Загляните в раннюю Вселенную — туда, где живёт реликтовое излучение, остывшее эхо Большого взрыва.
Что мы там видим? Почти идеально однородный, ровный, тёплый «бульон», одинаковый во все стороны с точностью до одной стотысячной. Но разве равномерно размазанное тепло это не максимум беспорядка, не пик энтропии? На вашей кухне — безусловно. А вот когда в игру вступает гравитация, все привычные правила выворачиваются наизнанку. Для системы, где тяготение командует парадом, гладкое и однородное — это как раз состояние редкое, особое, упорядоченное. Настоящий беспорядок по гравитационным меркам выглядит совсем иначе: вещество сбивается в комки, комки слипаются в звёзды и галактики, а венец хаоса — чёрная дыра, абсолютный и непобедимый чемпион по гравитационной энтропии.
Получается, ранний космос был гладким от чрезвычайной упорядоченности — он сидел в гравитационном «погребе» с минимальной энтропией. Математик Роджер Пенроуз подобрал этому строгий язык: его гипотеза о кривизне Вейля гласит, что в начале времён та часть искривления пространства, что отвечает за приливные силы и гравитационные волны, была прижата почти к нулю — тогда как у финальных особенностей, вроде нутра чёрных дыр, никаких подобных ограничений нет и в помине. Вот вам и геометрический портрет стрелы: начало — вылизано до зеркального блеска, конец — может позволить себе любой бардак.
Вероятность того, что Вселенная случайно угодила в столь аккуратное низкоэнтропийное начальное состояние, Пенроуз оценивает как один шанс из десяти в степени десять в степени сто двадцать три. Это единица с таким количеством нулей, что, попытайся вы выписать сам показатель степени, во всей наблюдаемой Вселенной банально не хватит атомов, чтобы расставить эти знаки. Если вообразить все мыслимые состояния, в которых могла бы оказаться новорождённая Вселенная, как исполинский стог сена размером с космос, то наш конкретный, обжитой, пригодный для завтраков и закатов вариант — это даже не иголка в этом стоге. Это одна-единственная нужная молекула на одном конкретном волоске одной случайной соломинки.
Стандартная реакция науки на это совпадение — пробормотать что-то про начальные условия. Мол, ну так уж вышло, граничное условие, едем дальше. Будто космологическую границу можно небрежно сунуть в сноску и не заметить, что именно на ней держится само существование «раньше» и «потом».
Тональность 0
Информативность 0
vk.com