Специалисты Института истории материальной культуры РАН обнародовали информацию о 14 монетах, которые могли быть содержимым кошелька солдата гарнизона. Также монеты были найдёны в погребениях, где они выполняли функцию «обола мертвых» — отголоска древнегреческой традиции платы за вход в загробный мир.

Как со ссылках на пресс-службу ИИМК Piter.TV, сенсационные открытия были сделаны во время изучения коллекции монет XVI—начала XVIII века, собранных при многолетних раскопках шведской крепости Ниеншанц на Охтинском мысу в Петербурге. А сама находка была сделана под насыпью Мёртвого бастиона — возведённая в 1660-е годы земляная стена законсервировала культурный слой с кошельком, и это превратило его в своего рода капсулу времени и обеспечило уникальную сохранность.

В компактной зоне длиной около двух метров исследователи нашли 11 шведских медных эре, отчеканенных в 1627–1629 годах и три более старые серебряные монеты, включая редкий эре Карла IX 1611 года выпуска. Они оказались в очень хорошей сохранности, что было нехарактерно для остальных нумизматических находок из культурного слоя Охтинского мыса. Тогда исследователи выдвинули теорию, согласно которой владельцем этой суммы мог быть солдат гарнизона шведской крепости. Практика хранения небольших сбережений в медной монете хорошо известна для нижних чинов шведской армии того времени.

Любопытна находка 11 медных монет королевы Кристины, которых нашли внутри десяти гробов, в области головы и груди костяков. Ни одну не переделывали в подвески и не носили как украшения. По мнению исследователей, это указывает на сугубо ритуальную функцию находок: ими платили за «откуп места» или какой либо иной экономической цели в загробном мире.

Напомним, традиция восходит к античной Греции, где мелкую монету вкладывали в рот или руку усопшего как плату Харону за переправу через реку Стикс в царство мертвых. Находки в Ниеншанце стали ярким свидетельством того, как древний обычай продолжил бытовать в совершенно в другое время и в другом месте — в северной Европе. Такая традиция у жителей Ниеншанца фиксируется по археологическим данным примерно с середины 1630-х годов и вплоть до середины XVII века, пока функционировал изученный здесь некрополь.