…Мы прибыли в Лхасу 15 января 1946 года, едва ли кем замеченные. После бесплодных попыток отыскать жилье в районе рынка сгрузили свои пожитки с яка прямо перед большим домом, к которому нас привел погонщик, и сели тут же, не силах более двинуться с места.

Все расходы на двоих за двадцать один месяц бегства из Дехрадуна в Лхасу составили 2 тысячи рупий (около 150 фунтов стерлингов в ценах тех лет)

Из статьи Ауфшнайдера в «Escape to Lhasa» (« Побег в Лхасу»)  The Himalayan Journal

Постепенно стали останавливаться любопытные. Потом кто-то принес нам горшок горячей воды, кто-то – немного цампы. 

В конце концов, собралась внушительная толпа. Не прибегая ни к каким серьезным ухищрениям и обману, мы смогли проникнуть в «запретный город». Морозы, непогода и голод остались позади. Но за это время мы забыли, что такое собственный дом, и превратились в бродяг. И сейчас радовались тому, что не надо более никуда идти и беспокоиться о том, как выжить, счастьем казался даже тот минимум удобств, который мы имели на тот момент!

Внезапно толпа расступилась, пропустив человека в красно-желтом одеянии и желтом головном уборе – высокопоставленного госслужащего. Он был очень дружелюбен, задал несколько вопросов и сказал, что позаботится о жилье для нас. Нашим новым знакомым оказался лхасский инженер-электрик по имени Тангме. С разрешения городских властей он поселил нас у себя дома.

[132]

Первые дни в Лхасе

Довольно быстро стало понятно, что никто нас не собирается высылать из страны, по крайней мере, прямо сейчас. На первых порах нам запретили самостоятельно передвигаться по городу, однако нечто вроде домашнего ареста в доме Тангме переносилось вполне сносно и было даже кстати, так как мы наконец могли отдохнуть и набраться сил. Кроме того, нам наносили визиты, в основном высокопоставленные чиновники. Первым пришел сын Царонга – одного из самых богатых и известных людей в Тибете. Поначалу чувствовалось, что гости испытывают некоторую скованность. Однако спустя неделю лед был сломан – нас пригласил в гости отец Далай-ламы. Мы переоделись в новые одежды и обувь – подарок от правительства Тибета и аристократов, которые пожаловали нам куртки на меху и подарили по триста пятьдесят рупий каждому, – и были тепло приняты семьей главы государства – его родителями, братьями и сестрами.

Вскоре после этого поступило приглашение переехать в отдельный дом в поместье Царонга. Нам выпала честь свести знакомство с одним из самых просвещенных тибетцев, который неоднократно оказывал влияние на жизнь государства. Разговоры с ним были прекрасной возможностью узнать о стране и ее жителях.

У Царонга имелось свое видение всего, что касалось Тибета, причем выводы он делал на основании опыта и серьезных размышлений. В свою очередь, от нас он смог получить информацию о мире за пределами Тибета. Удивительно, но до многих вещей он додумался самостоятельно, и зачастую его суждения оказывались верными. При этом Царонг являлся выходцем из низов, не получил образования – он даже не учился в школе, а высокого положения в обществе достиг исключительно за счет своих талантов и способностей. Это произошло в период бегства Далай-ламы XIII от цинских войск в 1911 году.

[133]

Царонг тогда стоял во главе Трабчи – монетного двора. Его зарплата была очень низкой, поскольку считается, что чиновники зарабатывают в основном частной торговлей. Это плохая практика, даже если исключить злоупотребления, поскольку она становилась причиной постоянных нападок и обвинений. Вообще политической жизни Тибета свойственны нестабильность и потрясения. Вспоминаю, как однажды был смещен со своего поста один министр: его заставили переодеться в белые одежды, посадили на яка лицом к хвосту и провезли через всю Лхасу. Ему пришлось какое-то время прожить за пределами столицы.

