Поговорили с предпринимателями об убытках, планах на будущее и ожиданиях от маркетплейса.

Дополнено в 21:48 мск. Татьяна Ким анонсировала первые выплаты продавцам, чьи товары пострадали на складе в Электростали. По её словам, в первую очередь поддержат 88 тысяч «самых маленьких и менее защищённых предпринимателей». Деньги должны поступить «в течение суток». Подход к расчётам она не раскрыла.

В ночь на 18 июля 2026 года атаке беспилотников подверглись два логистических центра Wildberries: в подмосковной Электростали и тамбовском Котовске. Погибли восемь человек, более 80 пострадали.

По предварительным частным оценкам, маркетплейс мог потерять 350 тысяч м² логистических мощностей, что составляет 7% от общей площади складов компании. Официальных оценок ущерба пока нет, но разные СМИ со ссылкой на экспертов сообщают о 20-35 млрд рублей только за восстановление складов.

Forbes приводит «осторожную» оценку утраченных товаров — 150-170 млрд рублей, тогда как собеседники «Ведомостей» говорят о более скромных 50 млрд общего ущерба, то есть стоимости помещений вместе с товарами и оборудованием.

На фоне новостей продавцы начали делиться в соцсетях информацией об убытках. Многие критиковали Wildberries, который за десять дней до атаки внёс в оферту пункт, согласно которому освобождается от ответственности за неисполнение обязательств, вызванных деятельностью военной техники, в том числе дронов. Хотя юрист Андрей Шарков в разговоре с РБК объяснил, что принятые изменения лишь «дублируют действующее законодательство».

В тот же день маркетплейс анонсировал выплаты для семей погибших и пострадавших, а также меры поддержки для продавцов, которые сами предприниматели назвали «точечными»: скидки на хранение, льготные кредиты и отсрочки.

Поскольку склад в Электростали был одним из крупнейших и обслуживал прежде всего столичный рынок, атака по нему оказалась особенно болезненной. Некоторые хранили там до 100% запасов и после пожара могли оказаться банкротами.

Глава компании Татьяна Ким пообещала проработать вопрос с компенсациями за сгоревшие товары, однако отметила, что на оценку последствий уйдет до 30 дней. Конкретных условий компенсаций на момент публикации материала маркетплейс не представил.

Чтобы узнать, что переживают продавцы и повлияла ли атака на их настрой продавать на платформе дальше, редакция vc.ru обратилась к нескольким из них напрямую.

• Денис Вдовин, создатель магазина украшений и подарков Deanda.
• Юлия Кригель, основательница бренда блокнотов «Мой колоритный».
• Сергей Королёв, основатель зообренда Mello.
• Лариса, владелица магазина ковриков для мыши «ЛарисСа».
• Мария Батюхнова, соучредитель фабрики текстильных изделий Pink Bus.
• Анастасия, менеджер маркетплейсов и владелица небольшого магазина (названия не приводим по просьбе собеседницы).
• Григорий, руководитель бренда женской одежды Mex-Style.

Навигация по тексту: объём ущерба, данные о товарах, меры поддержки, последствия для бизнеса, дальнейшая стратегия, право на компенсацию, самое тяжёлое в ситуации.

Денис: Наши потери – 3 745 622 рублей, 1534 единицы. Это 20% от ассортимента.

Юлия: Сгорело более 800 единиц на сумму более 700 тысяч рублей. У меня весь товар хранился на «Электростали», лишь штук 10-20 на других складах. Поэтому [сгорело] почти 100% ассортимента на Wildberries.

Сергей: Если говорить именно об остатках на Wildberries, то на складах «Электросталь» и «Котовск» у нас находилось около 40% товарного запаса. Но если учитывать собственный склад и остатки на других площадках, общие потери составляют около 8% нашего запаса. Для бизнеса это неприятно, но критичного кассового разрыва у нас не возникнет.

Мы сознательно уже несколько лет не держим весь товар на складах Wildberries, поэтому у нас ситуация оказалась значительно лучше, чем у многих продавцов. У нас есть собственный склад, поэтому мы постоянно делаем небольшие подсортировки и практически каждую неделю отправляем новые партии на маркетплейс.

[Но] многие не имеют собственного склада и, чтобы не платить за хранение на «фулфилментах» (склады сторонних операторов — прим. vc.ru), держат практически весь запас сразу на складах маркетплейса. Это могут быть остатки на два-три месяца продаж, а иногда и больше. Особенно сейчас, перед сезоном Back to School, многие активно завозили сезонный товар.

