Весь книжный ряд в школе, как и раньше, разделен на обязательные для изучения произведения и «внеклассное чтение». Новация состоит в том, что обязательный список теперь тоже разделили на базовый и углубленный. И появился третий значимый раздел — «произведения патриотической направленности»: в него вошли 8 современных авторов.

Классическим русским писателям пришлось немного потесниться, особенно в части крупных произведений. Или — переехать из средней школы в старшую, в программу 10-11 классов.

Например, программные «Мертвые души» Гоголя теперь изучаются в выпускном 11 классе (когда, надо признаться, не до них). Еще одна важная замена — из базовой школьной программы по литературе убрали финальный роман «Бесы» Достоевского. Возможно, даже и к лучшему: учителя давно склонялись к мысли о том, что 700-страничные метания «великого грешника» и нигилиста тяжелы для восприятия подростков.

Сокращены часы и «глубина» изучения «Обломова» и «Отцов и детей», зато больше времени отведено на лирику, заучивание стихотворений Фета и Тютчева. Из раздела зарубежной классики пропали произведения лорда Байрона, Гюго, Гофмана.

Зато добавили более подробное изучение «Слова о полку Игореве», житие Александра Невского. Не обошлось без Шолохова, но все-таки в виде рассказов («Судьба человека»), Симонова («Живые и мертвые»), Твардовского («Василий Теркин»), Астафьева («Прокляты и убиты»).

— С точки зрения литературной теории, мне кажется, что уход таких авторов ломает горизонтальные связи, — говорит филолог, этнограф Афанасий Мальцев. — Без Гофмана, например, непонятен русский романтизм (Гоголь), без Байрона — страдания «лишнего человека» в произведениях Пушкина и Лермонтова. С другой стороны, для основной начитки, возможно, это не столь ощутимо. А в гуманитарных классах всё это может изучаться дополнительно. Но все-таки жаль видеть сужение универсализма в программе: оно всегда полезно для понимания роли литературы в диалоге культур.

Миграция в старшую школу, а то и исключение из программы тяжелых томов классики стало ответом на запрос общества. Подростки в 14-17 лет не готовы, не хотят, да и не могут читать «многабукафф». Мы имеем дело с поколением, которому претят описания пейзажей, многостраничные переводы с французского, всякие непонятные «облучки», «шушуны», «бонвианы».

И проблема такого «неглубокого» чтения — международная. Опрос миллиона читателей «200 лучших книг» по версии BBC дал абсолютно «популярный» результат. Толкиен («Властелин колец»), Оруэлл («1984»), Джейн Остин, «Гордость и предубеждение».

Опрос «Книги, которые изменили мир» (500 тысяч читателей, Goodreads). Лучше книги: «Гарри Поттер», «Убить пересмешника», «Дюна». Подобные отечественные исследования возводят на вершину популярности Булгакова («Мастер и Маргарита»), Пелевина («Generation П»), Стругацких («Пикник на обочине»).

«Углубленные» списки разительно отличаются от «всенародных». Интеллектуалы по все стороны океанов ценят русскую классику, она выступает маркером высокообразованного человека. По версии Гарольда Блума, на основании опроса литературоведов, филологов и писателей («Западный канон»), среди 26 лучших авторов всех времен и народов, на вершине — Шекспир. После него, называли Данте, Сервантеса, Монтеня. Русский классики также вошли в список из 26 книг. В таком порядке: Толстой («Анна Каренина»), Достоевский («Бесы» и «Братья Карамазовы»), Чехов (рассказы), Пушкин («Евгений Онегин»).

Общий (кумулятивный) список лучших книг от Нобелевского комитета и лауреатов Букеровской премии не обошелся без модернизма и постмодернизма: Кафка, Пруст, Джойс («Улисс»), а еще Вирджиния Вулф, Фолкнер. Русские авторы в этом ряду представлены Набоковым (в основном, англоязычным), Платоновым и неожиданным Андреем Белым.

Журнальный опрос отечественных филологов (2012, 2024) на тему «10 книг, без которых литературовед не состоялся»: «Мертвые души» Гоголя, «Бесы» Достоевского, «Доктор Живаго» Пастернака, «Мастер и Маргарита» Булгакова, «Котлован» Платонова. Зарубежные авторы заметно перекликаются с Букером: «Улисс» Джойса, «Процесс» Кафки, «В поисках утраченного времени» Пруста.

Впрочем, расхождением между элитным литературным вкусом и среднестатистическим — не новость. И все-таки, анализируя «литературные изменения», эксперты тоскуют об «уходе героя, который нарушает правила, пишет странным языком, ищет вопросы без ответов».

Прицельно, жалеют об исчезновении из базового перечня «Котлована» Андрея Платонова. С его особенным «ломаным, канцелярским, абсурдным» языком, что учит не истории, а умению слышать фальшь. И знаменитыми цитатами из Платонова: «Он ведь тоже мучается, он, значит, наш». «Чужое и дальнее счастье возбуждало в нем стыд и зависть», «Она была старше его на 20 лет, а значит, на 20 лет сильнее» и др.