Тибетцы, не являвшиеся аристократами по рождению, могли порою получить высокий ранг и стать аристократами, как это произошло в случае с Пандацангом. Супруга Кабшо рассказала нам, что Пандацанг, будучи кхампа, выбился в аристократы, потому что был очень богат 66. Позднее он стал членом тибетской торговой миссии, отправившейся за рубеж в 1947 году 67.

Мы посещали множество различных общественных мероприятий в Лхасе, все участники которых были одеты в красивую тибетскую одежду, которую подбирали и носили со вкусом. В то время у тибетцев отсутствовала тенденция к ношению современной европейской одежды, хотя, например, что касается еды, наблюдалось определенное влияние китайской кухни. Далайлама XIII пытался провести реформы, однако едва ли преуспел из-за того, что их впоследствии свели на нет реакционно настроенный регент и высшее монашество. Эта их деятельность порою приводила к серьезным протестам. В удаленных от центра 

_____

66. Клан Пандацангов держал под контролем всю торговлю Тибета шерстью с другими странами – это была одна из основных статей дохода тибетского правительства. В 1940 году Лобсанг Янгпел Пандацанг стал аристократом четвертого ранга, получил пост тибетского торгового агента в Ятунге и титул губернатора долины Чумби, что позволило ему полностью контролировать торговлю Тибета с Индией, включая взимание налогов и введение либо отмену запретов на любые виды товаров.

67. В 1947 году тибетское правительство отправило за рубеж торговую миссию в составе четырех человек, в том числе поехал Янгпел Пандацанг. Делегация посетила Индию, Пакистан, Ирак, Великобританию, Францию, Италию, Швейцарию, США и Гонконг. Миссия, помимо установления торговоэкономических связей с Западом, продемонстрировала миру суверенный статус Тибета. У ее участников были официальные тибетские паспорта, за рубежом делегацию принимали высокопоставленные чиновники, в частности госсекретарь США и премьер-министр Великобритании.

[134]

регионах борьба светской власти с религиозной отсутствовала вовсе, и проблемы не существовало, однако в Лхасе натянутые отношения между теми, кто жаждал перемен, и консервативными кругами общества бросились в глаза с первого же дня.

Вид на Баркхор из окна дома зубного врача Донтрезура Бабу (непальца). Слева виден дом министра Суркханга. Фотография сделана в апреле 1950 года 

Всего в Лхасе проживало около десятка мужчин и женщин, получивших образование, хорошо говоривших на английском

[135]

языке, который они учили в школе в Дарджилинге. Количество тибетцев, желавших выучить английский, росло – если в 1947 году в Дарджилинг отправились двадцать детей из лхасских семей, то в 1948 году это число выросло до пятидесяти, причем десять детей, в том числе пять монахов, поехали учиться за счет правительства. Кроме того, в Лхасе работала китайская школа, в которой преподавали шестнадцать человек, и все занятия хорошо посещались.

Давший нам первый приют инженер Тангме относился к лагерю прогрессистов и был настроен против того, что делали члены правительства – монахи. Однако ни он, ни те, кто ратовал за прогресс, не предпринимали серьезных шагов, чтобы изменить ситуацию.

В то время в Лхасе можно было неплохо заработать. Большую выгоду получали те, кто водил караваны из Индии в Китай. Жители провинции Юньнань, отрезанные от внешнего мира Второй мировой войной, сильно нуждались в различных товарах, и даже самые простые вещи там расхватывались, как горячие пирожки и по высоким ценам. Хотя торговля шла довольно медленно ввиду отсутствия колесного транспорта в Тибете, все равно именно в военные годы богатых людей в Лхасе было более чем когда-либо.

Из черновика рукописи Ауфшнайтера

Монастырь Ганден, расположенный в сорока километрах от Лхасы, основанный Цонкапой в 1409 году и полностью уничтоженный китайцами. Фотография сделана в июне 1949 года

[136]

Цитируется по изд.: Ауфшнайтер П. Восемь лет в Тибете. Дневники Петера Ауфшнайтера. Нижний Новгород: Деком, 2019, с. 132-136.