Главный вопрос текущего нефтяного кризиса, который, по мнению многих, пока несущественно влияет на мировую экономику, – это не количество нефти, которая может быть добыта или поставлена на мировой рынок. Реальные производственные процессы по извлечению и транспортировке нефти менее всего зависят от информационного шума. Да и длительность инвестиционных циклов позволяет не обращать внимание на несколько недель кризисных явлений. Да, разрушение инфраструктуры в момент ведения боевых действий может повлечь снижение и производства, и транспортировки энергетического сырья. Но ключевой вопрос не в этом.

Вопрос также не в стоимости нефти. И вероятнее всего, не в товаре. А в валюте, в которой этот товар – нефть – оценивается. Парадоксальная ситуация длится уже достаточно долго – какие бы санкции ни вводились США и недружественным мировым сообществом против нефтедобывающих государств, единственный принцип не нарушается – даже санкционная нефть продается и оценивается в долларах. Договоренности 1970-х гг. с основными нефтедобывающими государствами Ближнего Востока остаются в силе. Доллар, как вампир кровью, питается нефтью и газом.