Среди прочих неофициальных праздников и памятных дат особое место занимает День русской лени, который ежегодно отмечают сегодня, 15 июля. Многие даже не стесняются называть его «праздником во славу одной из черт русского национального характера».

На первый взгляд, к этому есть все предпосылки. Недаром же свой труд «Психология лени» исследователь Ираида Якиманская, профессор Психологического института Российской академии образования, начала серией утверждений: «В шутку и всерьёз говорят, что если немецкая национальная черта — трудолюбие, английская — бережливость, американская — независимость, то русская — лень. Лень называют национальной бедой, пороком каждого человека и страны в целом... Считается, что почти все наши неудачи и беды — от лени, что если мы все от неё избавимся, то всё у всех будет хорошо». Правда, следующим ходом отмечает: «Такой вот национальный миф!»

Так миф это или правда? Вопрос важный, потому что на правду обижаться не следует — нужно сделать соответствующие выводы и действительно избавиться от этой черты. А если миф, то кто его создал и с какой целью?

Часто приходится слышать, что это всё-таки миф, и запущен он в давние времена некими европейскими русофобами, которые поставили перед собой задачу очернить Россию и русских в глазах «цивилизованного мира». Основным очернителем выступает французский наёмник Жак Маржерет, в начале XVII столетия служивший сначала Борису Годунову, а потом и Лжедмитрию. Вот что он писал о русских: «Невзирая на изобилие и дешевизну съестных припасов, простой народ довольствуется очень немногим. Иначе он не мог бы удовлетворить издержкам, ибо не знает никакой промышленности, весьма ленив, работы не любит и так предан пьянству, как нельзя более».

Фокус, однако, в том, что русофобии в этом утверждении нет. Во всяком случае, прицельной. Потому что упрёки в лености, адресуемые каким-либо народам, — одна из любимых забав европейцев. Но не всех. Чаще прочих этим грешат протестанты самых разных изводов — именно так проявляется извращённая протестантская этика, согласно которой достижение богатства есть одна из обязанностей и добродетелей человека. А те, кто считает иначе, — ленивые безынициативные тунеядцы.

«В погребке» (1850). Картина Василия Астахова 

Здесь работает тот же самый стереотип, как в случае пьянства, которое вроде как возрастает к востоку. Испанцы считают пьяницами французов. Те — немцев, немцы — поляков, поляки — русских… Только в случае с леностью всё немного иначе. Так, голландцы, которые довольно рано стали протестантами, считают лентяями французов и испанцев, не говоря уж об итальянцах. Англичане со своей англиканской церковью считают ленивыми всех соседей-католиков — ирландцев, шотландцев и валлийцев. Ну а на немцах и вовсе клейма ставить негде. Они готовы считать лентяями вообще всех подряд — и французов, и поляков, и чехов, и венгров, и русских, и своих ближайших родственников, австрийцев. И даже таких же немцев, которые живут в «оплоте германского католицизма» — Баварии.

Так что русские на этой ярмарке протестантского тщеславия не большие лентяи, чем ирландцы, греки или итальянцы. Другое дело, что кто-то из путешествующих в Россию писал свои впечатления действительно для развлечения почтеннейшей публики, выставляя русских мечтательной пьянью и бездельниками. А кто-то имел совсем иные задачи и описывал то, что было на самом деле.

Тут возникает парадокс — самыми честными были профессиональные дипломаты и профессиональные шпионы. Иногда в одном лице. Что вполне логично. Одно дело — пропаганда, рассчитанная на широкие массы. А вот реальные сведения, адресованные тому кругу лиц, что принимают решения, — совсем другое.

И если посмотреть в это зеркало, выйдет, что профессионалы не опускались до банальной русофобии. Кто-то из них видел в русских реальных или потенциальных противников, кто-то — ценных союзников. И именно по этой причине к их мнению стоит прислушаться — как раз оно и соответствует исторической правде.

«Страна лентяев». Художник Питер Брейгель Старший (1567)

Вот Сигизмунд Герберштейн, дипломат Священной Римской Империи германской нации, который бывал в Москве дважды — при Великом князе Василии III: «Именитые либо богатые мужи чтут праздничные дни тем, что по окончании богослужения устрояют пиршество и пьянство, а простой народ по большей части работает, говоря, что праздничать и воздерживаться от работы — дело господское. Граждане и ремесленники присутствуют на богослужении, по окончании которого возвращаются к работе, считая, что заняться работой более богоугодно, чем попусту растрачивать достаток и время на питьё, игру и тому подобные дела».

Вот Михалон Литвин описывает Россию в период малолетства Ивана Грозного: «Москвитяне уступают литвинам в силах, но превосходят их трудолюбием, любовью к порядку, умеренностью, храбростью и прочими достоинствами, которыми упрочиваются королевства. Так как москвитяне воздерживаются от пьянства, то города их славятся разными искусными мастерами. Они, посылая нам деревянные ковши и посохи, чепраки, мечи и разное вооружение, отбирают у нас золото…»

Иоганну де Родесу, шведскому торговому комиссару, который исполнял свою должность в годы воссоединения Украины с Россией, тем более не было никаких резонов заниматься очернительством — его королева Кристина требовала точных данных. И вот они: «Эта нация в труде и поиске выгоды усерднее, чем все другие нации, в чём им превосходно помогает их бережливая жизнь, однообразная простая одежда и, наконец то, что они берегут и умеют обращать к своей выгоде всё, как бы оно только ни было незначительно, и что у других наций ни во что не ценится и даже выбрасывается прочь».

На излёте царствования Алексея Михайловича Тишайшего шведский посол и секретарь коммерц-коллегии Иоганн Кильбургер восхищался примерно тем же самым, что его соотечественник двадцатью годами ранее: «Русские умереннее и неприхотливее прочих европейских народов, они и для малого прибытка не жалеют трудов и не боятся затруднительных поездок. Нет ничего такого дурного и малого, чего русский не умел бы обратить в деньги и пользу».

А вот что писал пару лет спустя курляндец Якоб Рейтенфельс: «Число искусных мастеров в Московии в наше время сильно увеличилось, и самые мастерства в высокой степени усовершенствовались. Этого русские достигли благодаря природной понятливости и способности их ума. Они не только радушно принимают иностранных мастеров, но так успешно подражают им, что нередко превосходят их новыми изобретениями».

Словом, «достоверные сведения» о какой-то там особенной «русской лени» — всё-таки ерунда.