорячо?» — хватает с полу друг за дружкой еще добрый десяток заранее заготовленных шаек.

— Хорошо!.. — наслаждается Шаляпин. — Превосходно!.. Превосходно!.. Дуй, Дермидонт, дальше!..

И Дермидонт быстро, методично, ловко наполняет шайки, потом так же ловко обливает своего знаменитого клиента и наконец повелительным тоном приглашает:

— Пожалуйте на топчанчик.

И вот уже огромная фигура Шаляпина, распростертая на сером мраморе, щедро покрыта густой белой пеной, и нагнувшийся над ней человек в красном переднике размашисто проводит распаренной вздувшейся мочалкой вниз и вверх по длиннущему телу.

— Хорошо… — громко покряхтывает Шаляпин. Очень хорошо…»

Трудно удержаться от того, чтобы не дать возможности очевидцу этой сцены завершить сие красочное описание.

Спустя какое-то время Шаляпин «обрабатывает свое тело жестокими ударами шелестящего березового веника… Из облаков пара доносится голос Шаляпина: „Веник — всему начальству главный! Баня — мать родная!.. И-э-э-х ты! Люблю, братцы, баньку!“

Потом на мотив „Волга, Волга, мать родная“ он поет „Баня, баня, мать родная“ и остальные компаньоны по бане подтягивают ему. Потом на какую-то залихватскую мелодию шуточную песенку артист поет один:

Блошка банюшку топила,
Вошка па-а-рила-а-ся…
Блошка вошку полюбила,
С полка сва-ли-ла-а-а-ся!

Банная процедура вызывала у Федора Ивановича бурные радостные эмоции: выходя из парной, он кричал, хохотал, обливая водой из шайки своих компаньонов.

После бани тут же, в предбаннике, Шаляпин любил пить теплый хлебный квас.

— Эх, квас, дорогой моему сердцу квас!.. — говорил кирпично-красный от „жара-пара“ разморенный великан. — Он для меня вкуснее всяких Клико, Редереров и так далее и так далее»  С. Е. Розенфельд. Повесть о Шаляпине. Л., 1966..

Окрестные жители знали о посещениях певцом этих бань и прозвали их Шаляпинскими (название уже давно забылось).

В дополнение к приведенному рассказу прибавим, что желающие в описы­вае­мое время могли спросить в бане не только квас, но и пиво, притом за бутылку кваса платили 10 копеек, а за бутылку пива — 15 (вход в общий класс стоил от 5 до 40 копеек).

А вот еще какая была банная традиция, от которой сохранилось лишь непо­нятное (на слух нынешнего поколения) выражение: в дореволюционной русской бане пили чай «до первой тоски», то есть до тех пор, пока не стано­вилось ясно, что процесс наслаждения кончился, как кончается все в этом мире…

Как и в ХIХ веке, в начале ХХ во дворе петербургского дома нередко можно было увидеть «человека-копну», обвешанного вениками, и услышать, как он тянет высоким голосом: «Венички березовы, венички! В баньке попариться, венички!» А у входа в баню можно было встретить старуху, торговавшую подсолнухами, семечками, цареградским стручком, леденцами в розовой бумажке с бахромой, селедкой и даже мочеными дулями  А. М. Ремизов. Избранное. М., 1978..

Журнал «Строитель» писал в 1905 году: «Последние 2–3 строительные сезона по сравнению с прошлыми годами особенно изобилуют постройками бань»  Строитель. № 4. 1905.. К списку уже упомянутых прибавлю баню на Охте, построенную в 1900 году (Лабораторная ул., 9; только в 1979 году подошла очередь ее ремонта, и она вновь в строю, как и в начале века); в 1912 году ее владельцем был Михаил Алексеевич Беховской — это едва ли не все, что известно из ее истории.

Некоторые бани возникли в проектах в конце ХIХ столетия, а «в натуре» — в ХХ. Вот краткая история появления на карте города одной из бань.

1 декабря 1898 года была совершена купчая крепость, согласно которой охтинский мещанин Александр Степанович Шеронов продал некоей Надежде Павловне Кирилловой принадлежавший ему пустопорожний участок земли. Этот участок находился в районе Нарвского проспекта и Сутугиной улицы, близ набережной Бумажного канала. 16 мая 1900 года Санкт-Петербургской городской управой был утвержден проект постройки каменных двухэтажных бань на участке, владелицей которого к тому времени была уже Надежда Павловна. Видимо, уже летом было воздвигнуто двухэтажное каменное здание, ибо 30 октября того же года городская управа разрешила надстроить его еще одним этажом. С 1900 по 1917 год хозяйкой этой бани была г-жа Кириллова  РГИА. Ф. 513, оп. 83, д. 123, л. 22 об.;
оп. 146, д. 537, л. 16, 19; оп. 33, д. 220.. Здание сохранилось до наших дней, однако пустует, и баня давно в нем не действует (Бумажная ул., 14), да и вряд ли когда-нибудь возродится.