Если говорить о центральной России, то исторически ключевыми складами были «Электросталь» и «Коледино». Но в последнее время из-за высокой стоимости хранения и логистики «Коледино» для многих стало менее привлекательным, поэтому большая часть товаропотока сместилась в сторону «Электростали». У нас произошло точно так же — последние месяцы именно через этот склад проходил основной объём продаж по центральному региону.

Поэтому сейчас главная проблема даже не в том, сколько товара сгорело. Главный вопрос — как Wildberries будет восстанавливать логистическую инфраструктуру.

Потеря такого распределительного центра неизбежно повлияет на скорость доставки, перераспределение потоков и работу всей системы.

Григорий: У нас в результате трагедии сгорело до 30% товарных запасов, что радикально подорвало наше финансовое состояние. [Мы и так были] на волоске из-за непомерно высоких комиссий, доходивших в моменте до 80% суммарно.

Лариса: [Я] потеряла где-то 132 товаров ориентировочно в закупке тысяч на 70-80. Это, наверное, одна четвертая доля [ассортимента].

Мария: На складе «Электросталь» хранилось от 25 до 30 тысяч штук продукции (около четверти всего отгруженного на склады маркетплейса). В Котовске было около 600 единиц.

Точную цифру сказать сложно, потому что не знаем, как в аналитике Wildberries учитываются товары в пути от и до клиента. Если брать только себестоимость, то [потери составляют] примерно 15-20 млн рублей.

Анастасия: По моим подсчётам, [во время пожара в Электростали я потеряла] 508 товаров себестоимостью в среднем по 150 рублей и 14 — по 3000 рублей — всего примерно на 118 тысяч.

Это очень грубые подсчёты. По факту потерь, конечно, больше, потому что ещё [транспортировка] до склада, хранение и неполученная прибыль.

Денис: Wildberries ничего не подтвердил [что товары сгорели], наоборот, только скрыл все остатки с этих складов, чтобы мы не могли скачать [данные о наших товарах]. Но мы успели рано утром в субботу зафиксировать [потери].

Юлия: Wildberries официально пока ничего не подтвердил, в личном кабинете продавца я вижу лишь, что товара нет в наличии.

Сергей: На данный момент никаких индивидуальных подтверждений мы не получили. Есть только общие официальные заявления компании и сообщения в СМИ. Обращения в поддержку пока не дают какой-либо конкретики, но это вполне объяснимо — сейчас обращений огромное количество.

В личном кабинете остатки со складов «Электросталь» и «Котовск» просто исчезли из аналитики складских запасов и получили статус «в пути, возвраты на склад WB». То есть фактически товар находится в неопределенном состоянии. Пока мы просто ждём официальной информации.

Мария: Wildberries не подтвердил, что какой-то товар сгорел. Пока только в аналитике обнулились остатки товаров, которые хранились в «Электростали» и «Котовске». Мы полагаем, что статус таких товаров сейчас — «возвращаются на склад».

Анастасия: [После пожара] Wildberries временно скрывал остатки. Сегодня (22 июля) я смогла посмотреть и скачать [данные об] остатках в Excel, [сделать] видеофиксацию и скриншоты.

Именно в продаже товары с этих складов недоступны. Ещё интересно, что вывоз товара тоже недоступен. Когда мы решили оформить вывоз со всех остальных складов, [система писала], что ПВЗ переполнен — даже если выбираешь вывести всего одну штуку. Wildberries осознанно запретил нам [вывозить со складов товар].

Денис: Никаких нормальных мер поддержки нет. Они 1 июля вписали в оферту без согласия селлеров, что не несут убытки в таком случае. Что в данный момент известно о [мерах поддержки], это что они дадут, возможно, кредиты. В общем, что угодно, чтобы ещё больше увеличить долги селлеров.

По сути, в Wildberries тоже не виноваты, что к ним прилетел дрон. Тут я тоже соглашусь. Но их склады в случае возгорания горят прям дотла. Вот тут и [возникают] вопросы — они сами нарушают технику безопасности.

Поэтому единственная мера — это компенсация селлерам хотя бы по себестоимости товара, так как если бы склады были действительно нормальными, то сгорела бы секция только та, куда попали. А у них — полностью. Также надеемся, что они сдержат слово и [выплатят семьям погибших компенсации. Смерть] ещё страшнее, чем потеря товара.

Юлия: Wildberries разослал новость о том, что они ведут работу над механизмами поддержки для продавцов и им нужно до 30 дней, чтобы оценить последствия. В общем, пока никакой конкретики. Плюс Татьяна Ким в своём Telegran-канале публично объявила, что меры поддержки для продавцов всё-таки будут.

