13. "Стук после полуночи" 1. – Вы детектив Лаари Майро? ...

Дата публикации: 18-07-2026 12:04:19

13. "Стук после полуночи"
1.
– Вы детектив Лаари Майро?
Музыка вязко гудела в ушах, искры неона плескались в стакане. Лаари поднял голову и сквозь полупьяное марево увидел его: благообразного старика в очках, жилетке и с аккуратной седой бородкой.
Люди на Филониде так не одеваются. Значит – приезжий. Возможно, ученый, а может – врач. А значит – работа.
– Я доктор Мартин Вейгель. Я недавно прибыл из системы Тагеллина. Впрочем, это вам ни о чем не говорит.
Лаари взлохматил волосы, сбросив с себя остатки алкогольного тумана. Доктор невозмутимо продолжил:
– Я к вам по делу. У меня пропали ценные образцы. Вы позволите обсудить это наедине?
"Позволите?... Позволите?... Наедине..."
Снова этот назойливый стук. Снова в дверь. Что им надо? Кто я? Где я?
Странно работает человеческая память. Почему-то Лаари прекрасно запомнил этого смешного доктора: манеру говорить, прическу, старомодную жилетку. Запомнил так, будто знал его полжизни. Но остальное вылетело напрочь: образцы… Какие образцы? Он что, взял новое дело? Но где документы? Где записи? Где все? Почему так ломит кости? Черт, надо меньше пить... Кого там опять принесло?
"Это что, моя квартира? Но как я..."
"Вы позволите обсудить наедине?..."
Лаари поднялся со смятой постели, вполз в душевую. Вода холодной струей брызнула в лицо и исчезла.
– Внесите оплату!.. Внесите оплату!..
– Подавись, – Лаари хлопнул по смесителю и брызнул на себя сухим шампунем. Робот затих на полуслове. – Кто там?
– Вам посылка, – прохрипел механический голос. – От господина Вейгеля.
"Вейгель", – имя это оставило странный привкус на языке. "Вейгель", – бумаги выскользнули из тонкой папки. Сертификаты, накладные, свидетельства. Печати санслужбы. Оформлено: пятнадцать криоконтейнеров.
"Вейгель".
И все-таки, где он слышал это имя?
2.
Коридоры Филониды – серые, округлые, холодные, опутанные проводами – всегда наводили на Лаари тоску. Их чистота была фальшива. Кому, как не ему, детективу Майро, знать, какая грязь таится за каждой панелью, за каждой переборкой, каждым шлюзом этой станции. Кому, как не Майро, приходится каждый день видеть ее гнилое нутро.
Когда-то люди осваивали космос в надежде на светлое будущее. А потом они построили Филониду.
– Эй, дружище! – эхо покатилось по коридору. – Лаари, ты что, не слышишь меня?
Рыжий парнишка в рабочем комбинезоне. На щеках – россыпь пигментных пятен, на скулах – рубцы от застежек, на висках – залысины от подкладки шлема. Походка "перекаточкой": пятка-носок, пятка-носок. Походка шахтера, привыкшего к магниткам и к невесомости.
На плече – двуцветный шеврон: солнце, пронзенное стрелой. Лаари поморщился. Почему-то он сразу узнал эмблему "Каллисто", но так и не смог вспомнить лица.
– Эй, завис что ли, земляк?
Взмах рукой, удар по плечу. Старые рефлексы сработали молниеносно. Уворот, поворот, захват. Незнакомец прижат к стене.
– Ты чего? Я же так, поздороваться...
– Мне не до шуток сейчас, – бросил Лаари.
И все-таки, где же он видел этого парня?
– Не узнаешь? Мозги пропил, что ли? Олли, Олли я, с Вильгельмины, или ты и это забыл?
Лаари вздрогнул. Нет, он не вспомнил Олли. Он вообще впервые слышал это имя. Но Вильгельмина... Что-то знакомое. Или нет. Или не Вильгельмина. Или другое.
Другое?
– Слушай, извини, сейчас не до этого, – пробормотал Лаари и отпустил незнакомца. – Давай попозже.
– Да без проблем, – Олли протянул ладонь, и Лаари, едва сообразив, чего от него хотят, крепко пожал ее. – Я тут на пару суток, потом в рейс. Заходи!
Лаари встряхнулся, взъерошился и побежал по коридору. Вильгельмина, Вильгельмина… Где это вообще? Вильгельмина, Вейгель – вокруг стало слишком много похожих имен. Что-то тут нечисто. Образцы еще.
