Сорок пять лет назад начинающий режиссер Рэйми прославился малобюджетной комедийной трилогией о провинциальном тинейджере, открывшем адский портал с помощью магической книжки, но возмужавшем в битвах с вызванными сим Некрономиконом исчадиями преисподней.

Увы, это нашествие пришлось не ко времени. Голливудская нечисть давно поделила вселенную хорроров между вампирами, олицетворявшими элиту глубинного государства, и зомби, воплощавшими ненасытное простонародье. Прочая инфернальная живность промышляла охотой на заплутавших девственниц в дебрях глубинки, но даже там не нашлось места «зловещим мертвецам»! Разобидевшись на белый свет, в третьей части «мертвецкой» франшизы «Зловещие мертвецы 3: Армия тьмы» (1992) оккупировали параллельное фэнтезийное измерение и, казалось, застряли там навсегда. В последующих — нелепых, мрачных и нудных — экзорцистских сериях мелкие бесы спродюсированных автором режиссеров вселялись в проблемных матерей-одиночек, но на сей раз адские гости вернулись к нам буйной толпой с самыми серьезными намерениями.

Под творческим руководством Рэйми французский вундеркинд Себастьян Ваничек, прославившийся арахнофобной «Паутиной страха», открыл «пекло» в анамнезе типичной американской семьи.

Как-то копаясь в вещах покойного деда, незадачливый писатель обнаружил тетрадку с древними рунами и случайно произнес роковое заклятие. Тем же вечером его старший брат повздорил с юной женой, пожелавшей благоверному отправиться в ад. Сказанное сбылось, но жертва не спешила покинуть этот свет и на похоронах заразила бесовщиной безутешного отца семейства, а на семейных поминках настал черед домочадцев… Но суть здесь не в членовредительствах, коим жертвы забесовления изобретательно подвергают друг друга, а в авторском подтексте европейского постановщика Ваничека.

Каждый персонаж воплотил ментальную проблему, оспаривающую святость американских семейных уз. Нелюдимый отец был глубоко разочарован в наследниках, особенно в старшем сыне — дипломированном поваре и владельце французского ресторана, приведшем в дом французскую жену, не умеющую готовить. Мать, напротив, связывала все надежды с вдовой невесткой, мечтающей вернуться на родину, а не куковать в американской глубинке, где ее абьюзил и избивал покойный муж. Не ведавшая о том подруга младшего сына люто завидовала «успешной» экспатке, а жених ревнивицы мечтал лишь о том, чтобы его оставили в покое. Однако — тщетно, поскольку согласно либеральным догматам, на которых играет Ваничек, американская ячейка общества оказалась намертво повязана узами созависимости и виктимности. И это типично.