Если компенсация действительно будет, то около 25% от стоимости товара считаю адекватным, чтобы покрыть себестоимость.

Сергей: Сейчас всех беспокоит один момент. Незадолго до этих событий Wildberries изменил оферту, существенно ограничив свою ответственность за подобные случаи. Именно поэтому сейчас многие продавцы пытаются разобраться, какие правила вообще применяются именно к их поставкам.

Если товар был поставлен до вступления изменений в силу, есть основания рассчитывать на прежний порядок рассмотрения подобных случаев. Если после — вопросов становится гораздо больше. Но даже если компенсации будут, главный вопрос — сроки.

Опыт предыдущих крупных происшествий показывает, что подобные процессы могут занимать очень длительное время. А для бизнеса время зачастую важнее самой суммы компенсации.

Когда предприниматель теряет товар, он теряет не коробки с продукцией. Он теряет оборотный капитал. Именно эти деньги должны были превратиться в следующую закупку, зарплаты, налоги и развитие бизнеса. Поэтому даже полная компенсация через год может уже не спасти.

Мне хотелось бы увидеть не только обещания рассмотреть ситуацию индивидуально, но и понятный механизм: сроки, порядок расчёта компенсаций и прозрачные правила. Пока этого нет.

Лариса: Wildberries [бы действительно] поддержал продавцов, [если бы] всё-таки дал [забрать] те остатки, которые [остались на складах после атаки], и если товар поврежден, чтобы [он] об этом сообщил. Если он поддержит нас финансово, будет здорово, хотя они в этом не виноваты [и не обязаны этого делать].

Мария: Мы внимательно следим за официальными новостями в канале Татьяны Ким и на площадке.

Пока для нас [анонсированные] меры поддержки совсем несущественны, финансовой выгоды от них особой для нас не видим.

Мы работаем по системе отгрузок FBO (со склада маркетплейса) и FBS (с нашего склада). После 7 июля все комиссии сильно поднялись, но разница FBO и FBS стала огромной. После того, как значительная часть продукции [оказалась] уничтожена, нам приходится больше работать на системе FBS с комиссией 48% (на FBO — 43,5%). Разница в 4,5% очень существенна.

Было бы здорово, если бы Wildberries хотя бы сравнял комиссию FBS с FBO, а лучше на время сделал её ниже.

Анастасия: Меры поддержки погибшим были анонсированы и, возможно, будут меры по отсрочке по кредитам, взятым в банке Wildberries. Интересно, что это МФО, а не банк, и по закону и такие меры они не обязаны [принимать]. Мы лично не брали там кредиты, потому что процентная ставка очень большая.

Также везде публикуется информация, что, возможно, будет отсрочка по налогам на шесть месяцев. Я не думаю, что нам это поможет. Когда горели Шушары (склад маркетплейса в посёлке сгорел 13 января 2024 года), возместили стоимость товара по кабинету Wildberries, где была самая низкая цена и понижающий коэффициент.

Вот тогда хоть часть какую-то мы получили. А сейчас 7 июля Wildberries внёс изменения в оферту, что прилет БПЛА — это не их риски, а наши. Типа «делайте, что хотите». Уверена, никаких реально полезных мер не будет, будем судиться и доказывать, что этот товар лежал на [складах].

Что надо было сделать Wildberries, так это честно признать частичную вину, компенсировать хотя бы себестоимость товара и показать, что мы партнёры, как они пишут в оферте. А пока это больше «игра в одни ворота».

Денис: Мы изначально не паниковали. Скачали отчёты, зафиксировали [потери]. Оценили, где можем просесть по продажам, [чтобы] переспределить на другие склады наши запасы.

Мы сразу [определили] цель: что постараемся сами себе не причинить [дополнительные] убытки. Сделали вид, [что] ничего не произошло, и в таком состоянии пошли принимать решения.

Конечно, в плане бизнеса это очень плохо, но если так мыслить, то тогда можно вообще ничем не заниматься. Нет. У нас как были цели стать брендом украшений и подарков со смыслом №1, так и остались. Сложности постараемся пройти.

Юлия: Потеря товара повлияла на бизнес так, что на Wildberries вообще нет продаж третий день.

Ожидаю отложенного эффекта, потому что в ближайшее время ожидается сильная просадка по финансам. Сколько времени и денег потребуется, пока оценить сложно, но это точно путь не на один месяц.

Сергей: Для нас последствия пока управляемые. Мы уже начали перераспределять остатки на другие склады центрального региона, чтобы максимально сохранить продажи.