Образцы?
3.
В баре «Девять жизней» всегда играет музыка, и всегда – романтический полумрак. За стойкой сегодня – красотка Анна. Костюм со вставками из полимерной кожи, резные гребни в волосах... Она, как обычно, смеялась задорно и звонко, и голос ее таял под потолком.
За спиной лукаво мигала неоновая кошка.
– Эй, подруга, Маркус на месте?
Анна обернулась на голос, и ее зеленые глаза встретились с глазами Лаари. И в этот миг произошло нечто странное.
Она побледнела, отшатнулась и закричала.
Музыка захлебнулась, голоса застыли и замерли. Бар затих, словно провалился в пустоту.
– В чем дело? – крикнул Маркус откуда-то из полумрака, и Анна взизгнула в ответ:
– Майро вернулся!
Этого еще не хватало. Опять какие-то сюрпризы. Лаари подобрался и сжал ладони, а на лицо натянул беспечную улыбку:
– О чем речь, дорогая, неужели ты считаешь, что я к тебе не вернусь?
Она не ответила. В глазах ее заметался страх.
– Ну извини, набедокурил в прошлый раз... Чего? Что, все настолько плохо?
"Смена власти? Маркусовы обидки? Что, что не так?"
– Ты глянь-ка. И вправду Майро.
Маркус – чрезмерно крупный для космической станции, чрезмерно больной, чтобы работать, и чрезмерно некрасивый, чтобы нравиться людям – выплыл из-за стойки, оправляя свой дорогой пиджак. Ни первое, ни второе, ни третье ничуть не мешало Маркусу вести дела на Филониде. Впрочем, и сам Лаари не мог похвастаться ни красотой, ни здоровьем.
– Какой-то неласковый прием у твоих кошечек, – улыбнулся Лаари. – Или, глядишь, мясцо разонравилось?
– Не тебе говорить про мясцо, – отозвался Маркус, и взгляд его – натянутый, озабоченный – метнулся к Анне. Поняв намек, она исчезла за силиконовой шторкой.
Лаари шагнул вперед.
– Чегой-то? Мясцо – это как раз по нашей части. Что там по мокрушке нынче? Зеленка, требуха, биопунька всякая? Что слыхал?
– Ты уже задавал этот вопрос, – холодно ответил Маркус.
– Да ладно! Напомни-ка мне, что-то память отшибло.
– Напомнить?
– Ну?
Маркус начал разминать свои толстые пальцы: один за другим, один за другим. Суставы почему-то хрустели вяло, и пальцы скользили, словно намасленные.
– Знаешь, Майро, – голос Маркуса слегка задребезжал, словно после простуды. – Проваливай отсюда, пока я чересчур не расстроился. У меня дурное настроение. А когда у меня дурное настроение..., – он многозначительно ухмыльнулся. – В общем, иди отсюда со своей мокрушкой.
Лаари расплылся в деланной улыбке, но внутри него все заныло и застонало: мокрушка! Мясцо! Он и раньше не любил этих дел с подпольной биологией, особенно с "биопунькой" и прочей научной дрянью, а теперь его и вовсе чуть не вывернуло наизнанку. Радовало лишь одно: Маркус чувствовал себя не лучше. Что-то мелькало в его глазах. Что-то похожее на страх? Или на плохо скрываемую панику?
– Лады, – фыркнул Лаари и потянулся за рукопожатием. Маркус попятился, словно тому предложили змею. – Бывай, дружище! – Лаари отсалютовал ему и покинул бар.
Музыка все еще молчала.
4.
Лаари шел по коридорам верхнего яруса. Голубые панели искусственного неба мерзко мерцали над головой. Память ворочалась тяжелым комом и никак не могла собраться воедино.
Итак, Маркус его боится. Маркус боится, крошка Анна визжит как резаная, шахтер с "Каллисто" лезет обниматься, а Лаари ничего не помнит. Еще и Вильгельмина эта. И образцы. Пятнадцать криоконтейнеров с мокрушкой и биопунькой.
Что это, черт возьми, такое?
Ответа не было, и не было ровно потому, что именно он, детектив Лаари Майро, должен их найти.
Меж тем верхний ярус подошел к концу; глухие железные лестницы вели направо, налево и вниз. Подумав, Лаари спустился на пару-тройку пролетов. Мерзкого неба здесь не было.
Зато повсюду – снова лишь коридоры, коридоры – и эмблемы, эмблемы, эмблемы. И солнце, пронзенное стрелой.
