- Вы любите, когда вас хвалят?

- Почему бы и нет... Лукавить здесь глупо. Приятно, когда тебя хвалят и когда ты нужен. 

Спроси любого творческого человека приятна ли ему похвала и думаю, что каждый ответит, как и я. 

-  Если бы сейчас вы решили писать новую книгу, о чём бы она была? 

-  Да ни о чём. Нет у меня потребности, что — то сказать людям. Наше время — время сплошных минусов, бесстыдства и бессовестности.

- Недавно прошёл ММКФ. Какой фильм вас впечатлил?

- Я никогда не высказываюсь по поводу работы моих коллег. Они потратили силы, ум, здоровье, поэтому зачем я буду оценивать? Пусть оценивают зрители. Я могу обсуждать свои работы, а не чужие. 

- У вас огромный творческий и житейский опыт, как предполагаете, что будет дальше с нашей культурой?

- Дальше будет ещё хуже. Здесь простая пирамида. Зритель уже не тот. Советский зритель работал восемь часов. В шесть он заканчивал работу, приходил домой и начиналась жизнь на кухнях. Мы обменивались новостями, ругали Советскую власть, потому что у нас было масса свободного времени.   Сейчас изменилась система в целом. Сегодня, чтобы выжить, зритель работает на трёх работах. Он приходит домой, падает на диван, ему не до разговоров, не до размышлений, он хочет, чтобы ему сделали быстро и смешно. А как сделать, чтобы было быстро и смешно? На экране должны упасть штаны. Вот и всё! Я не говорю обо всех, сегодня осталась тоненькая прослойка - пять, а может и два процента интеллигентной публики, которые хотят думать над тем, что происходит на экране, а остальные хотят: «сделайте мне быстро и смешно», или «быстро выбейте из меня слезу». Как только искусство достигает этого уровня, зрителю снова становится скучно. Он говорит: давай опускайся ещё ниже! И вот тогда искусство начинает опускаться ниже пояса. Зритель какое-то время радуется, а потом говорит: «давай ещё ниже». Поэтому дальше будет всё ниже и хуже. Даже не рассчитывай, даже не думай, что может возродиться умное, толковое, интеллектуальное кино. 

- Придуманные вами программы «От всей души», «Вокруг смеха», любили люди разных возрастов. Какой передачи, по-вашему, не хватает на нашем телевидении?

- Мы пытались с Мишей Мишиным возродить программы, но дважды в одну реку войти невозможно. Сейчас другие предпочтения, другая публика. Вопрос не в том, что авторы стали идиотами, а режиссёры кретинами, а в том, что зрителю в кинотеатре от 14  до 23 лет. Этот возрастной срез делает сейчас восемьдесят процентов кассы. На фига этим детям проблемы взрослой тётки из фильма «Одиноким предоставляется общежитие»? Зачем все эти долгие разговоры о любви? Никто ни за кем не гоняется, не стреляет, не насилует, разве это интересно?! Они доедят свой попкорн и убегут из зала. Говорю это не потому, что я абсолютный «совок» и ностальгирую по всему Советскому. Такое не только у нас происходит, мир изменился. На Западе люди  тоже спокойные диалоги десятиминутные не слушают. Полторы минуты разговора - и люди уходят из зала. Сергей Бондарчук описывал в своих воспоминаниях, как они пришли в кинотеатр в Италии на фильм Федерико Феллини, а в зале человек десять сидит…Бондарчук сильно удивился. - «Ничего удивительного, мой зритель умер», - сказал спокойно Феллини. Вот и всё. Он не имел в виду физическую смерть, а просто люди стали совершенно другими.  

- Какие фильмы вы считаете шедеврами?

- Я считаю шедевральными, например, «Восемь с половиной» опять же Феллини, его же «Сладкую женщину». Я люблю наши гениальные «Мимино» Данелии, «Не горюй». Очень люблю Рязановские ранние фильмы - «Иронию судьбы», «Служебный роман», «Берегись автомобиля». Никуда настоящее кино, литература и музыка, конечно, не денутся, они будут существовать, но в минимальных размерах. Кино не для всех. 

- Леонид Гайдай два своих фильма «Частный детектив, или Операция «Кооперация» и «На Дерибасовской хорошая погода, или На «Брайтон-Бич опять идут дожди» снял по вашим сценариям. Каким вам запомнился замечательный режиссёр?

- Гайдай был противоречивым человеком. Своим внешним видом, он не был похож не просто на великого режиссёра, а вообще на режиссёра. Сухонький, пожилой человек с хохолком на голове. Жена Леонида Иовича Нина Гребешкова отправляла мужа на рынок покупать рыбу и мясо, потому что никто в этом лучше него не разбирался. Леонид Иович воевал, но никогда об этом не распространялся. Когда мы вместе начали работать и поехали на выбор натуры, куда он ездил с мощной палкой, я увидел, как он хромает, тогда и узнал, что он был ранен. Но он никогда не рассказывал, как ему плохо, не жаловался, не стонал, а был абсолютно советским человеком. Думаю, если бы он дожил до наших дней, был бы крайне огорчён тем, во что превратилась его страна, за которую он воевал. Он ушёл из жизни в 93-м году, когда начинался этот кошмар — результат развала Советского Союза. Если бы Гайдай увидел сегодня, что вываливается на экраны, узнал, как стала ничтожна  роль режиссёра, который в его время был справедливо царь и Бог, вершитель судьбы картины, а  всем заправляют продюсеры.. Он не бы умер от ужаса, но чувствовал бы себя плохо.

- Как вы относитесь к ремейкам классических фильмов? Вдруг, например, захотят сделать, ремейк вашей картины «Отцы и деды»?

- Если меня спросят, то я запрещу. На чужих горбу и славе въехать в рай никому не удастся. 

- Какую из картин, написанную по вашему сценарию, рекомендуете посмотреть? 

- Я человек из зала, поэтому то, что зал любит, то и мне нравится. Очень люблю картину, не комедию, она называется «Единожды солгав». Прекрасный фильм, который снял Володя Бортко. Считаю, мой сценарий был слабее того, что сделал Володя.

- В драме «Единожды солгав» герой Андрея Толубеева математик Николай произносит в конце монолог, ставший квинтэссенций картины: «Наша планета - она действительно для веселья оборудована плохо. И когда нас сочиняли, не спрашивали, хотим мы сюда или не хотим. А здесь по большей части грустно. Единственное оправдание человеческой жизни помочь другому человеку. Помочь, чтобы он не так мучился». Вы согласны с этими словами?

— Это не мои слова, я их только вставил в сценарий. Маяковский написал их в 1926-м году, сто лет прошло. Грустно здесь, да. Всё так. «Для веселия планета наша мало оборудована, надо вырвать радость у грядущих дней!...»

- В картине «Однажды двадцать лет спустя» героине Наталье Гундаревой задают вопрос: чтобы бы вы хотели от жизни? Аркадий, а вы о чём мечтаете? 

- Я бы хотел здоровья. Вот ты спрашиваешь: о чём вы хотите написать в новой книге? Чтобы что-то написать, надо здоровье! Мечтаю поехать на Килиманджаро, а чтобы туда отправиться, надо здоровье.