ЕС в рамках нового, 21-го пакета санкций ввел ограничения против нефтяной отрасли России и Белоруссии, банков и платежных систем, Мосбиржи и криптовалютной инфраструктуры, рынка СПГ, транспортного сектора и металлургической отрасли. Но, как и в случае предыдущих рестрикций, нынешние оказались в некотором отношении менее масштабными, чем изначально анонсировались Еврокомиссией (ЕК). Евросоюз (ЕС) не стал ограничивать импорт российской трески, а запрет на перепродажу СПГ с российских заводов в третьи страны отсрочен на год. Однако впервые под санкции подпала крупная генерирующая компания — «Интер РАО», что может осложнить ее работу на зарубежных рынках.

ЕС приостанавливает автоматическую корректировку потолка цен на нефть — $44,1 за баррель — до 15 июля 2027 года. Если стоимость сырья не превышает предельного значения, компании из стран ЕС могут участвовать в перевозке нефти из РФ. Предполагалось, что потолок цен должен пересматриваться каждые полгода, чтобы сохраняться на уровне 15% ниже средней рыночной. По оценкам S&P Global, исходя из текущих котировок, потолок цен в июле мог увеличиться более чем на $10 за баррель. По данным Argus, на 17 июля Urals в портах Балтики стоила в среднем $57,5 за баррель (FOB), в порту Новороссийска — $57,6–57,9 за баррель (FOB).

Эксперт Финансового университета при правительстве РФ Игорь Юшков полагает, что ЕС, вероятно, будет сохранять потолок цен, пока формула не позволит его снизить.

По словам эксперта, потолок создает дополнительные издержки: он породил необходимость использования теневого флота, стоимость фрахта которого выше.

ЕС также ввел санкции против кемеровских Анжерского НПЗ и НПЗ «Северный Кузбасс», Куйбышевского НПЗ в Самарской области, расширил список подпавших под санкции танкеров на 41 судно, до 673. Кроме того, ЕС ввел санкции против Мозырского НПЗ в Белоруссии и Европейской трейдинговой компании, которая поставляет в Россию нефтепродукты Мозырского НПЗ и завода «Нафтан». Также через шесть месяцев вводится запрет на сделки с грузинским НПЗ в Кулеви.

Гендиректор Open Oil Market Сергей Терешкин считает, что санкции вряд ли сильно повлияют на работу Мозырского НПЗ. «После 2020 года у белорусских производителей де-факто не было иной серьезной экспортной альтернативы, кроме отгрузок бензина и дизеля на российский рынок. Не повлияют санкции и на прием сырья из России, поскольку российские нефтекомпании также находятся под ограничениями ЕС»,— говорит он. Игорь Юшков также отмечает, что между странами существует плотная кооперация: все белорусские нефтепродукты для дальнего зарубежья идут через российские порты, а расчеты ведутся в рублях.

Новый пакет обязывает верфи или судовладельцев уведомлять ЕК о продаже СПГ-танкеров в третьи страны, предусмотрена также возможность введения новых ограничений на продажу танкеров российским гражданам и компаниям. Кроме того, контракт на передачу танкера должен содержать письменный запрет на дальнейшую перепродажу судна «любому физическому или юридическому лицу, организации или органу в РФ или для использования в РФ».

Мера в первую очередь создает сложности для пополнения флота для проектов НОВАТЭКа «Ямал СПГ» и «Арктик СПГ-2», а также для строящегося СПГ-завода «Газпрома» на Балтике.

Оба проекта находятся в SDN List. Из-за санкций «Арктик СПГ-2» не успел пополнить флот шестью танкерами повышенного ледового класса Arc7, построенными на южнокорейской верфи Hanwha Ocean. Танкеры пока не покинули верфь, и перспективы их передачи были туманными. Но, как сообщало в июне издание TradeWinds, НОВАТЭК продолжает вести переговоры о передаче десяти ледовых СПГ-танкеров, которые сейчас находятся под контролем японского судовладельца Mitsui OSK Lines (MOL) и Hanwha Ocean. Начало поставок ожидается в этом году.

Три из этих танкеров — «Илья Мечников», «Николай Семенов» и «Николай Басов» — строились по заказу MOL. Еще три танкера — «Петр Капица», «Лев Ландау» и «Жорес Алферов» — строились по заказу «Совкомфлота», но Hanwha Ocean в 2022 году разорвала контракт из-за сложностей с проведением платежей. Эти три танкера также находятся в SDN List. Переговоры, сообщает TradeWinds, также ведутся вокруг четырех существующих газовозов Arc4: North Moon, North Light, North Ocean и North Valley. Годом ранее ЕС ввел санкции против первых трех из них, но позже снял по просьбе MOL, так как суда использовались только для перевалки с проекта «Ямал СПГ», который не находится под санкциями.