Через час Лаари уже сидел вместе с Олли в полупустом буфете. Олли порядком нахлебался, но Лаари, как ни странно, вовсе не ощущал опьянения. Алкоголь как будто проходил сквозь него.
Пожалуй, это даже кстати.
– Ты дурак, – бормотал счастливый и румяный Олли. – Меня и не узнал. Нет, ну ладно я, но ты, ты! Мы ж пили с тобой.
– В "Девяти жизнях"?
– Смеешься, что ли? Вот здесь прямо и пили. Вот тут. И ты такой – заказ, заказ, доктор какой-то, а я тебе – да забей. Сто лет не видались, а он – заказ.
– А потом?
– Чего потом? Суп с котом. Разошлись, а на смене ты меня не узнал.
– И сколько длилась смена?
– Ну, друг, ты вопросы задаешь... – Олли насупился. – Ну как везде, ну не знаю, двенадцать часов.
"Двенадцать".
Значит, Лаари выпал из жизни примерно на полсуток. За это время что-то случилось. Что-то нехорошее.
– Вильгельмина, – сказал Лаари. – Что это? Где это?
Олли непонимающе уставился на него.
– Ты что, совсем уже ага?
– А поконкретней?
– Не, ну... Ну я не знаю, как на такое отвечать. Ну это ж дичь. Ты ж там родился!
Лаари замер. Воспоминания нахлынули волной. Будто не его, будто чужие: закаты двух солнц, полярные сияния. Плантации хлебных деревьев. Молодость. Счастье. Совсем иная жизнь.
Но разве она принадлежала ему, Лаари Майро, эта Вильгельмина? Разве видел ли он своими глазами эти двухсолнцевые закаты, разве чуял дух растертого хлебного плода? Или все это – лишь рекламка, прочитанная мельком в монорельсе, или картина с обложки?
Нет, в той Вильгельмине отнюдь не чуялось привкуса шаблонной журнальности. Там было что-то другое. Трепетное, волнующее и в то же время тревожное. Страшное. Что-то, не терпящее промедления. Что-то опасное – и теплое, свое. Так может, эта Вильгельмина вовсе не Вильгельмина?
Вильгельмина, Вейгель, образцы...
– Смурной ты какой-то, друг, – Олли хлопнул Лаари по спине, но на этот раз Лаари даже не шевельнулся. – Кажись проспаться тебе надо.
– Кажись надо.
– Тогда до встречи, что ли? Завтра в рейс...
– Спасибо, Олли, – сказал Лаари и тепло улыбнулся. – Еще увидимся.
5.
Лаари бежал. Он не спал уже двое суток, но почему-то не ощущал усталости, и мысли по-прежнему щелкали в голове. Расписание девчонок из «Девяти жизней», имена дружков Маркуса, схемы служебных помещений Филониды. Камеры в коридорах. Логи пропускных систем.
Лаари бежал. Что-то заставляло его бежать, что-то внутреннее, волнующее. Память сплеталась из фактов и цифр, оживала, вставала на место, заводилась, как часовой механизм. Лишь единственный винтик никак не включался в систему: те самые двенадцать часов. Встреча с Вейгелем – и пустота, и полуночный стук от робота-курьера.
Именно за ним как будто и таилось нечто важное.
Лаари работал. Вот он смотрит записи камер; на записях мелькает его сутулая спина. Здесь он встречается с Олли; хлопает его по плечу, а Олли обнимает его в ответ. Вместе они уходят куда-то во тьму.
А здесь Лаари в «Девяти жизнях»; в самом баре ничего не видно – Маркус постарался, но вскоре Лаари оттуда выходит, и, очевидно, не один. Вот мелькает тень в коридоре на четырнадцатом уровне. Дальше камер нет. Лаари знает: оттуда нет других выходов.
Но обратно Лаари не вышел.
Вот – лицо Лены, напарницы Анны: испуганное, некрасивое. "Ты приходил в "Девять жизней"! Эти "мокрушки"... Ты не должен был здесь появляться!"
– Что я спрашивал о них? – шепчет Лаари, и Лена, растирая тушь, бормочет еле слышно:
– Колония какая-то... Аголина?
Слово вспыхивает на языке и тает. Стены надвигаются на плечи, коридоры на миг кажутся чужими и незнакомыми. Что-то опять ускользает из памяти.
А вот Лаари возвращается домой, и робот снова ломится в его затертую дверь.
Образцы.
6.