Но я понимаю, что для многих продавцов ситуация намного тяжелее. Если весь товар находился на одном складе, а собственного запаса нет, то фактически бизнес может остановиться в один день. Денег на новую закупку нет. Компенсации неизвестно когда будут. Продажи прекращаются сразу.

Для части предпринимателей этот пожар означает не [только] потерю склада. Он означает потерю бизнеса. И если спустя полгода они даже получат компенсацию, вернуться в прежние позиции на маркетплейсе будет крайне сложно. За это время изменятся поисковая выдача, конкуренты займут освободившиеся места, карточки потеряют продажи.

Мария: За счёт того, что у нас довольно большой свой собственный склад, выпавшие на «Электростали» объёмы продукции мы быстро перекрыли поставками FBS. Плюс сейчас межсезонье, осень мы ещё массово не отгрузили, а лето не полностью, но распродали. Сейчас у нас в принципе прогнозируемый сезонный спад, поэтому обвала продаж не наблюдаем.

Упущенная выгода из-за пропажи товара для нас существенная, но не такая, что нужно закрываться и банкротиться (к счастью!).

Анастасия: У нас была отсрочка [по оплате сгоревших товаров] у китайского производства. Теперь не знаем, чем платить. Думаю, чтобы восстановиться, понадобится более полугода, год. Но последствия после Шушар мы чувствовали ещё долго.

Денис: Нельзя поднимать цены, так как здесь закрадывается опасная ошибка: спрос от этого только уменьшится. Клиент же тоже не виноват, что на Wildberries был пожар.

Юлия: На Wildberries планирую оставаться и в самое ближайшее время отгрузиться на другом складе.

Страшно ли мне, вдруг пострадает другой склад? Да, это очень беспокоит. Но не продавать совсем я не могу, так как у меня есть финансовые обязательства — мне надо оплачивать аренду помещения, бухгалтерию и прочие расходы.

Цены планирую поднимать на других площадках тоже, чтобы компенсировать потери — у меня есть ещё магазин на Ozon и «Яндекс Маркете». Уходить c маркетплейсов вообще не собираюсь — я строила этот бизнес шесть лет и планирую за него ещё побороться.

Сергей: Я не думаю, что массово кто-то уйдёт с маркетплейсов только из-за этой ситуации. Кто хотел уйти — уже уходят последние несколько лет по другим причинам. Все остальные будут адаптироваться.

Но есть другая проблема — любые крупные расходы маркетплейса почти всегда перекладываются на продавцов. Wildberries сейчас [ожидают] огромные расходы на восстановление инфраструктуры, строительство новых мощностей, перестройку логистики. Источником этих денег в конечном итоге становится продавец. Поэтому я практически уверен, что мы увидим дальнейший рост стоимости логистики, хранения, дополнительных услуг или других тарифов.

Повышать цены продавцы быстро не могут, [так как] любое резкое повышение сразу ухудшает позиции товара в поисковой выдаче и снижает продажи. Часть этих расходов предпринимателям снова придётся брать на себя.

Григорий: Дальнейшая стратегия — искать дистрибьюторов в регионах и работать для наших постоянных клиентов уже через сеть розничных магазинов.

Мария: [Уход] с маркетплейсов мы позволить себе не можем, потому что такого трафика и логистического удобства не даст ни собственный сайт, ни какой другой канал. Мы решили скорректировать стратегию отгрузок: будем дробить поставки, отгружаться на все возможные склады маленькими партиями и [делать это] чаще. Хотели снижать долю FBS из-за комиссии, но теперь не сможем.

Анастасия: Личный бизнес я точно закрываю, слишком много рисков и никакой ответственности со стороны Wildberries. Тарифы и так начали поднимать чуть ли не каждый месяц, так невозможно работать. [Произвести] товар и официально провести платежи — это время. Привезти его в Россию, промаркировать, подготовить к поставке, отгрузить, поймать слот — тоже. А Wildberries за это время уже несколько раз поменяет правила игры.

Кстати, АУРЭК (Ассоциация участников рынка электронной коммерции) вообще не помогает нам. Они делают вид, что работают и просят Wildberries внести изменения. [Маркетплейс в ответ] изменит один тариф, а другой смежный спокойно повысит: например, понизит комиссию и повысит логистику.

Денис: [Имеем ли мы право на компенсацию — ] это сложный вопрос, на который на этой неделе нужно найти ответ. Я думаю, [имеем], ведь странно, как так получается, что сгорает сразу весь склад полностью дотла и никакие секции не сохраняются? Будем изучать вопрос.

