Вместе с «МК» разбираемся, как попытка США установить контроль над проливом превратилась в зеркало её собственной стратегической импотенции, в то время как Иран продолжает диктовать свои условия.

В последние недели мировые СМИ пестрят заголовками об авиаударах, пошлинах и дипломатических провалах. В этом западные политологи уловили, как принципы международного права рассыпаются под натиском сиюминутных политических выгод. История с Ормузским проливом — это не просто эпизод из жизни Ближнего Востока. Это лакмусовая бумажка, показывающая, как далеко зашли США в трансформации от гаранта глобальной стабильности к участнику торговых разборок с гранатами в руках.

Дело здесь даже не в Иране. Дело в том, что сам процесс принятия решений в Вашингтоне напоминает сейчас не работу «мозгового центра», а хаотичную импровизацию, где риторика опережает реальность, а обещания разбиваются в пыль. Трамп рассказывает о контроле, но контроль в XXI веке — это не про авианосцы, а про способность предвидеть, договариваться и, что важнее всего, не наживать врага там, где можно было найти компромисс.

Точка невозврата убытков

Мир замер на пороге новой экономической реальности в тот самый момент, когда Дональд Трамп заявил: «Мы берем под свой контроль пролив (имея в виду Ормузский пролив, узкую артерию, питающую мировую экономику нефтью). Мы станем стражами пролива. Может быть, мы назовемся ангелом-хранителем пролива».

Но за этой, на первый взгляд, пафосной декларацией скрывался не столько образ спасителя, сколько жесткий прагматичный ультиматум: Америка устала охранять глобальную торговлю бесплатно.

«Нам должны возместить убытки», — отрезал Трамп, по сути, объявив о введении пошлины за сам факт существования безопасности на море. И это произошло на фоне очередного, уже третьего по счету, массированного раунда авиаударов по иранской территории, в ходе которого американские войска поразили около 140 целей: от пусковых установок беспилотников до складов боеприпасов.

Ближневосточный конфликт давно перестал быть локальной стычкой. То, что мы наблюдаем сейчас — это тектонический сдвиг в восприятии безопасности на Ближнем Востоке. Вашингтон, уставший от бесконечных переговоров и, по словам Трампа, «десяти заключенных и нарушенных сделок», решает взять дело в свои руки, но делает это не с позиции дипломатии.

Однако хаос, царящий в стратегии Белого дома, ставит под сомнение саму возможность реализации этих планов. Краткосрочная цель Вашингтона ясна — вернуть контроль над водным путем. Но цена этого контроля может оказаться непомерной не только для американского бюджета, но и для политического будущего Трампа. Эксперты уже прогнозируют скачок цен на нефть до 90 долларов за баррель, что в преддверии промежуточных выборов в ноябре может обернуться для республиканцев поражением и превратить последние два года президентства Трампа в «хромую утку», пусть и вооруженную до зубов.

Стратегический хаос абсурда

Пожалуй, самым ярким свидетельством сумбура в головах американской администрации стал стремительный взлет и падение идеи о «плате за проезд». Предложение Трампа взимать 20-процентную пошлину с судов, проходящих через пролив, не продержалось и дня. Оно было выдвинуто и почти мгновенно отброшено под давлением судоходных компаний, собственных советников и, что самое ироничное, международных норм, которые Вашингтон сам же и продвигал десятилетиями.

Вспомним также, как госсекретарь Марко Рубио утверждал, что любые сборы в проливе несовместимы с международным правом. А посол США в Великобритании Уоррен Стивенс на заседании совета Международной морской организации (IMO) в Лондоне давал обещания: «США будут продолжать отстаивать свободу судоходства и верховенство закона. Это основополагающие принципы, без которых международная торговля не может функционировать».

Однако слова Трампа перечеркнули все громкие высказывание. Иранский министр иностранных дел Аббас Арагчи разделил позицию американского лидера по-своему: «Президент абсолютно прав. Тот, кто обеспечивает безопасный проход, должен получить компенсацию. 20 процентов — это, конечно, слишком много. Мы будем справедливы».

Более того, попытка Трампа замести следы заявлением о том, что теперь страны Персидского залива готовы делать «значительные инвестиции» в экономику США, выглядела неубедительно. Это обязательство было столь же эфемерным, как и план восстановления на 350 миллиардов долларов, упомянутый в меморандуме о перемирии с Ираном. У Белого дома, похоже, просто нет внятного видения будущего этого водного пути, кроме как сиюминутной угрозы силой.

Анатомия ловушки

Парадокс текущей ситуации заключается в том, что самая большая политическая слабость Трампа коренится в его же военной силе. Ему приходится применять бомбардировки, чтобы открыть пролив, который был абсолютно доступен до того момента, как он решил последовать совету Биньямина Нетаньяху, покинуть стол переговоров и нанести удар по Ирану.