Уступкой стало предоставление отсрочки на год (с возможностью автоматического продления после 25 июня каждого года) запрета на перепродажу СПГ с российских заводов в третьи страны. Ранее сообщалось, что европейским компаниям, имеющим долгосрочные контракты на покупку российского СПГ, не будет разрешено продавать эти объемы за пределами ЕС после вступления в силу с 2027 года запрета на импорт СПГ в ЕС из России. Но по инициативе Греции мера была исключена, так как могла привести к банкротству ключевого греческого судовладельца Dynagas (оперирует пятью танкерами Arc7 и шестью Arc4 из флота «Ямал СПГ»). ЕК разрешила поставки в третьи страны только при условии соблюдения исторических объемов и только европейскими компаниями, имеющими долгосрочные контракты с «Ямал СПГ». Как отмечал накануне глава французской TotalEnergies Патрик Пуянне (владеет 20% в «Ямал СПГ»), разрешение продавать российский СПГ за пределами ЕС не европейским компаниям, а только их конкурентам, было «диким» для всех заинтересованных европейских игроков.

Впервые санкции введены против крупной российской генерирующей компании — «Интер РАО», единственного оператора экспорта—импорта электроэнергии, на долю которого приходится около 10% от выработки России. ЕК связывает свои претензии к «Интер РАО» высокой долей контроля со стороны государства: государственный «Роснефтегаз» владеет 27,6% акций компании, 8,57% принадлежат государственным «Россетям», а глава «Роснефти» Игорь Сечин входит в состав совета директоров. В «Интер РАО» и Минэнерго на запрос “Ъ” не ответили.

Из-за введения санкций встает вопрос о судьбе экспортных поставок, зарубежных активов компании и возможности осуществления платежей в адрес «Интер РАО» контрагентами.

Сейчас компания осуществляет поставки в десять стран, основные объемы экспорта уходят в Казахстан, Монголию, Киргизию и Грузию. После начала военных действий на Украине компания существенно сократила экспорт. Весной 2022 года прекращены поставки электроэнергии по коммерческим контрактам в страны Балтии и в Финляндию. До начала 2025 года оставался символический обмен в рамках параллельной работы энергосистем со странами Балтии, но в феврале прошлого года системы были десинхронизированы. С января 2026 года приостановлены поставки электроэнергии в Китай. В 2025 году экспорт снизился на 12,8% год к году, до 7,43 млрд кВт•ч (трейдинг занимает 3,7% в общей выручке «Интер РАО»).

Экспорт в Казахстан происходит прежде всего в рамках обеспечения параллельной работы энергосистем двух стран, напоминает Евгения Франке из «Эйлер Аналитические технологии». В мае 2026 года республика объявила, что со следующего года планирует полностью отказаться от импорта электроэнергии из РФ, как только будут введены все запланированные тепловые и ветровые электростанции и решена проблема пикового дефицита энергии. «Но сроки строительства новых объектов постоянно сдвигаются, и в ближайшие годы отказа от операций по экспорту—импорту между странами ожидать не стоит»,— полагает она.

С Казахстаном и Монголией у «Интер РАО» налажены взаиморасчеты вне западного контура, говорит Сергей Роженко из Kept. По его словам, технологически эти страны в краткосрочной перспективе отказаться от импорта не могут в первую очередь по технологическим причинам — физического дефицита в пиковые периоды года. Поставки в Грузию и Турцию несопоставимо меньше казахстанских и монгольских, заключает он.

Из оставшихся в контуре «Интер РАО» зарубежных активов самым сложным остается расположенная в Приднестровье Молдавская ГРЭС (2,5 ГВт), ранее поставлявшая электроэнергию на оба берега Днестра.

Из-за газовых споров ГРЭС неоднократно останавливала выработку, а с 2025 года Молдавия и вовсе прекратила импорт (ГРЭС закрывала свыше 90% потребностей). В Грузии «Интер РАО» владеет 75% акций компании «Теласи», обеспечивающей электроснабжение Тбилиси, а также контролирует две ГЭС — Храми ГЭС-1 (113 МВт) и Храми ГЭС-2 (114 Мвт) через голландскую Gardabani Holdings B.V. «Интер РАО» также контролирует литовский ветропарк Vydmantai Wind Park (30 МВт), но вокруг этого актива идут суды.