Четырнадцатый уровень – это настоящее дно. Коридоры, трубы, гул вентиляции, пыль и запах жженого пластика. Самое сердце Филониды, черствое и равнодушное.
Хорошее место, чтобы что-то спрятать. Хорошее место, чтобы спрятаться самому. Хорошее место, чтобы умереть.
Лаари крался по пустынным коридорам, боясь спугнуть нежданные тени. Сердце стучало, грозясь выскочить из груди. Стояла тишина. Насколько вообще возможна тишина на космической станции.
Поворот, дверь, еще поворот… вот оно. Тень за дверью. Тело.
Сутулая спина, лохматые волосы.
Лаари оглянулся по сторонам и еле слышно приблизился к трупу. Осторожно опустился на колени прямо в пыль. И, едва держа себя в руках, перевернул тело на спину, и столкнулся с мертвым взглядом собственных глаз.
Мгновение Лаари просто смотрел на себя – на мертвого, холодного, неподвижного. А затем, словно молния, в памяти прорезалось слово: Тагеллина. Тагеллина! Родина!..
И он вспомнил.
Он вспомнил ненависть и злость, когда похитили зародыши детей его народа. Он вспомнил, как нашел похитителя – очки, бородка, жилетка – и выучил его имя. Он вспомнил отчаяние, когда понял, что доктор перехитрил его, что детей Тагеллины с ним нет, что они теперь – пятнадцать криоконтейнеров "мокрушки" и "биопуньки" (какие же мерзкие слова!), и что надо пускаться в погоню за ними, бежать, лететь сквозь пространство. Он вспомнил эту станцию, Филониду, и как ему неуютно оказалось в человеческом теле, в теле этого проклятого доктора, и плоть врага не сразу подчинилась ему, а когда подчинилась – оказалось, что нет ему хода в те места, где "биопуньку" измеряют в граммах, покупают и продают. А потом – детектив. Лаари Майро. О, сколько труда стоило вжиться в эту роль! Как сложно оказалось вплести свою форму в отравленный алкоголем разум!
А теперь – все бестолку. Детектив погиб за детей Тагеллины, но никто не знает, где они, и как вернуть их домой. И Филонида эта – проклятое место. Проклятые люди! Проклятый мир!
Он едва не расплылся облаком от безумной тоски: по естественной форме, по дому, по детям. Но времени нет. Он должен собраться. Он должен бежать.
Он должен спасти детей Тагеллины.
***
Музыка стонет назойливым зудом. Цветные огни танцуют под потолком.
– Вы детектив Ильмо Хансен? Я – доктор Мартин Вейгель. Я недавно прибыл из системы Тагеллина. Впрочем, это вам ни о чем не говорит... У меня пропали ценные образцы. Вы позволите обсудить это наедине?
#я_слышу_Омут
#magnum_opus
​#Гримдарк_2026
​​[club228186110|@grimbook_raids]​​​​
Текст старый, с одного из моих первых запусков, но я его расширила, переделала и переписала, оставив только скелетик, поскольку те времена - это вам не эти))

Схожие новости

#	Наименование новости	Тональность	Информативность	Дата публикации
1	Великая жатва Семнадцать экранов мерцали в полумраке комнаты, похожей на ...	-2	6	18-07-2026
2	Вселенная Антрэ Седьмой звонок Глава 6. Память звёзд Ночь опустилась ...	0	3	05-07-2026
3	Лазерный свет Тридцать лет — это пропасть. Достаточная, чтобы забыть ...	-2	6	14-07-2026
4	Вселенная Антрэ, писатель: Агния Антрэ Седьмой звонок Глава 4. Сигнал ...	0	5	04-07-2026
5	Он не любил про это рассказывать. Не потому что стыдно, ...	0	5	07-07-2026
6	*** Ночью пошёл снег, но Илья понял это только по ...	-3	6	15-07-2026
7	Журавлик — Фамилия, имя. Отчeство ― eсли eсть, — нeгромко ...	0	5	28-06-2026
8	Буря Услышав объявление о посадке, Ло потер висок, тяжело поднялся ...	0	5	06-07-2026
9	Первое задание сессии в Шторме. Попытка написать серьёзную философскую фантастику. ...	0	5	29-06-2026
10	ЧАСТЬ 3: ГИПЕРБОЛОИД СОЗНАНИЯ И ТЕНЬ КАССИОПЕИ Утро в Уфе ...	0	5	03-07-2026

Классификация: Мнения. Схожих патентов: 0. Схожих новостей: 10. Тональность: 0. Информативность: 5. Источник: vk.com.