В 1905 году на Новой улице (с февраля 1941-го — Бобруйская) в Выборгской части по проекту гражданского инженера А. К. Монтага была построена баня (д. 2), о которой можно рассказать подробнее. Она была рассчитана на три разряда (20, 10 и 5 копеек). Вместо каменки тут были предусмотрены «паровые парильни, питающиеся паром из особого котла», но это не было единственным усовершенствованием изобретательного инженера. Так, он позаботился о том, чтобы в парильню поступал перегретый сухой пар, что должно было препят­ствовать образованию тумана. Баки с горячей и холодной водой он предложил разместить в мансарде, а чтобы во дворе не скапливался мусор, предусмотрел мусоросжигательную печь и даже паровую снеготаялку. В сети сточных вод появилось приспособление «для задержания мыла» (не забывал Монтаг и об экологии). Фасад был облицован кирпичом «светло-лиловатого тона со вставками из белых глазурованных плиток и мрамора», цоколь отделан красным гранитом.

Это заведение было известно в Питере как бани Кудрявцева, по фамилии владельца. Потомственный почетный гражданин Петр Иванович Кудрявцев владел этими банями с 1906 года  Строитель. № 4. 1905.
ЦГИА СПб (Центральный Государственный исторический архив Санкт-Петербурга). Ф. 513, оп. 27, д. 77, 167..

В том же 1905 году архитектор В. В. Корвин-Круковский возвел здание бань Кудрявцева на Курской улице (д. 11); 17 марта 1906 года в этом четырехэтажном каменном флигеле с мансардой юрьевский купец Филипп Кузьмич Кудрявцев открыл торговые бани трех разрядов. А. К. Миняев и А. И. Носалевич отстроили бани А. К. Пурышева в Щербаковом переулке (д. 4), а К. И. Ниман — бани на 18-й линии Васильевского острова (д. 41). В 1906 году бань больше стало и на Петербургской стороне. Инженер В. В. Кузмин переделал стоявшее на Петрозаводской улице (д. 7/9) здание под бани, которые получили название Петрозаводские и работали до 1960-х годов.

В 1906 году крестьянин Михаил Дорофеевич Митюшин стал владельцем вновь отстроенных трехразрядных бань на Лиговской улице (д. 230). 1 сентября 1908 года Владимир Петрович Кондратьев «принял в свое распоряжение» бывшие бани Смысловой на Петербургской стороне, по Грязной улице (д. 6)  Сейчас ул. Яблочкова. — Прим. ред..

В 1907 году на 17-й линии Васильевского острова (д. 38) была построена баня «для неимущих» (она стоит и поныне, спрятавшись за огромными спинами отстроенных позднее домов и продолжая выполнять взваленную на ее кирпич­ные плечи почти сто лет назад непростую задачу — обслуживать неимущих, каковых и сегодня предостаточно среди обитателей василеостровских коммуналок). В 1913 году на том же Васильевском острове, в переулке Декабристов (д. 5), была построена еще одна баня (здание сохранилось до сих пор, но это уже не баня: в 1984 году оно было передано Ленинградскому приборостроительному техникуму, а затем в нем разместилась администрация кожевенного завода).

В справочнике «Весь Петербург» за 1907 год находим адреса и телефоны 78 бань. Среди них знакомые нам Восточные (бывшие бани Петрова, в 1907 году их владелицей была, видимо, родственница основателя — Ольга Львовна Петрова), Карповские, Пушкинские, Воронинские (в упомянутом году последними владели, как указано в справочнике, наследники академика М. С. Воронина, скончавшегося в 1903 году), Андреевские (9-я линия, 16).

Трудно сказать, когда впервые появился «поезд-баня» (или, правильнее, «баня-вагон»), однако на фотографии 1914 года (экспонируется в Музее гигиены на Итальянской ул., 25) видим подобного рода «мыльную» на колесах, построенную для императрицы Александры Федоровны, жены последнего русского царя. (По сообщению газеты «Аргументы и факты», 1997, № 40, в августе 1918 года «вагон-баня» был устроен для Л. Д. Троцкого; как видно, не все достижения прошлого отвергались большевиками.)

В 1909 году в журнале «Зодчий» было объявлено о конкурсе на составление эскизного проекта каменного здания бань в Гавани, по Шкиперскому протоку, Карташихиной улице и Малому проспекту Васильевского острова. Этим, как и многим другим, гораздо более важным планам не суждено было осуществиться.

В 1917 году свершилось непоправимое, на долгие десятилетия отбросившее Россию с цивилизованного пути развития. Как следствие, забвению были преданы жизненные блага и удобства. Бани, оставшиеся в наследство от преж­ней жизни, пребывали в плачевном состоянии, которое наиболее точно, пожалуй, выразил герой одного из рассказов М. М. Зощенко: «А у нас бани тоже ничего… мыться можно»  ЦГИА СПб. Ф. 513, оп. 27, д. 292, 573.
М. М. Зощенко. Рассказы Назара Ильича господина Синебрюхова. М., 1992..

Настоящим ударом для бань, да и для всего городского хозяйства в целом явилось постановление ВЦИК от 20 августа 1918 года об отмене права частной собственности на недвижимость. Общественные торговые бани перешли в ведение коммунальных отделов исполкомов. Бани, таким образом, на долгие десятилетия оказались предоставленными сами себе. А что за баня без хозяина?