Санкции ЕС распространяются только на территорию ЕС и лица ЕС. Таким образом, зарубежные активы «Интер РАО» в Грузии и других странах СНГ заморожены не будут, но представленные там европейские компании и их «дочки» не смогут вести никакие дела с компаниями «Интер РАО», считает старший юрист GSL Law & Consulting Андрей Суворов. Но самые большие проблемы возникнут с расчетами, ожидает он. По словам юриста, банки стран СНГ, у которых есть свои юрлица в ЕС, вероятно, закроют счета компаниям группы и откажутся от какого-либо дальнейшего сотрудничества. Те банки стран СНГ, которые работают с евро и имеют корреспондентские счета в европейских банках, попросят компании группы либо закрыть счета, либо переформатировать структуру владения так, чтобы счет принадлежал неподсанкционному лицу, полагает он. Самые жесткие меры, по оценкам юриста, «Интер РАО» стоит ожидать в Турции, поскольку местные банки наиболее зависимы от политики ЕС и рисковать своей инфраструктурой в евро ради одного клиента точно не будут.

В 21-й пакет санкций ЕС включены несколько российских золотодобывающих компаний: «Селигдар», «БТС-Золото» (ранее ЮГК), «Ареал» (ранее Highland Gold), «Высочайший», «Сусуманзолото», «Нордголд» и т. д. Но часть компаний из списка уже находятся в SDN List. Кроме того, санкции введены против ООО «Первая бриллиантовая компания», которое, по данным ЕС, связано с бывшими сотрудниками АЛРОСА и занимается экспортом драгоценных камней из России. В «Селигдаре» отметили, что внесены в список с 2023-го и ни на день не прекращали деятельность и не меняли свои планы. “Ъ” направил вопросы в другие компании.

Собеседник “Ъ” на рынке говорит, что у компаний была возможность подготовиться, да и новые ограничения ЕС, по сути, только закрепили уже существующее положение.

«Очевидно, для логистики последствия будут малозаметными, российские экспортеры и так ориентировались на Китай, Индию, Турцию и ОАЭ»,— уверен он. Но, добавляет источник “Ъ”, санкции повлияют на рост операционных расходов.

Затронули новые санкции ЕС аэропорты Шереметьево, Ульяновска, Ростова-на-Дону и Минеральных Вод на основании, что те использовались для транспортировки товаров, необходимых для военных действий на Украине. В Шереметьево заявили, что эти основания не соответствуют действительности, аэропорт выполняет функции гражданской транспортной инфраструктуры и продолжит плановую деятельность. Источники “Ъ” допускают, что аэропортам придется перенастроить отдельные процессы и цепочки поставок, но никаких ощутимых для пассажиров последствий не ожидают. В АТОР отметили, что авиаперевозчики из стран ЕС и так не летают в Россию с 2022 года.

В отношении финансового сектора ЕС впервые ввел санкции по двум правовым режимам. Была введена заморозка активов и запрет на предоставление денежных средств в отношении 94 банков, среди которых такие крупные организации, как Россельхозбанк, «Дом.РФ», «Ак Барс», «Зенит», «Уралсиб», ВБ Банк, Озон-банк. В их число попал и Почта-банк, который еще 1 мая был присоединен к ВТБ. Помимо этого, с 13 августа будут отключены от международной системы передачи финансовой информации SWIFT и от проведения расчетов через европейскую финансовую инфраструктуру еще 33 российских банка (в том числе банк непрофильных активов «Траст», Инго-банк, Авто Финанс банк).

В нескольких банках уже объявили, что введенные санкции не повлияют на их деятельность. В частности, в Озон-банке отметили, что у него «нет активов за рубежом, он не ведет операции за пределами страны, системой SWIFT не пользуется и использует только российскую финансовую инфраструктуру». В «Уралсибе» считают, что «очередной санкционный пакет не окажет никакого влияния на работу банка», при этом его трансграничные операции в некоторых регионах «были ограничены предыдущими пакетами санкций», в связи с чем банк предпринял «усилия к организации альтернативных способов взаимодействия с контрагентами». В Абсолют-банке указали, что еще с середины 2022 года «перестроили все процессы, чтобы ограничения никак не отразились на клиентских сервисах», при этом используются «каналы взаимодействия с партнерами, которые не затрагивают санкции и позволяют ему работать в обычном режиме». В Металлинвестбанке заявили, что с февраля 2023 года находятся в SDN List и теперь работа «осуществляется с учетом риска внешних ограничений, поэтому новые санкционные меры не окажут дополнительного влияния и не отразятся на возможности банка обслуживать клиентов и выполнять свои обязательства».

При этом введение европейских санкций в отношении финансовых организаций, которые уже находятся под санкциями других стран, прежде всего США, имеет весомые основания.

Как поясняет старший партнер коллегии адвокатов Pen & Paper Антон Именнов, самостоятельные санкции ЕС «сохраняют свое значение на случай, если банк впоследствии будет исключен из санкционных списков других юрисдикций». Кроме того, отдельные операции (например, по выходу инвесторов из подсанкционных активов) могут быть разрешены органами по применению финансовых санкций других государств. Однако теперь «потребуется разрешение компетентного органа по применению санкций государства—члена ЕС», что позволяет им «контролировать условия и порядок проведения подобных операций».