После почти пяти месяцев военной операции Америка оказалась в худшем положении, чем в начале конфликта. Около 6 тысяч моряков застряли в «ловушке пролива», судоходство парализовано, а Тегеран, вопреки американским ожиданиям, не падает. Напротив, иранское правительство черпало силы в прощании со убитым верховным лидером страны и продолжало наносить удары по американским базам в Кувейте, Иордании и Бахрейне. По последним оценкам, военные расходы США уже перевалили за 100 миллиардов долларов, включая ущерб инфраструктуре.

Суть проблемы в том, что стратегия американских «ястребов» строится на шатком предположении о скором коллапсе Ирана. Они верят, что возобновленная блокада портов сделает невозможным экспорт нефти и вынудит Тегеран капитулировать. Однако Иран продемонстрировал удивительную устойчивость.

Как отметил бывший аналитик Пентагона Джейсон Х. Кэмпбелл, «Иран готовился к такому типу асимметричного конфликта на протяжении десятилетий. Очень трудно представить себе сценарий, при котором вы смогли бы обезопасить Ормузский пролив без наземных войск».

И хотя американские военные могут «обратить их в бегство», как хвастается Трамп, но физически перекрыть все каналы угрозы можно только с земли. А это уже требует десятков тысяч военнослужащих на иранской территории, что автоматически переводит конфликт в фазу затяжной оккупационной войны с неизбежными потерями.

Иран, в свою очередь, требует проводить суда исключительно по северному маршруту, вблизи своих берегов, регистрировать экипажи в новом «Управлении по проливам Персидского залива» и угрожает атаками тем, кто осмелится пройти южным фарватером. Иранцы аргументируют свои действия пунктами временного меморандума о взаимопонимании, подписанного 17 июня, где, по их версии, им было дано право управлять движением в течение 60 дней.

Напомним, что, когда Иран заговорил о плате за проход, это вызвало возмущение на Западе. Но как только Трамп предложил ту же идею, только под американским флагом и с иной процентной ставкой, это вновь спровоцировало скандал. По сути, США просто решили перехватить инициативу, предложив ту же схему, против которой они возражали. Это двойной стандарт в чистом виде, который разрушает авторитет Америки как хранителя международного права.

Жестокая реальность

«Ангел-хранитель», о котором упоминает Трамп, скорее напоминает «злого полицейского», который просит денег за то, чтобы не дать ограбить прохожего, которого сам же загнал в опасный переулок. До начала военной операции 28 февраля пролив был открыт и относительно безопасен. Именно агрессивные действия США и Израиля спровоцировали Иран на ответные меры, нарушившие судоходство.

Министр иностранных дел Омана Сайид Бадр Альбусаиди выразил эту мысль максимально точно: «Война показала, что сдерживание было мифом. Самые серьезные угрозы безопасности Персидского залива исходят не из самого Персидского залива, а из решений и действий, принимаемых за его пределами, прежде всего в Тель-Авиве».

Вместо того чтобы искать компромисс через Международную морскую организацию или использовать существующие модели (по типу проливов Босфор и Дарданеллы), Вашингтон погряз в оперативных задачах. Иран продолжает наносить удары по судам, использующим южный маршрут, одних угроз по радиоканалу достаточно, чтобы моряки отказывались от рейсов.

Рынки уже отреагировали на возобновление эскалации. И это не просто экономические цифры. Это политические риски для Трампа. Как он сам признавался ранее, он не хочет быть «президентом с депрессией в резюме». Однако сейчас он движется именно к этому: мировая экономика балансирует на грани рецессии, а Ормузский пролив становится символом не силы, а стратегического просчета администрации США.

Некролог или эпилог?

Итак, сейчас ситуация зашла в тупик. Иран продолжает заявлять о своем контроле, ссылаясь на географию и права прибрежного государства. США отвечают авиаударами, которые лишь подливают масла в огонь, но не решают проблему глобальной логистики. Предсказать следующий шаг администрации невозможно не только аналитикам, но, кажется, и самой администрации. Израиль, судя по всему, остается главным бенефициаром этого конфликта, наблюдая, как его главный региональный противник (Иран) истощает ресурсы в противостоянии с США.

Единственный просвет — это разговоры об альтернативных маршрутах. Саудовская Аравия может использовать трубопровод «Восток-Запад» для прокачки нефти в Красное море, ОАЭ активизируют порт Фуджейра, а Ирак рассматривает варианты строительства трубопроводов в Оман и Иорданию. Но все это требует времени и колоссальных инвестиций. В краткосрочной перспективе миру придется жить с нестабильностью в Ормузском проливе.