19 мая 2026г. - VRUBCOVSKE.RU. В продолжение резонансного дела по многомиллионному иску Управления делами президента РФ мы в очередной раз пообщались с ответчиком, коим выступает экс-директор ООО «ПроектСтройСервис» Владимир Полетаев. Владимир Васильевич, сейчас идет процесс, где федеральное предприятие пытается взыскать с вас сумму с девятью нулями. Но говорят, главная битва происходит даже не вокруг цифр. Что вас удивляет в поведении оппонентов? Удивляет тотальное нежелание встречаться лицом к лицу. Мы приходим в суд с готовым расчетом каждой копейки, с пачками документов о реальном строительстве домов и коммуникаций. А сторона истца элементарно не является на заседания. Они игнорируют предметное рассмотрение дела по существу. Это выглядит так: нас засыпают многомиллионными претензиями, но как только судья говорит: «Давайте сверим цифры и обсудим период», — в зале тишина, их представителя нет. А когда журналисты попытались задать им вопросы вне суда, они просто отказались комментировать, не ответив на официальный журналистский запрос. Если ты на сто процентов прав и у тебя украли 381 миллион, разве ты будешь прятаться по углам? Как известно, в основе иска лежит приговор суда. Многие считают, что если есть обвинительный приговор, то вопрос ущерба решен автоматически. На мой взгляд, в данном случае это неправильно. Я уважаю решение суда, но приговор касается конкретных фактов — имели ли место действия и кто их совершил. Однако он совершенно не отвечает на вопрос, сколько именно денег пропало и пропали ли они вообще. В приговоре размер зафиксирован следствием, но сейчас, в гражданском процессе, мы требуем: «Покажите нам первичную бухгалтерию». И вот тут начинается самое интересное. Истец должен доказать реальный ущерб в общем порядке, с экспертизами и актами. Но они не могут и, похоже, не хотят этого делать, затягивая процесс. Вы упомянули, что вас пытаются сделать ответственным за банкротство фирмы, которой вы руководили. Да, и это попытка переложить ответственность с больной головы на здоровую. «Растрата», которую мне вменяли, якобы была совершена юрлицом. Но есть же четкое законодательство: ущерб должен взыскиваться с компании-причинителя. Но самое главное — у меня на руках вступившее в силу решение Арбитражного суда Москвы по делу о банкротстве. Суд тогда досконально проверил мои действия как директора и вынес вердикт: в доведении до банкротства моей вины нет, в субсидиарной ответственности отказать. Эти обстоятельства уже установлены и не требуют новых доказательств. Так за что сейчас пытаются взыскать с обычного человека, если сам факт отсутствия моей вины уже зафиксирован? Объясните простыми словами суть той сделки, которую следствие посчитало растратой. Это была не кража, а погашение долгов. Меня как директора обязали это сделать решения общего собрания участников общества. Деньги поступили на обычный расчетный счет, без казначейского контроля. Мы были должны другим подрядчикам за уже построенные коттеджи и проложенные сети. Понимаете, у сегодняшнего истца в тот момент висел перед нами долг в размере более 1,3 миллиарда рублей! То есть произошел обычный зачет встречных обязательств — мы погасили долг тем, кому он был нужен для продолжения стройки. Средства остались внутри того же управделами президента. Никакого реального ущерба бюджету, просто хозяйственный оборот. Вы утверждаете, что есть проблемы даже с простым определением дат, а именно — когда и с какого счета ушли деньги. А вот это самое поразительное и напрямую говорит о голословности иска. Они пытаются вменить мне списания с расчетного счета, который был закрыт еще 1 ноября 2016 года! Но, по факту, тот счет уже просто не существовал. Более того, меня уволили из компании в том же ноябре 2016-го, а последний платеж, который мне инкриминируют, датирован аж августом 2017 года. Как я мог распоряжаться деньгами со счета, который не существует, в компании, где я уже не директор? Следствие по-своему же осмотру выписки ограничилось июлем 2015 года, не охватив весь объем списаний, а полноценную судебно-бухгалтерскую экспертизу почему-то не назначили. Но эти нестыковки оппонентам, видимо, неинтересны — они их просто игнорируют. Истец заявляет, что полученный аванс был растрачен, и стройку никто не начинал целый год. Это правда? Полная ложь. Я об этом уже неоднократно заявлял ранее. Мы начали строить задолго до получения аванса. Еще с сентября 2013 года, на свои деньги. В общем мы возвели 20 коттеджей, а до этого создали необходимую инфраструктуру и бытовой городок. Аванс пришел только 31 декабря. Мы его не украли, а просто частично оприходовали выполненными работами, как полагается, и частично погасили задолженность истца перед субподрядчиками, в размере более четверти миллиарда, которую, в свою очередь, истец признал, но платить отказался. Более того, с этого аванса мы сразу заплатили в казну налог, 18% (НДС) в размере 68 миллионов 205 тысяч 282 рубля. Какой же это ущерб бюджету, если мы сначала налоги заплатили, а потом построили? Истец настаивает на взыскании с вас 381 700 000 рублей. Что вы ждете от суда, если оппоненты продолжат уклоняться от дискуссии по существу? Жду законного и обоснованного решения. У суда есть все доказательства того, что реального ущерба нет, вина в банкротстве в судебном порядке с меня снята, а расчеты истца привязаны к несуществующим счетам и периодам, когда я уже был безработным. Мне нечего скрывать, я готов обсуждать каждую бумагу. А вот поведение стороны истца — неявки на судебный процесс, отказ от комментариев прессе — говорит лишь о том, что им есть что скрывать. И скрывать, на мой взгляд, им есть что, и я конкретно об этом заявляю. Они подали иск на астрономическую сумму в надежде, что суд просто «штампанет» решение на автомате, но столкнулись с тем, что здесь придется доказывать каждую копейку. К этому они оказались не готовы, поэтому и прячутся, хотя надеются на конвейерное производство районного суда и «телефонное» правосудие. Фото: "вРубцовске.ру"