Впервые под санкции попали несколько кредитных организаций из второй сотни по активам (Белгородсоцбанк, Юг-Инвестбанк, «Форштадт», НОКССБанк). Как отмечает старший юрист «Рустам Курмаев и партнеры» Владислав Гейтс, для банков, впервые попавших под санкции, «потребуется оперативная перестройка системы расчетов, поиск и переход на альтернативные способы расчетов, включая платежи в национальных валютах и через банки дружественных юрисдикций». Управляющий партнер экспертной группы Veta Илья Жарский считает, что особенно чувствительно это может ударить по цифровым банкам, чья модель сильнее завязана на международную технологическую и платежную инфраструктуру: «Им предстоит быстро искать замещающие каналы расчетов, уже отработанные банками из более ранних пакетов».

Кроме того, санкции введены в отношении Московской биржи, компаний «А7-Агент» и А71, а также индийских филиалов Сбербанка и ВТБ. Также под санкции попал киргизский Eco-Islamic Bank. Московская биржа указала, что «торги и расчеты будут проводиться без изменений». Как отмечает юрист Forward Legal Олесь Груздев, попадание биржи в санкционные списки ЕС «носит скорее политическое значение». С точки зрения организации торгов куда важнее роль Национального клирингового центра (НКЦ), однако эта организация находится под санкциями с 2024 года, отмечает он.

Эксперты также указывают, что в последних санкционных пакетах ЕС инфраструктуре криптовалютного рынка уделяется особое внимание. Как поясняет Илья Жарский, в ЕС могут рассчитывать на «системное сужение пространства для маневра: перекрыть оставшиеся каналы расчетов в евро, ударить по обслуживающим российскую СПФС иностранным партнерам, придавить криптоинфраструктуру как один из главных каналов обхода санкций». С 23 августа введены запреты на работу с криптоплатформами Rapira, Aifory Pro, ABCeX, WhiteBird, NoOnecrypto INC., Tradex, Monease Ltd, BitPapa, Exnode / Exnode Pay, HTX, EXMO Ltd. Юрист White Stone Елизавета Лобутева отмечает, что «европейские ограничения теперь направлены не только на отдельные российские площадки или конкретные криптоактивы, но и на инфраструктуру, которая может использоваться для российских трансграничных расчетов».

В предыдущем пакете ЕС ввел полный секторальный запрет на взаимодействие европейских операторов с криптопровайдерами и платформами, созданными в России и обеспечивающими обмен или перевод криптоактивов. В новом пакете этот подход применяется к третьим странам. «Одновременно ЕС предусмотрел механизм, позволяющий запрещать операции между европейскими лицами и криптопровайдерами из третьих стран, если такие площадки используются Россией для обхода санкций»,— отмечает госпожа Лобутева.

Кроме того, иностранный криптопровайдер, обслуживающий российские трансграничные расчеты, теперь может стать самостоятельным объектом ограничительных мер ЕС. Однако это не вторичные санкции, а введение запрета европейским компаниям, банкам и другим лицам на «любые операции с криптоплатформами из третьих стран, если они используются Россией для обхода санкций», поясняет эксперт. Госпожа Лобутева не исключает, что все больше иностранных криптоплатформ «будут ограничивать или полностью прекращать обслуживание российских пользователей, чтобы сохранить доступ к европейским банкам, инвесторам и контрагентам».

Полностью избежать разметки, просто игнорируя западный контур, невозможно, так как сервисы европейских компаний будут «тщательно отслеживать кошельки всех трейдеров», указывает и основатель Bitok Дмитрий Мачихин. Рано или поздно происхождение криптоактива может стать известно, что «повлечет санкции для площадок, так что многим участникам рынка проще отказаться от сотрудничества с подсанкционными компаниями, указывает управляющий агентства Parallax Михаил Успенский. «Впрочем, компании из дружественной юрисдикции готовы предоставить обходные пути, однако это приведет к росту издержек на комиссии для российских инвесторов»,— поясняет эксперт. Кроме того, заместитель гендиректора по брокерскому бизнесу ФГ «Финам» Дмитрий Леснов отмечает, что, как правило, криптоактивы, которые переведены российским участником из российской инфраструктуры, не блокируются, а блокируется счет. Поэтому у инвестора «есть возможность вывести активы обратно с того контрагента, с которого изначально они были заведены», отмечает эксперт.

Татьяна Дятел, Ольга Озембловская, Полина Трифонова, Айгуль Абдуллина, Андрей Ковалев, Дарья Загайнова, Юлия Пославская