Заброшен Говорят, что космос пахнет гарью. Еще вокзалы и реже ...

Дата публикации: 07-07-2026 11:29:50

Заброшен
Говорят, что космос пахнет гарью. Еще вокзалы и реже старые станции метро. Креозот ни с чем не спутать, его запах одновременно похож на старое дерево и печной дым. И заброшенные дома пахнут чем-то отдалённо похожим. Заброшенность пахнет космосом.
В этом старом городе, едва на окраине столичной области, мимо которого свистят скоростные поезда в бесконечной перестрелке столиц, во время прогулки, которую я замыслил с одной лишь целью, чтобы это место перестало быть мне перевалочным пунктом и открылось как-то само по себе, я обнаружил надгробие. Среди города. В кладке мостовой, среди каменных плит, подобранных явно в разные времена, с одной что-то было не так. Будто бы на ней оставался след рельефа текста. Не знаю почему, но первой же догадкой стала могильная плита. Я вглядывался в неё как в снимок древней планеты, стараясь в прожилках каналов угадать контуры доисторических поселений, регионов и континентов. «Гл...», «Га...», «Гал...», — ничего не разобрать. Сколько-то ещё постоял и пошел дальше.
Извилистый центр обрамлялся прямыми улицами советского города, уходившего с одной стороны в промышленные зоны, а с другой в неясную разреженную мусорными лесами субурбию вечного «полу-здесь» по две стороны от федеральной трассы. Собственно, центр удерживал известное напряжение между двумя полюсами запустения. Думая обо всём этом, я подошел к явно дореволюционному зданию, белому и обшарпанному. На металлической табличке значилось: «Дом Галлова». Неужто «Галлов?» — думаю я, и замечаю, что в доме устроен краеведческий музей.
Археологическая экспозиция, быт эпох, особенности бытия окраиной тверского княжества и реалии путевого пункта на имперском тракте. Интересно. Но про самого дворянина Андрея Викентьевича Галлова одна узенькая табличка, из которой ясно лишь, что он был беден. В одном из залов музея висела карта, старая, конец XVII века. К ней не было пояснений, но в целом местность угадывалась. Кроме разве что огромного, по меркам карты, города «Большая Сиутенница». Ничего подобного рядом я не знал. Полуспящий смотритель этажа ничего не смог мне рассказать. На первом этаже, у выхода, второй живой человек в музее, сказал мне, что это выдумки «старого графа, который теперь правит одним только кладбищем».
Решил посетить кладбище. Прежде я иногда заглядывал на сайт со старыми картами. Некоторые черви могут при отсечении головы заново отрастить мозг, со всеми своими старыми воспоминаниями. Но вот карта так не умеет. Может этим она и счастливее червя. Ни одна из карт, вплоть до начала семнадцатого века не помнила о существовании полселения с похожим именем.
На кладбище сторож сказал мне, что «князь Геллов» покоится здесь, а за небольшую подачку, меня даже приведут к родовому захоронению. Отсчитывая несколько сотен, я и не надеялся, что по дороге мне расскажут что-нибудь ещё. Но нет, я узнал, что их сиятельство был человеком азартным и находчивым, если не сказать мечтательным, но не особо талантливым. Что тот задумал распустить мужиков, но быстро отбросил эту мысль. Что думал запретить книги и искусства и даже в том преуспел. Задумал и даже собрал деньги на строительство автоматоновой мануфактуры и говаривают у него был даже механический мальчик, умевший углем царапать на дощечке — «Я мыслю, следовательно, я есмь». Но никакой мануфактуры никто так не увидел. Отправить человека к облакам. Построить усадьбу на речном дне. Много было задумок у Андрея Викентьевича. Наконец, узнал я, что задумал он однажды поставить за топями на хорошей земле новый город, который, разумеется, тоже остался одной лишь грёзой. Самым же странным мне показалось, что Галлов заповедовал и после смерти писать себе письма, которые превысокомногорассмотрительствующий чаятель обязуется рассматривать и по другую сторону небес, чтобы ни одна прогрессивная идея не осталась без внимания. Для этого якобы был поставлен специальный ящичек у могилы.
Когда же мы дошли до захоронения, меня поразило, насколько оно оказалось запустевшим и оставленным. Думаю, не был он ни графом, ни тем более князем, простой помещик. Пять покосившихся плит, два креста разной степени обветшания. Никакого ящика для писем, разумеется, здесь не было, как и могилы самого Андрея Г.
На обратном пути я немного еще поговорил со сторожем.
