Проект TheatreHD выпустил на российские киноэкраны «Спящую красавицу» Чайковского в постановке Андрея Кайдановского — запись спектакля Государственного театра Линца 2024 года. Свежую трактовку старинной сказки оценила Татьяна Кузнецова.

Андрей Кайдановский, сын актера и режиссера Александра Кайдановского и артистки балета Натальи Кайдановской (Судаковой), с первых балетмейстерских шагов работает в жанре танцевального театра. Балетоманы со стажем по сей день вспоминают «Чай или кофе» — его первый российский опыт в Музтеатре Станиславского — и сожалеют об исчезновении с той же сцены одноактной «Пижамной вечеринки». Танцтеатр — жанр многогранный, и тот его извод, в котором работает живущий в Австрии Андрей Кайдановский, ближе всего к скандинавскому типу — с оттенком абсурда и черного юмора. При этом не пантомимного, а насквозь танцевального. Но па тут не самоцель; танец — лишь средство общения персонажей и раскрытия их характеров. Главная задача автора — придумать историю (или найти неожиданный ракурс уже существующей) и рассказать ее ярко и убедительно.

75-минутная «Спящая красавица», поставленная для маленькой и отнюдь не классической труппы города Линца, может служить в этом смысле учебным пособием.

Современная история, которую Кайдановский извлек из древней сказки об инициации, увидена как бы глазами Авроры — ребенка, которому не повезло родиться в замкнутой жеманной среде гламурной элиты.

Художники Каролин Хогль и Мелани Фрост, выстроив на сцене розовую шкатулку и одев обитателей этого «дворца» в претенциозные розовые туалеты, создали клаустрофобический, тошнотворно ханжеский мирок, подчиненный воле Отца — законодателя этой жизни. Тут позволено почти все, главный закон — не нарушить элитарную герметичность, не проткнуть розовую оболочку «сладкой жизни». А потому строго запрещена обувь вообще и на шпильках особенно: в начале спектакля будущая мать Авроры, подчинившись воле мужа, оставляет свои туфли на коврике возле входа во «дворец», где все запойно предаются всевозможным грехам в мягких носках.

Для своей одноактной «Спящей» постановщик Кайдановский, разумеется, изрядно порезал и перекроил монументальную партитуру Чайковского, но начинает как положено — с пролога.

В первом же массовом танце (у Чайковского/Петипа здесь идет адажио фей) заявлены правила игры — и между персонажами, и между хореографом и зрителями. Тут балетмейстер подчеркнуто аскетичен — весь танец сводится к простой ходьбе. При этом постановщик умудряется обрисовать и характеры четырех пар придворных, и атмосферу, и взаимоотношения родителей (так, Отец строго одергивает Мать от проявления родительских чувств, для него ребенок — лишь подтверждение статуса).

После этой экспозиции, продемонстрировавшей, что в балете можно вовсе не выделывать па, Кайдановский все же балует публику четырьмя забавными мини-дуэтиками, поставленными на музыку вариаций фей: фриковатые придворные — изнеженные, агрессивные, заторможенно-чудаковатые — всяк по-своему поздравляют с новорожденной.

16 лет пролетают без следа, вечеринка по случаю совершеннолетия Авроры продолжает гламурную оргию. Накурившейся тусовке до именинницы дела нет, так что черную тень, проплывающую за розовыми окнами «шкатулки», видит лишь она. И в сущности, фея Карабос (исполинского роста стройный красавец Юй Тэн Хуан, одетый в умопомрачительный черный брючный костюм), презентующая Авроре красные туфельки на каблуке (прозрачная отсылка к голливудской классике — «Красным башмачкам» и «Волшебнику страны Оз»), не губит, но спасает девушку. Освоив шпильки в препотешной вариации, отнюдь не прелестная Аврора (Элиза Лодолини) выбрасывается из окна своей розовой тюрьмы, потолок которой начинает проседать, грозя раздавить загулявший «двор».

И зрители вслед за Авророй проваливаются в черный, но зато реальный мир, населенный брутальной молодежью — грубоватой, но неоспоримо жизнеспособной. Адажио Авроры с четырьмя парнями (у Петипа — с «кавалерами») — упоенно-размашистое, с верхними поддержками, сложность которых нарастает к кульминации,— хореографический и сюжетный апогей спектакля. Инициация тут не декларируется — она проявляется в сексуальности движений девушки, в той радостной свободе, с которой она оценивает и выбирает партнеров.

Влюбленный Дезире (Миша Холл) не входит в их число, однако именно этот примерный мальчик присасывается к Авроре нежданным и нежеланным поцелуем. Так, не разлепив губ, герои (благодаря вертикальному движению декораций) поднимаются из-под сцены прямиком в розовые пенаты. Дезире, доставившего беглянку, там встречают приветливо, и он охотно скидывает кеды, принимая правила новой жизни.

«Спящая красавица» Андрея Кайдановского заняла собственное место в длинной череде современных трактовок этого классического балета. Она, безусловно, уступает трагическому спектаклю Матса Эка, в котором врач Карабос подсаживает героиню на запрещенные вещества. Она лишена завораживающей красоты белоснежного балета Жан-Кристофа Майо, в котором Авроре, вырванной из блаженного неведения, предстоит схватка с реальным злом.

Но этот розовый Барби-балет — первая «Спящая» ХХI века, выдернувшая с корнем все вековые сюжетные опоры.

Здесь зло творит добро, любовь — лишь выгода и на спасение надеяться нечего.