У постоянства и стабильности наперекор всему на стадионе в Атланте, где игрался второй полуфинальный матч чемпионата мира, было два исключительных по яркости символа. Один из них — на поле: прижавшаяся в концовке к своим воротам под аргентинским напором жалкая английская команда, которая только что вела в счете, только что выглядела такой убедительной, а теперь сдулась, опустила руки и покорно пропускает Лионеля Месси и его товарищей в финал. Второй — на трибунах: знаменитый болельщик этой жалкой команды, наблюдающий за происходящим с той особенной сдержанной грустью человека, в свои без нескольких дней 83 уже все видевшего и все понимающего.

Мик Джаггер наверняка хорошо помнит лето 1966 года. The Rolling Stones — на пике. Написанная и спетая ее фронтменом «Paint it Black» звучит из любого английского утюга вперемежку с новостями о домашнем чемпионате мира. О подвигах Бобби Чарльтона, Бобби Мура, Гордона Бэнкса. О все решившем хет-трике Джеффа Хёрста в решающей встрече на Wembley против немцев. Об их ярости после засчитанного советским лайнсменом Тофиком Бахрамовым гола Хёрста, в котором никто не уверен: мяч отскочил от перекладины куда-то в район ленточки, а зацепил ее или все-таки очутился внутри створа ворот — не разобрать. VAR — это еще что-то из области фантастики, как телефон без провода. Англии на эти стенания глубоко наплевать. Она переполнена счастьем. Страна, подарившая человечеству главную для него игру, стала в ней официально лучшей.

Все-таки первый английский хит 1966-го — именно футбольная победа. Другие хиты — фон для нее, такой сладкой и так много обещающей в будущем.

После того турнира прошло ровно 60 лет. На них выпало три десятка больших футбольных турниров — чемпионатов мира и Европы. Три десятка шансов для сборной Англии повторить успех, казавшийся отнюдь не чудесным, а вполне закономерным: просто взяла свое, то, что принадлежит ей по праву первооткрывателя. За этот период созрело несколько поколений вроде бы замечательных английских футболистов. Про всех них — Кевина Кигана и Питера Шилтона, Брайана Робсона и Гари Линекера, Пола Гаскойна и Дэвида Бекхема, Майкла Оуэна и Уэйна Руни, Фрэнка Лэмпарда и Стивена Джеррарда, Гарри Кейна и Джуда Беллингема — робко или уверенно, не сомневаясь в своей правоте говорили как про наследников Чарльтона, Мура и Бэнкса. Всех видели возвращающими Англии золото. И всех в какой-то момент начинали проклинать за то, что, как ни крути, великим предшественникам не соответствуют: не тот класс, не тот характер, не та стать.

В футболе за эти шесть десятилетий случилось множество перемен. Смешно, но неизменной в нем, по сути, оставалась лишь английская сборная, с разными тренерами, разными тактическими приоритетами, на разных стадиях — далеких от золота и предельно близких к нему — транжирившая шанс за шансом. Из-за дурацких удалений, из-за мандража в сериях пенальти, из-за нелепых вратарских ошибок и нелепых ошибок судей уже не в ее, как в 1966-м, пользу. Из-за озарений, посещающих лидеров соперников, в том числе лидеров аргентинских — Диего Марадону и Лионеля Месси. Из-за собственной внезапной трусости, заставляющей, когда, чтобы не разбазарить преимущество, надо выжимать из себя все, окапываться в тылах.

Настолько глубоко окапываться, словно решила во что бы то ни стало идти в ногу с тем всем известным своим болельщиком. В молодости жил так бурно, словно в новый век и заглядывать не собирался, а перед чемпионатом вместе со своей никуда не девавшейся, все время заметной, как английские футбольные поражения, группой выпустил бог уже знает какой по счету альбом и сейчас почти равнодушно смотрит на поле. Понимает, что что-то же на этой объятой вихрями планете должно быть вечным.