— А почему если помещик был с такими причудами, то об этом ничего нет в музее? Было бы... Ну, необычно.
— Ну так, их благородие распорядились-с.
— Посмертно? Музей же новый.
— Так земля евоннаясь. У меня там недалеко дядька лежит, эдак лет дцать. Тоже по ево ласковой воле. В лесу заплутал. По весне нашли. А так бы спился. Так оно.
— Его уважали в городе, любили? Простите, а вы... Ваша семья давно здесь?
— Живём? Ну да... Давно. Бабка у князя на кухне того-этого. А дед... Не помню.
— Ну а почему в городе нет памятника, если всё так на Галлова завязано, не знаю... Странно это.
— Как нет?! А у администрации? А в соборе на стене? У нас оно есть. Сам откуда, москвич пади?
— Нет, я с Клина.
Я соврал. Но ответ ему понравился. За следующие несколько часов я посмотрел здание администрации. Перед ним стоял, на слоящемся постаменте Ленин. Зашел в собор. Ничего необычного, к сожалению, в святых я не очень разбираюсь, но выглядели они так, как я и ожидал. Возвращался на вокзал по той же улице, специально, чтобы ещё раз посмотреть на плиту, с которой всё и началось. Она была на своём месте и текст оставался таким же непроницаемым, даже наоборот. Теперь я был не уверен, что это вообще текст. Кажется, местное магическое мышление меня совсем захватило. Но я не хотел ему сопротивляться. В моем кармане обнаружился смятый билетик, которым я и добрался в этот город. Не знаю, что на меня нашло, но противиться этому чувству казалось кощунством, тем, о чем я стану слишком часто вспоминать. И я сунул билетик между стыков плиты. В зазор. Пусть его сиятельство получит письмо из далекого будущего. Даже если его нет и, быть может, в каком-то смысле не было.
Сел в поезд и задремал. Перестук колёс уносил в естественную установку, к нормальности мрачных будничных сует. Передо мной появился кладбищенский сторож. Хохотал и рассказывал про своего дядьку, чья голова весной свалилась в грибное лукошко и смотрела оттуда на берёзки. Поезд ехал. Укачивал меня, а сторож всё смеялся. Смеялся и каркали вороны. И берёзки тоненьким штрихом неслись по обе стороны, через каждые пять-десять минут нескончаемых удушливых снов лихорадки.
Я проснулся. Все скамейки были пусты. Кажется, проспал конечную. Мутило и в горле застряла кислая отрыжка. Видимо я спал, свесив голову на грудь и слишком пережал свои внутренности. Вышел из поезда и ничего не понял. Мы стояли среди леса, на крошечной безлюдной станции. «Большая Сиутенница». Я бы подумал, что это сон, если бы не тело. Оно было на месте и сообщало о себе бесконечностью неудобств, которых не может быть по ту сторону действительности. И тут сзади что-то хлопнуло. Ошарашенный, я обернулся, и увидел: поезд закрыл двери и стал уезжать. Он разгонялся неестественно скоро, так, что я лишь в своей голове бросился за ним, стал хлопать ладонями по стеклам, металлу обшивки, но в реальности ли, только и стоял, моргая, пока тот исчезал в дали лесного коридора.
Ничего не оставалось. Пошел по единственному просёлку туда, где могли быть люди. Смеркалось. Сумеречневеющий лес обрушивался со всех сторон. Я шел и мне казалось, что там впереди не будет никакой деревни. Только близкие, слишком близкие берёзки. Одна из них нависла совсем над дорогой, мне пришлось пригнуться, чтобы пройти дальше. Тут точно не ездят машины. Ужас-ужас-ужас. А дальше ещё одна. Но намного больше. Я словно шел под низким мостом, в тоннеле, где сверху бетон, а внизу черная вода Невы. И тогда этот тоннель разомкнулся, выпрямился над моей головой, встал во весь рост, вдвое выше окружающего леса. Огромный человек. Движения его были неправильны, как если бы гигантскую сломанную куклу шевелили невидимые грубые и неуклюжие руки. Создание заскрежетало, как если бы кто-то отогнул лист металла размером с проспект. В прорез облаков заглянула луна, чтобы сразу же исчезнуть. Вместе с моим сознанием. Последнее, что отпечаталось на моей сетчатке: чугунная женская фигура, в сетке арматуры мышц, с кованным плетением тяжелого платья, рваного как простая бумага.
Очнулся в помещении. Бревенчатые стены, горит лампада, образа в красном углу. Напротив кровати сидит, молодая совсем, ослепительно красивая девушка. Я охнул, а она тотчас запричитала:
— Тише, тише, тише, всё хорошо, вас, милый, Кормилица принесла, да рученькой помяла лёгонько, это ничего, это пройдёт, вы спите только…
— Где я? Мне нужно домой. Пожалуйста, дайте телефон, мне такси, я… я на поезд хочу… Там…