Страхование товаров на Wildberries, по сути, невозможно. Оно есть на Ozon. Здесь же [застраховаться] можно только [через] сторонние организации, но там счета были бы такие, что это всё равно невыгодно. Даже если бы [всё] было застраховано, дешевле было вот так потерять товар.

Юлия: Пока как будто бы и нет [у нас права на компенсацию], но я хочу заняться более детальным изучением ситуации в самое ближайшее время и принять решение о дальнейших действиях. Мой товар не был застрахован.

Сергей: Говорить [о компенсациях] преждевременно. Мы уже собрали все документы и при необходимости подготовим досудебную претензию.

Я бы рекомендовал каждому продавцу сделать то же самое. Нужно сохранить все выгрузки остатков, стоимость товаров, историю поставок и движения продукции. Даже если компенсации будут выплачиваться автоматически, эти данные понадобятся, чтобы проверить корректность расчётов. А если возникнет спор, вся доказательная база уже будет готова.

Многие сейчас говорят: «Почему вы просто не купили дополнительную страховку?» Ответ очень простой. Для многих продавцов даже один дополнительный процент стоимости — уже существенная часть всей прибыли. Когда бизнес работает на минимальной марже, свободных процентов просто не остаётся.

Мария: В день инцидента мы сразу связались с юристами, ещё раз изучили данные оферты. Ждём, что предложит маркетплейс, пока никаких официальных претензий не подавали. Не совсем понимаем, относится ли пункт оферты про атаку БПЛА к товарам, которые были отгружены до того, как она вступила в силу.

Денис: Нам понравилось, что нас поддержало огромное количество людей. Мы создаём бренд для людей, чтобы его выбирали по любви. Поэтому не просили, как многие [другие продавцы], помощи, что-то [у нас] купить. Человек должен покупать не из-за жалости.

Ещё раз соболезную всем, чьи родственники там погибли. Это невосполнимая потеря. Всё остальное можно исправить и найти выход из положения.

Юлия: Самое неприятное и эмоционально тяжёлое — обидно за обычных людей, которые годами строили бизнес и всё потеряли в один день. Ещё поразило количество злорадствующих по этому поводу людей в соцсетях: [они] радуются, что сгорел склад, смеются, очень много пишут про политику, отправляют «работать на завод». Комментарии массовые. Как мне сказали, это боты.

Сергей: Конечно, в первую очередь [самое тяжёлое] — новости о людях, которые пострадали. Товар можно произвести заново. Деньги — заработать снова. Человеческую жизнь вернуть невозможно.

Если говорить именно о предпринимательской стороне, то это ощущение полной беспомощности. За последние годы отношения между маркетплейсами и продавцами очень сильно изменились.

Когда рынок только формировался, нас называли партнёрами. Сегодня всё чаще складывается ощущение, что правила игры меняются в одностороннем порядке, а основные риски постепенно перекладываются именно на продавцов.

Именно это, как мне кажется, волнует продавцов гораздо сильнее, чем потеря конкретной партии товара.

Расходы бизнеса постоянно растут. В некоторых категориях совокупные затраты на маркетплейс — комиссия, логистика, реклама, хранение и сопутствующие услуги — могут достигать около 60% цены товара. Из оставшейся части предприниматель должен оплатить производство, упаковку, сотрудников, налоги, доставку товара и ещё заработать прибыль.

Григорий: Самое обидное — ощущать что мы остались один на один с проблемой.

Мария: Самое неприятное — паника селлеров в тематических чатах и группах. Она повышает нашу тревожность, а хочется просто работать и делать привычные для предпринимателя действия. Рождаются зачастую ничем не подтвержденные слухи, что вот-вот подорвут все остальные склады, после этого рынок маркетплейсов перестанет существовать.

Я не считаю, что это поведение неправильное, люди потеряли многое, их можно понять, все напуганы, пытаются найти оптимальные пути решения. Но Wildberries сейчас — это тысячи рабочих мест, сотни предпринимателей, миллиарды денег. Очень хочется, чтобы всё это продолжало работать.

Анастасия: Тяжело, что бизнес в стране убивают, особенно малый, с такими-то налогами. Даже в офлайн-бизнесе это чувствуется. Рабочих мест тоже становится мало, конкуренция большая. Покупательская способность падает. Поддержки практически никакой. В том числе от Wildberries. Всем как будто всё равно. Если дают поблажки, то, как правило, для вида.

*Instagram принадлежит Meta, которая признана в России экстремистской организацией и запрещена.