— Миленький, вы никуда отсюда не уедете, но полно, полно же, постойте, поезд уходит отсюда только на Черторый Яр, а вам туда, заверяю-заверяю, не нужно, не захотите… Утром будет вам, отвезём на Балагхту, а там и пообвыкнетесь, да вернётесь в Сиутенницу, буде…
Я вскочил с постели и тотчас всё закружилось, замрачнело, вдавило и сгинуло.
Утром меня накормили кашей, которую ел в полузабытьи. Потом подвели повозку, усадили. Трясся в ней сам, пока та тряслась по кочкам. У столбика остановил нас человек, в красивом мундире, с пуговицами, что блестели даже под пасмурным скрытым солнцем. Тогда-то я и нашел силы сказать:
— Простите, это всё…
— Что «всё»?
— Ош-шибка. Простите, мне нужно домой…
— Вы скоро будете дома, заверяю. Всего шесть-семь вёрст.
— Скажите, — не знаю, как это пришло в мою голову, — его сиятельство Андрей Викентьевич получил моё письмо?
— Стоять, — сказал офицер после недолгого молчания, в котором двигалась только щётка его усов, по-над застывшей гипсовой маской непроницаемого лица, — этого обратно. Интеллигент?
И он залез в телегу. И мы поехали обратно. Дольше прежнего. И вокруг по болотам стояли дома. Срубные, каменные, убогие и убого богатые, оплетенные широколистыми ветвями и побеленные, холодные. По улицам плелись какие-то люди. Меня никто не замечал. Наконец мы приехали ко дворцу. Меня провели по широкой лестнице, выстеленной изразцами со львами с заячьими ушами, клыками и психоделическими узорами. На втором этаже, похожем на улицу внутри здания, с окнами, заглядывающими вовнутрь, зеркалами и наборными паркетами, деловито прохаживались механические люди. Мы прошли мимо огромного аквариума, на дне которого стояла роскошная усадьба, а над ней на цепях пухли черные бесформенные чудовищные фигурки крохотных людей. В другом проходном зале, за стеклом левитировали мельчайшие клочки мяса, вокруг космической пустоты. Наконец мы пришли в Великие покои.
Андрей Викентьевич Галлов сидел за письменным столом, а за соседним, меньшим столом, железный мальчишка писал под его диктовку.
— Я гу…
— Ваше Высочество, этот человек утверждает, что состоит с вами в потусторонней переписке.
Галлов степенно отложил бумаги и едва заметным жестом остановил писца, обратив на нас взгляд ледяной, тихий и безумный.
— Велите увезти в Балагхту?
— Нет. Оставьте нас.
И офицер вышел. Мне было нечего сказать.
— Что вы этим хотели сказать?
— Я?
Властитель положил на стол скомканный билетик.
— Я лишь хочу вернуться домой, Ваше Высочество.
— Но билет ведет только в Главмосстрой, тут ясно написано, а оттуда поезда идут исключительно к Огромной Сиутеннице. Кого вы хотите обмануть?
— Простите, но я приехал в Адуляр…
— Довольно. Вы хотите получить обратное письмо?
— Да, Ваше…
— Тогда пройдёмте. Мне, что вам весьма кстати, требуется новый почтмейстер.
***
По мостовой города, который теряется на забывчивых картах, стучал безразличный холодный дождь, оплакивая былое величие площади, одному ему и снившееся. В стыках плит терялся мелкий уличный мусор, листья, бумажки и окурки. Я смотрел в небо, и на моем лице, застывшем в вечной археоисторической улыбке камня, отражался затёртый и затерянный под редкой поступью прохожих рельеф текста, с едва различимым «Гл…». А может быть и «Га…», или даже «Гал…». Может ничего и не было написано там. Кто-то подошел под раскинутым на половину неба черным зонтом, и уронил искрящий окурок. Встретимся через двадцать лет. Космос пахнет гарью.
#Teratograph_Сумеречневеющее_2026
#Сумеречневеющее_2026

Схожие новости

#	Наименование новости	Тональность	Информативность	Дата публикации
1	Этот пост — не о политике и не о картах. ...	5	6	07-07-2026
2	Доброго дня, Привал 🤗 И гостям по-здорову 🤗 В чате ...	0	5	27-06-2026
3	Журавлик — Фамилия, имя. Отчeство ― eсли eсть, — нeгромко ...	0	5	28-06-2026
4	Промзона Мистическая история В детстве я любил лазить то по ...	0	5	27-06-2026
5	С советской улицы ребята провожали меня дружно, махали, кто-то бежал ...	5	7	27-06-2026
6	О СОВЕТСКОЙ НАИВНОСТИ	-8	7	28-06-2026
7	Пока не так много, как было в планах информации... Время ...	0	3	28-06-2026
8	— Замолчи, огонь коварный!	3	7	17-06-2026
9	- Уважаемые соотечественники и соотечественницы. - Я вас попрошу поменьше ...	0	5	06-07-2026

Классификация: Мнения. Схожих патентов: 0. Схожих новостей: 9. Тональность: -2. Информативность: 5. Источник: vk.com.